А сладка ли месть?

Хикару Тело, руки все ноет, будь ты проклят чертов Катсуро, я сейчас готов на все только бы избавиться от этой постоянно нарастающей боли, шея от латексного ошейника вспотела до невозможности, да еще и давит. Я так и не спал ночью и уже давно пожалел, что так сделал, и почему я не обратил внимание, что мне сошло все с рук, должен был же догадаться, что рано или поздно ты все равно придешь за мной, тогда бы сбежал. Да когда ты уже зайдешь, я сделаю все, что угодно, только сними их. Звон замка, наконец-то. Послышался его голос. - ну как спалось?! - сволочь еще и с таким довольством это спрашиваешь. - сними, умоляю, сними, я больше не могу...- на глаза выступили свежие слезы. Черт, как я опустился до такого. - смотрю, ты уже покорнее сегодня...попроси, как нужно и я сниму... - что б тебя гребанный ублюдок, ладно скажу, только сними. - господин Катсуро, умоляю, снимите, освободите руки... я больше не могу. – на, вот тебе, подавись, доволен придурок. Он подошел ко мне, перевернул меня на живот и наконец, заветный щелчок, руки спали на бока, передавая новую боль, освобождения, по капиллярам начала поступать кровь. Онемевшие руки начали довольно сильно покалывать. Я просто лежал на кровати, дожидаясь, когда боль пройдет. Вновь щелчок замка. Он вышел, теперь мне гораздо легче. Приподнялся с кровати и прямиком в ванную, снял весь латекс, благо с ноги он снимался с помощью заклепок, иначе пристегнутая нога не дала бы до конца раздеться. Цепь была довольно длинная, и я смог спокойно перемещаться по комнате. Пытался снять ошейник, но похоже застегивался он на замок и просто так его не снимешь, поэтому я как смог протер под ним испаренную кожу сухим полотенцем. Приведя себя в относительный порядок, вышел из ванной в комнату. На кровати сидел Катсуро и приглашающее позвал меня к себе. Я послушался, руки все еще гудели, напоминая о недавно причиненной им боли, но особо не торопился, тогда он подтянул меня за ногу с помощью цепи, другой ее конец был не далеко от него, я немного потерял равновесие, но удержался. - встань сюда и на колени. – он указал пальцем на пол, рядом со своей ногой, я сглотнул небольшой комок стыда и все же опустился на колени. - так, хорошо, но твоя поза мне не нравится - он встал, достал из ящичка, черную плеть с довольно длинной ручкой. - ты что издеваешься садист хренов - я довольно сильно испугался, я ненавидел удары, мне всегда доставалось в детдоме именно плетями, спина уже привыкла к ее ударам, но очень долго заживала, придавая большие беспокойства. - ну ну тсс...я тебя, пока что бить ею не собираюсь. Это всего лишь, чтобы показать тебе правильную позу. - что за бред, какую еще позу – я встал, и задом медленно попятился к окну, пока не оперся на подоконник. - я кажется не разрешал тебе вставать. Лучше не зли меня и вернись сам - этот яростный взгляд продрал до костей, кажется лучше вернуться. Я вернулся и встал на колени перед ним. Он стукнул меня ручкой от плети посередине позвоночника, так, что я прогнулся именно так как нужно и постарался сдержать спину в этом положении. Она была идеально ровная, и сидеть так, долго уже просто не мог, а когда я ее немного расправил, последовал сильный шлепок по тому же месту, он вернул спину в нужное состояние. Теперь ему не понравились ноги, он немного похлопал их, чтобы я их раздвинул, тяжесть на позвоночник усилилась и отразилась режущей болью. Я сидел так уже минут десять, спина онемела, ноги уже начинали затекать. Я не сдержался и взмолил... - все больше не могу, пожалуйста, разреши...- ожидание отрицательного ответа дрожью прошло по телу. - хорошо, я разрешаю, но через двадцать минут ты снова будешь сидеть в этой позе - я с облегчением вздохнул и облокотился на руки, встав на четвереньки. Вновь удар по спине, я прогнулся, хлопки по ногам, рукам, поднял подбородок, он подгонял новую позу. Он сместил все центры тяжести так, что нагрузка вновь была на позвоночник. - а теперь для разнообразия постой так...пятнадцать минут в этой позе, и еще десять в сидячей, и на сегодня свободен, ты даже обед заслужил - это довольно обнадежило, но и испугало, еще двадцать пять минут. К счастью я все выдержал, досидев последние секунды ада я брякнулся на пол, в изнеможении. Было ощущение, что я работал весь день в поле, пахал как проклятый, не разгибая спины. Свой долгожданный обед мне пришлось, есть с ложки, которую мне пихал мой господин. На часах время два часа дня, Катсуро погладил меня по голове как ручного песика и вышел из комнаты, вновь щелчок замка. Я брякнулся на кровать и задремал. Было не понятное, досадное ощущение почему я поддаюсь на его провокации, почему он меня не может просто изнасиловать, зачем я нужен этому садюге? И черт возьми где он достал столько бабла на такой огромный дом. От вопросов становилось только тяжелее, а ответы на них я все равно не мог найти. Немного подремав, я проснулся. На улице уже стемнело, да и окно было тщательно закрыто деревьями, от которых становилось еще темнее. За ним послышался звук мотора машины на улице. Через какое-то время послышались шаги в кабинет, приближение к двери, щелчок ключа и в комнату вошел хозяин. Он смотрел на меня чего-то ожидая. Черт чего он хочет, ну что скажи, что опять не так я сделал, вдруг в голову стукает мысль, я встаю на пол и на колени в позу, что учил сегодня все утро, я чувствовал, что, что-то не так, наклоняю голову и жду его ответа. Он подходит к ящичку и достает ту же плеть, немного проводит по спине, я понимаю, как ее нужно прогнуть, похоже, он ожидал именно этого. Затем он заводит руки за спину и застегивает браслеты, от щелчка я вздрагиваю. - Вы ведь обещали, что на сегодня все - возмущенным голосом выдал я ему. - я не говорил, что совсем все - я не выдерживаю – твою ж мать, сволочь, ты же обещал. – хлопок плети по спине, жгучая боль пронеслась по позвоночнику. - заткнись, собаки не должны разговаривать, без разрешения хозяина. – щелчок по щеке. – кажется я уже разъяснял тебе как ко мне нужно обращаться. – он смотрел на меня своими темно-фиолетовыми глазами, сейчас в них явно ощущался шторм, еще немного и я утону в нем. Катсуро двинулся и я потерял его взгляд. Он пошел в сторону ящичка, вход, в который допускался только ему, я пытался как-то его открыть, все бесполезно, а у Катсуро ключ. Напряжение давало о себе знать и ноги уже начинали подкашиваться. Он достал два штатива, какую-то тряпку, и еще несколько браслетов. - чт...- я вспомнил, что без разрешения говорить нельзя. Он посмотрел на меня и быстро начал подходить к моему скрюченному телу. Обойдя меня Катсуро потянул за ошейник, прогнул мою спину, затем последовал мой вскрик, боль уже была не выносима, тело только привыкло к той, а тут еще сильнее загнули. В ушах звонко прозвучал щелчок. Когда я попытался выгнуться назад, затягивался ошейник и я начинал задыхаться и кое как найдя золотую середину - успокоился. Второй штатив он зацепил на коленки, тем самым, максимально раздвинул ноги, попытка сомкнуть их оказалась тщетной. Наконец тряпочка, не успев я еще про нее вспомнить, она уже накрывала мне глаза – это была непроницаемая маска. Боль в спине нарастала с каждой секундой. Прислушиваясь к действиям хозяина, я ненадолго забывал о ней, но она быстро о себе напоминала. Сейчас мне было действительно страшно, он мог сделать все что угодно, но вместо этого лишь услышал щелчок закрывающейся двери. Я вскрикнул. - стой...нет Катсуро стой...как долго...- в ответ лишь молчание. Сердце сильно сжалось, и становилось трудно дышать. Я вновь потянул руки, чтобы хоть немного сменить их положение, но стоило ими двинуть, как тут же затягивался ошейник. В спине все сжалось, с каждой секундой давление в ней только нарастало, шея уже затекла и приносила только боль. Руки, как мне показалось, уже давно синие, и не чувствовались. Все, еще немного и умру, смерть была очень заманчивой. Казалось, что только она может меня спасти от всего этого кошмара. В детдоме я привык к разному виду наказания и всегда их выдерживал спокойно, но это было в сотни раз ужаснее, наверное, я уже не видел грани между жизнью и смертью. Каждая минута длилась вечность. В голове скользили мысли, неужели он решил оставить меня так на всю ночь, я же не выдержу. От напряжения мышцы нервно подрагивали, кололи, пульсировали, кровь все еще надеялась пройти по венам в онемевшие части, но не могла пробиться через зажимающие ее мышцы. Сознание терялось, в голове лишь мутнели недавние обрывки памяти. Я больше не мог сидеть, все, если сейчас не встану, ноги и руки отнимутся окончательно. Подогнув пальцы на ногах, и немного облокотившись на них, приподнялся, но непослушные от боли ноги, отказали. Мне казалось, что падать приходится очень долго, наконец, соприкосновение моего плеча и пола. Боль, жуткая, пронзительная, ни с чем не сравнимая боль, темнота и опустошение, больше ни звука, ни дрожи, ни сознания.