Мысленная односторонняя передача интересной информации

— Финн, вставай, — терпеливо повторил Ноа, грозно нависая над кроватью Вулфарда.       День начался рано, Ноа проснулся пораньше, успел одеться и привести себя в порядок, а еще словить в лицо две подушки своего соседа, который в знак протеста лишь сильнее зарывался в одеяло и бормотал что-то нечленораздельное под нос. Ноа, вроде бы, смог расслышать что-то из категории: "Отстань, придурок" и "Иди, я догоню".       Ноа закатил глаза, а потом внезапно улыбнулся родившейся идее. Раз он задумал проверить свою догадку, то пора этим заняться, а заодно и заставить идиота встать с кровати. Иными словами, убить двух зайцев сразу.       Парень раскрепощенно лег рядом, несмотря на то, что начал густо краснеть от своих действий, а потом закрепил Финна в свое кольцо объятий, щекой прижавшись к щеке. Боже, это оказалось таким приятным делом, что не ясно, как он жил без этого раньше.       Он чувствовал, как напряглось тело Финна и как участилось его дыхание. Ноа улыбнулся еще шире своей маленькой победе и пошел в атаку: аккуратно потерся носом о щеку и тихо прошептал: — Тебе дано два варианта: встать и пойти одеваться, или остаться тут, надеяться, что я оставлю тебя в покое — а я этого не сделаю — потом к нам поднимутся Катерина и Милли, будут ругать и... — Я понял, всё понятно, — донельзя смущенный Финн выпрыгнул из теплой постели и спрятался в ванной.       Ноа приложил ладони к щекам, почувствовав, как те просто-напросто горят, и снова улыбнулся третий раз за это восхитительное утро.       Тем временем, Финн суетливо крутился на месте, не зная, что ему делать со своим красным лицом и паникой. Может, ему снится?       Парень сделал глубокий вдох, на секунду прикрыл глаза и расслабился. Это часто помогало, когда его трясло от паники или беспокойства. На минуту нужно отпустить время, никуда не торопиться. Это, вообще, как понимать? Что сейчас произошло? — Ты там скоро? — даже через дверь слышно, как этот придурок ухмыляется. — Мы же не хотим, чтобы Катерина или Милли ворвались сюда и...       Ноа увидел, как Финн резко открыл дверь и вышел оттуда с нейтральным лицом, не во все еще смущенный недавними действиями Шнаппа. Брюнет, в свою очередь, непринужденно улыбнулся и проследовал к своей кровати. — Доброе утро, кстати, — он пожал плечами, наблюдая как Финн выбирает рубашку. — Угу. — Рад, что ты встал, надо будет так почаще делать. Очень действенно, — Ноа не смог сдержать смешка и на секунду потупил взгляд в потолок. — Нет, не надо. — Почему? — Некоторые вопросы должны оставаться без ответа. Не делай так больше. — Почему? — упорно продолжал Ноа, слегка наклонившись вперед. — Таким образом ты нарушил мое личное пространство. — О, понятно. А вчерашнее нарушение пространства тоже больше не повторять?       Финн резко повернул голову и приподнял бровь, фыркнув. Он одним движением руки взъерошил волосы, вернув их в прежний беспорядок. Они не отрывали взгляд друг от друга, но никто не решался продолжить диалог. — Как посчитаешь нужным, — неопределенно ответил Финн, останавливаясь на классической черной рубашке. — А мне больше твои просторные футболки нравятся, — продолжал он. — С удовольствием бы стащил у тебя парочку.       Финн мягко рассмеялся, запрокинув голову наверх. — Ты в курсе, что так часто делают пары? — Поэтому и говорю.       Смех резко прекратился и оба парни покрылись румянцем, возобновляя тишину.       Ноа действительно разошелся ни на шутку, уже подставляя сам себя. В сознание прокралась мысль о том, что возможно он его так может спугнуть. Или они могут поссориться. Как-то быстро и неожиданно он начал пытаться с ним флиртовать и проверять свои теории.       Но, с другой стороны, чего время терять? Да - да, нет - нет, и разошлись. Или сошлись. Вот поэтому и надо идти до конца! — Идем? — спросил полностью готовый Финн, хлопнув ладонями по карманам.       Ноа как-то затупил и пропустил фазу "смотри на Финна, пока он переодевается", о чем очень пожалел. Ладно, может повезет в следующий раз. — Да, — кивнул Ноа и они вышли из номера.

***

— Знаете, нам надо еще так разок собраться. Может, сегодня? — предложила Милли, стреляя глазками в сторону Финна. — О нет, — хором подумали абсолютно все присутствующие, от чего Ноа спрятал свой смешок за кружкой чая. — Не знаю, Миллс, уже как-то не интересно, — вяло отозвался Калеб. — Лиз, ты сегодня улетаешь? — Да, — грустно вздохнула девушка, водя вилкой по тарелке. — Я была очень рада вас всех увидеть. — И не думай, что я посажу тебя в такси и отпущу в аэропорт, — тоже невесело усмехнулся Гейтен, сидящий рядом. — Я провожу тебя на самолет. И, будь возможность, улетел бы с тобой. — О, а во сколько улетаешь? — поинтересовалась Сэди, отпив кофе из кружки. — В девять часов вечера уже должна быть там. То есть, в шесть часов, думаю, надо будет уже выезжать. — Мы же можем поехать все вместе? — оживленно предложила рыжая. — Или вы хотели бы только вдвоем? — Если вы хотите, то... — начал Гейтен, рассматривая профиль обрадовавшейся девушки. — ...мы, конечно, согласны, — закончила за него Лиз, улыбнувшись.       Финн и Ноа переглянулись, смущенно улыбнувшись друг другу, но так и не заметили проницательного взгляда Милли, которая следила за их гляделками весь чертов завтрак.

***

      Браун еще вчера заметила, да и, наверняка, все окружающие заметили, с каким нескрываемым желанием целовались эти оба. Наблюдать за этим было больно, очень больно, неприятно, печально, отвратительно. Ей казалось, что там, между ними, происходила не дурацкая игра. Там было что-то другое, и ей это не нравилось. Это было, в конце-концов, несправедливо. Она столько времени угрохала на то, чтобы понравиться этому красивому, саркастичному, умному, прекрасному во всем идиоту, но чем это заканчивается? Он испытывает какие-то чувства к, о Боже, Ноа Шнаппу. К какому-то мальчику, который ничуть не симпатичнее её. И даже не умнее.       За время проживания с во всем знающей Сэди, она научилась немного читать людей. Она увидела, что те вчера поцеловались впервые, а значит, они друг от друга скрываются. И, несомненно, это ей на руку. Не все потеряно и она приложит все усилия, чтобы все изменилось в правильную сторону.       В автобус их рассадили быстро, Милли отметила тот факт, что оба, сами того не осознавая, сели рядом на задние места. — Ты рад поехать в аэропорт вечером? — невзначай спросил Ноа, глядя на Финна. Тот равнодушно пожал плечами. — Нормально. Но ты можешь отказаться. — Почему? — Из-за этого. Ты сойдешь там с ума.       Ноа кивнул, сдержанно улыбнувшись. Вообще, к этому можно привыкнуть. И у него даже получается: голова не болит так сильно, музыка помогает заглушать мысли, а еще это отчасти полезно и интересно. — Беспокоишься обо мне? — хмыкнул парень и Финн посмотрел на него, как на идиота. — Конечно, я всегда волнуюсь за своих друзей, — вполголоса сообщил он. — А в особенности за тех, кто лезут в мою кровать и начинают об меня тереться. Эти люди у меня идут отдельным первым пунктом, — саркастично добавил Финн, косясь на Ноа. — О, "люди". В этом списке кто-то еще? — Не-а, только ты. На твое счастье, — подмигнул Финн, а Ноа удивленно поднял брови. Кажется, он упустил тот момент, когда они поменялись ролями.       Они замолчали, неловко глядя в разные стороны. Ноа смотрел исключительно в окно на безоблачное небо и сменяющиеся пейзажи, а Финн рассматривал родной автобус, будто не делал этого раньше. От скуки он отклонил голову назад, громко вздыхая и теперь тупо пялясь на потолок. — И я не терся об тебя. — Ну да, конечно, — в ответ усмехнулся Финн, не повернув к нему головы. — Но тебе понравилось, не ври.       Финн не отвечал пару минут, и Ноа уже подумал, он и не дождется какого-то ответа, когда Финн прошептал: — Не буду.       Так, ладно, это уже заходит за определенные рамки. — Ты со мной флиртуешь? — Ноа с интересом склонил голову вбок, разглядывая профиль парня.       Финн, счастливый, пожал плечами и уткнулся в телефон, решив не отвечать. Ну, ненадолго. Когда они вышли из автобуса, Финн мысленно добавил: — Я думал, мы занимаемся этим с самого утра.       Ноа улыбнулся, щуря глаза от яркого солнца, перевел взгляд с Финна на студию и пришел к выводу, что тянуть больше нельзя.       Они точно друг другу нравятся и, видимо, впервые Ноа так в чем-то уверен.