Чайный кот

С того самого дня прошло немалое количество времени. Целая неделя ушла на то, чтобы мы с Ви смогли освоиться в агентстве. Работа проходила более мирно, за исключением того, что мой «любимый» друг постоянно бил меня за попытки суицида или за подколы над ним. Ну что поделать, если я хочу умереть, а лучший друг такой милый? Сегодня утром я решил поиздеваться над Астафьевым. Уж больно мирно он спит. Ах, эта сладкая месть. А всё за то, что один раз он мне в чай подсыпал снотворного и изрисовал лицо. Гх, мразина… О, а вот и вода набралась. Ведро холодной воды остудит пыл друга. Поздновато конечно, но зато мне ничего не мешает сделать это сейчас. И вот, камера на телефоне записывает, вода готова — идеально. —И так, — начал я. —Сейчас мы узреем истинное лицо Виктора с утра. Хотя не факт…

***

— Что? Виктор-кун? Иван-кун? Что случилось? Почему у Волкова повязка на глазу? — удивлённо спросил Накаджима, когда мы с Витей оказались на пороге кабинета. — Кое-кто решил меня «классно» разбудить. — хрустнул рукой друг. Именно той рукой, которой поставил мне под глазом фингал, что очень сильно пульсировал. Знаете, когда Витя зол, то может сделать всё, чтобы ты мучился, если именно ты оказался причиной его злости. Витя порой бывает как бомба замедленного действия: сначала он тих, но если ты дотронешься до него — тебе пиздец. Зато весело. Было смешно, но, чёрт возьми, больно. Сев за рабочее место, я сложил ногу на ногу и сделал вид, что пишу что-то, но на деле-то я рисовал Куникиду, который был занят, а когда он занят, то делает такое серьезное лицо, что просто умереть не встать. Жаль, Витя этого не поймёт. И видимо он сейчас понял о ком я думаю по моему тяжелому вздоху, от чего тот кинул на меня хмурый взгляд. А что? Я совсем ничего. —Что делаешь, Волков-кун? — твою мать, откуда этот Дазай взялся?! Я аж от неожиданности вздрогнул. —А? Я? — скетчбук летит на пол и его место занимают документы. — Работаю. — врать не умею, тем более Дазаю. —Могу помочь. — чёрт, как же бесит. Надо сделать вид идиота, а то не отстанет. —Ам…что? Ой, дел сколько. — а говорил мне Астафьев, что врать не умею. —Ну, ты же понимаешь, о чём я. — и снова эта наглая ухмылка. Бесит до жути. —А откуда ты знаешь? — лучше спросить сейчас и напрямую, а то потом хрен узнаю. —Есть один русский, который общается с тобой 24/7. Плюс, твоё поведение сейчас. — чёрт побери, уйди, отстань. Аж голова от него разболелась. Да и Доппо куда-то ушёл. Окей, оно и к лучшему. Меньше будет ушей. —Нет, спасибо. Сам справлюсь. — нахмуриваю брови, сжимая карандаш, чуть не сломав его. —Жаль~ — мурлычет полудурок. — А я мог ~ Потом он медленно уходит, будто я решусь остановить его. Хуй ему. Я мужик, а не неуверенная девчонка. Смотрю на друга злобным взглядом и одними губами шепчу: «Мой. Отец. Сидел.»*, на что тот мне показывает мне сердце из рук и ухмыляется, как бы говоря: «Я тоже тебя люблю.». Наглая рожа. Как он вообще посмел?! Поговорим вечером, а то сейчас куча работы и проблемы мне не нужны.

***

И часа не прошло, как Хироцу со своими «Чёрными ящерицами» напали на агентство. Чёрт, этот мелкий тигр всё же сбежал. Вот заморыш. Логики никакой совсем. Он, значит убегает, а мы разгребаем?! Заколебали. После Виктора с Дазаем меня навряд-ли что-то успокоит. Поэтому я хватаю одного из нападавших и ломаю ему руки до характерного хруста, отчего тот истошно кричит. —Не ври, не так уж и больно… — ну нихрена себе. Сам не заметил, как мой тон сменился на низкий и хриплый. Видимо и волчара во мне стал агрессивно относиться к происходящему, что я сам обернулся в него.

***

Очнулся, когда почувствовал нежную руку друга на своей спине. Холодная, но приятная, гладит мою шерсть, и потому вижу свои уже человеческие руки. Весь в крови и ранах. Отлично, ещё и поранился. О, а вот и шкет! Хочется как следует наорать на него, но нужно вести себя неприметно и тихо, будто я не в курсе. Меньше проблем. Витя ускальзывает вместе с Рампо и тигром, оставляя меня убираться вместе со всеми. Чёртов Астафьев. Хочется вынести ему мозг, чтоб потом и повадно не было разбалтывать кому-то о моих чувствах. Ладно, думаю он не специально. Витя же не настолько силён, чтобы противостоять манипуляциям Осаму.

***

Прошло ещё какое-то количество времени, день близился к вечеру. Ничего себе, это всё дело так много времени заняло. Ребята должны уже идти с задания. Хотя… Видимо, они все ещё в участке. А из наших, блин, все ливнули. Особенно этот многоэтажный суицидально-хуеглотательный мозгоебательный идиот. И это я про Дазая, чёрт бы его побрал. Фух, придется все убирать, хуле. —Так, стоп… — замираю с ведром и тряпкой в руках, чувствуя знакомый одеколон. Неужели я один на один с… —Чего? …Куникидой? Твою мать! Чё делать-то, бля? Чё… Почему сейчас? Я не готов… Я… —Волков, что-то случилось? Забыл что-то? — спрашивает идеалист. А что мне ему сказать? Да, йобана, как ему что-нибудь сказать без доли лжи? —Ну, я… Забыл налить мыло в воду. — глупо улыбаюсь, а детектив смотрит как на идиота. Бля, да так и есть. —Вообще-то у тебя гора пены, Вань. — боже, произнеси так снова. А глаза удивлённо смотрят на Доппо. Вот я дебил. —А, да? Ой, что-то из головы вылетело. — Виктору не скажу, а то еще нссмехаться до конца жизни будет. Хотя, с учётом обстоятельств я умру сейчас. Распластаюсь на полу, наглотаюсь мыльной воды с хлоркой и умру. И хуй чо мне Витя сделает. Это за то, что разболтал, однодюймовый мелкохуй (соавтор: я тебя понял, я буду мстить). —Волков, ты не болен? — интересуется проблема моего учащённого сердцебиения. Хочу его. —Я? Ну, вроде, нет. Просто, за Виктора волнуюсь. — невинно улыбаюсь, закатывая рукава и вытирая полы. Теперь начинаю вспоминать тот день, когда я прыгнул с моста вместе с Осаму. Чёрт, мог бы и потерпеть, но нет — он полез за мной. Вспоминаю, как мы шли к тому кафе, как мне тогда было неприятно, когда чёртова мокрая футболка липла к телу, и… как он… смотрел на меня. Чего? Перевожу взгляд на детектива и тянусь к нему, собираясь кое-что узнать, но тут же подскальзываюсь, наступив в лужу. Блять, об этом Виктору тоже ни слова. Инстинктивно хватаюсь за то, что попалось под руку, а именно, за рубашку Куникиды, которая, на удивление, оказалась такой приятной на ощупь. Хозяин данной вещички тоже летит следом за мной, издав недовольное: «Эй!». После нескольких секунд чувствую над собой тяжелое дыхание и открываю глаза. —Волков, какого ты творишь? — чувствую, как идеалист начинает злиться. —Я… Простите, я нечаянно. — начинаю извиняться, испуганно глядя на предмет своего воздыхания. — Это как-то случайно вышло. Вздыхает как-то обречённо, будто Куникидушка не привык к выходкам подобного рода. Смотрю на него, намекая на то, чтобы тот встал, но при этом замечаю, что сверху он очень даже ничего. Так, стоп, а вот это уже лишнее. Воспоминания врезаются в голову: » —Ваня, ты мужик или нет? — задаёт вопрос Витя, попивая чай, что приятно пахнет жасмином.  —Ну… Я боюсь. А вдруг, все будет так же, как и в тот раз с Женей? — так же вспоминаю, как от меня ушла девушка, влюбившись в Виктора. Якобы, я не её типаж и жить с ненормальным 20-ти летним парнем, который ведет себя, словно дитя она не намерена.  —Слушай, это Куникида, а не Женя. Прими наконец свои чувства и признайся ему.  —Думаешь, стоит? А его...  —Идеалы? — заканчивает друг — забудь. Просто забудь и скажи ему всё. Только не мямли, а то знаю я тебя.  —Ох, спасибо, Вить. — снова укладываюсь на колени друга и прикрываю глаза. Слова Астафьева успокаивают и дают хоть какую-то надежду.» Тут же хватаю руку собирающегося встать Доппо (кстати, этот момент мы уже сидели друг напротив друга) и говорю ему всё, смотря в глаза. Говорю ему всё, что накопилось за неделю нашего общения, о своих чувствах, то, что думаю о нём. Говорю с болью в груди, что этот набор идеалов не сможет полюбить меня, тем более парня, а он ведь предпочитает девушек. Ненавижу эту Сасаки до сих пор… Тяжело опускаю голову, кусая губы и сжимая ткань собственной кофты. Чёрт возьми, я сказал это. Не могу теперь смотреть на этого чёртового, до боли любимого, идеалиста — слишком больно как-то. Блять, ну что ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь, я уже не могу терпеть! Чувствую, как дрожат руки, как к щекам подступает кровь. Стыдно. После нескольких минут такого ступора собираюсь встать, но ощущаю, как меня берут за подбородок и поднимают голову. Очнулся только тогда, когда тёплые губы накрыли собой мои. Господи, что, чёрт возьми, мы делаем?! Это... Приятно. Он неплохо целуется. Конечно, как-то обычно, просто прикусывая мою нижнюю губу и облизывая её. Какой правильный. Я же делаю наоборот: обнимаю Доппо за шею и страстно целую, изучая каждый сантиметр рта детектива. Он же кладёт** руки мне на бёдра и мы оба растворяемся в поцелуе, отдающим никотином и мятой. Боже, он каждые пять секунд зубы чистит или настолько хорошо это делает, что на весь день? Или неделю? А я тоже хорош — покурить решил во время перерыва на уборке. Класс. Решаюсь поддаться вперёд, усаживая парня и отстраняясь от его губ, расстёгиваю его местами влажную рубашку и оставляю засос на ключице. Идеалист в свою очередь издаёт тихий стон, чему я удивился, но виду не подал. Лишь усмехнулся, снова поднимая голову и целуя в губы. Сладкий. Через какое-то время он отстраняется и шепчет мне так тихо, ещё и близко к уху, что мурашки идут по телу: —Я тоже тебя люблю… — на душе становится даже приятно от этого и спокойно, что я невольно улыбаюсь и краснею. Для меня сейчас будто сакура расцвела, развевая свои листья по ветру и даря приятный аромат. Беру человека, который был для меня недосягаем недавно, за руки и смотрю, а глаза. Тут неожиданно смеюсь и утыкаюсь ему в плечо, вздрагивая от смеха. Даже чувствую, как тот опешил, будто в первый раз видит меня таким, но всё же, на удивление уже мне, тоже начинает тихо смеяться. Хочет что-то сказать, но его прерывает чей-то тихий кашель. Это был никто иной, как Виктор. И давно он там?! —Я вам не помешал? — ухмыляется эта сволочь. —Кхм… Мы уже все. — с долей грусти встаю с пола и помогаю Куникиде.

***

Домой пришлось идти через полчаса, ибо пришлось вытирать пол и убрать пару вещей. Благо, Витя нам помог, все это время хитро поглядывая на меня. Засранец.

***

Вечером я как обычно разглядывал шрамы. Нет, я не нарциссист, просто люблю смотреть на изувеченные тела. —Ты всё-таки ему сказал? — задал вопрос друг. — Да. — лениво отвечаю ему, вздыхая. Ещё и спрашивает, бля. —Я вам помешал? — хихикает тот, а после чего в него летит подушка, которую Астафьев с ловкостью ловит. —Нет, блин, как раз вовремя явился! — сарказмом я балуюсь не часто. —Ахах! В любом случае, я рад.