Belief about the scarlet moon

      Диаваль одиноко сидел на небольшом камне вблизи озера, равнодушно наблюдая за плывущими по небу черными грозовыми тучами. Прохладный ветер насквозь пронизывал его, дурацкое человеческое тело. Но вновь искать ее, просить вернуть свой облик, ну нет. Не зря он с самого утра избегал Малефисенту всеми силами. Последнее время Диаваль стал часто ловить себя на мысли, что попросту не может выдержать долгого контакта с ней. Как она пробивает его душу насквозь своими невероятными глазами, как играет с ним, истязает день за днем. А он, он просто глупый ворон, раз привязался и с головой влюбился в ту, которая не терпит прикосновений кожа к коже, в ту, которая закрылась от чувств. Может просто умереть? Прямо здесь и сейчас, Малефисента, верно, и не заметит пропажи. Хотя нет, она заметит, найдет, воскресит и собственноручно убьет его снова, за то, что посмел ослушаться. Медленно своими длинными тонкими пальцами сжимая его горло, в этот момент они окажутся так близко, непозволительно близко. Он почувствует ее жаркое дыхание на своей увядающей коже. » — Хватит, Диаваль, еще немного и ты решишь, что это неплохой вариант.Черт, эта женщина сведет тебя с ума окончательно».       Он просидел на этом камне до самых сумерек, и абсолютно не собирался двигаться с места. Черное небо, черная озерная вода, черные скалы, окруженные непроглядным лесом. Послышался хруст треснувшей ветви, затем снова и еще раз. Диаваль обернулся и из всей окружающей темной картины, мгновенно выделил взглядом не менее мрачный силуэт. Сердце пропустило удар. Пылающие глаза Малефинты смотрели прямо на него. Видимо все же ползать ему червяком. — Здравствуй, Госпожа. — Наконец процедил мужчина, медленно продвигаясь на встречу фейри. — Где тебя носило весь день, глупая птица? Впрочем, неважно, еще одна подобная выходка и ты до скончания веков псом станешь. — Диаваль не ответил, он по-прежнему тщательно рассматривал Малефисенту. Что — то в ней изменилось, да вот только, на первый взгляд не определишь. — Так и будешь стоять столбом? — Нет, Госпожа, идемте. Есть более короткий путь, через скалы, но если вам… — Лучше замолчи, — прервала его фейри, — а то, без тебя о нем не знаю. Идем. — С силой опираясь на посох, Малефисента двинулась в путь. Диаваль не мог позволить себе пойти в ней рядом, слишком трудно было бы, удержаться от желания неотрывно наблюдать за ней, а так она ничего и не заметит. Крутая каменистая дорога шла вверх, опоясывая высоченные скалы. Именно этого так не хотел Диаваль, каждый шаг фейри давил старой болью в спину. Душа заколдованного ворона рвалась на части, он чувствовал ее боль каждой клеткой тела и ненавидел, презирал самого себя, за то, что оставил ее сегодня одну, за то, что не переубедил, за то, что за столько лет, так и не убедил ее.… Скользнув по гладкому камню, посох вылетел из руки Малефисенты, заставив ее потерять равновесие. Диаваль мгновенно приблизился к ней и, подхватив за локоть, прижал женщину к себе. Фейри замерла, она не могла оценить его поведение. Что не так с этим днем? Она подняла глаза к небу. Алая луна, ну конечно. Древнейший символ страсти, считалось, что в эту ночь каждому легче наполнить свое сердце чувством. Конечно, каждому, Малефисента в эти сказочки уже давно не верит. Диаваль не знал никаких легенд, он просто слишком давно мечтал о ней, слишком давно жаждал. Он резко развернул фейри к себе лицом. — Мне по-прежнему лучше помалкивать? Как и всегда. Ты затыкаешь меня каждый раз, когда понимаешь, что я говорю чистую правду. Правду о тебе самой, которую ты никак не желаешь принять. — Он наступал на нее, пока, наконец, не прижал к скале, перехватывая ее запястья над головой. — Но нет, сейчас ты выслушаешь, ты ни в кого не превратишь меня. Если я и впрямь просто глупая птица, то зачем ты пошла, искать меня? Зачем слушаешь мои бредовые истории? Да потому, что на самом деле, ты вовсе не злая ведьма, какой хочешь казаться, именно казаться. Я помню тебе с твоего детства, ты не знала меня, но зато, я всегда умел хорошо наблюдать. Тебе сделали больно, знаю, и настанет момент, я собственноручно удушу поддонка. Но еще больше сейчас ты ранишь себя сама, твое сердце болит, и ты не позволяешь ему заживать. Ты лелеешь свою боль, ведь думаешь, что кроме нее у тебя ничего не осталось, но это неправда. Потому что я, потому что мое сердце болит вместе с твоим. Можешь убить меня, удушить, лишить крыльев, делай, что хочешь. Мне все равно, но я люблю тебя, Малефисента. И я с ума схожу. — Она смотрела на него, от удивления после его тирады слегка приоткрыв рот. Что сейчас делать, фейри казалось, что Диаваль верно помутился рассудком, и это, похоже, передается по воздуху. В темноте ночи антрацитовые глазки ворона вновь блеснули, и он припал к ее губам, глубже и глубже раскрывая ее маковые уста. Не зря все же существует поверье об алой луне. Абсолютно неожиданно для самой себя, Малефисента почувствовала, как отвечает на поцелуй, что ее выпущенные из хватки руки обвивают его шею. Подсадив ее к себе на пояс, руки Диаваля беспорядочно скользили по ее телу, исследуя места для новых поцелуев. Он вычерчивал на ее молочной коже узоры из горящих отметин. Опалив горячим дыханием ее изящную шею, ненадолго остановил губы под мочкой, мягко втягивая нежную кожу фейри. — Хочешь? — Отрывисто прошептал Диаваль, слегка переводя дыхание. С губ девушки, вновь сорвался глухой стон. Наверное, это вполне можно принять за ответ. Он быстро скользнул рукой по пуговицам, соединявшим ее черное платье, которое тут же оказалось на земле, там же, где и его рубашка. Малефисента быстро перебирала холодными пальчиками по его торсу, прилипая губами к его шее, и слегка оцарапывала длинными острыми ноготками спину. Ее тело плавится под его жаркими поцелуями. Диаваль не может насмотреться, даже сейчас ему ее мало и всегда будет мало, самой прекрасной и желанной на свете. Выпирающие ключицы, молочная кожа, с откровенно ярко выделяющейся полной грудь, и напряженными сосками, он слегка прикусывает их, заставляя фейри вскрикивать еще громче. Он переходит ниже, сцеловывая влагу с внутренней поверхности ее бедер. Напряжен до предела, Диаваль резко входит в нее, и с уст Малефисенты срывается оглушительный стон. Сильными быстрыми толчками он еще крепче прижимает ее к себе, ускоряясь больше и больше, доводя ее до пика. Кончив, фейри буквально повисла на нем, руками обвив шею, и слегка отдышавшись, прошептала: — Теперь можно и подумать, как тебя убить. — Мне уже ничего не страшно, Госпожа. — Ехидно улыбнувшись, он вновь вовлекает ее в поцелуй.

Что же сделаешь с этой алой луной?