«Надёжный романтик»

Я честно и ответственно намеревалась впасть в депрессию по случаю своего тридцатилетия, но мне не дали возможности. Едва я с утра пораньше уселась перед зеркалом, чтоб внимательно рассмотреть и пересчитать морщинки на лице (которых, как мне казалось, сегодня должно стать резко больше), позвонили родители, а потом лучшие подруги – Ева и Клара. Все поздравляли тепло, радостно, без отступлений и пожеланий а-ля «Поскорее найди своего единственного и неповторимого и следующий День Рождения встречай уже с мужем и ребёнком». Все говорили, как рады, что я есть в их жизни. Попробуй тут расстройся. С девочками мы условились вечером сходить в ресторан. Позже заскочил Деян, принёс мой любимый кофе из моего любимого кафе и коробку пирожных, а ещё передал привет и подарок от Ари. - Чувствуешь дыхание приближающейся старости? – подленько полюбопытствовал Деян. – Слышишь шаги подступающей смерти? Это было настолько по-идиотски, что попросту невозможно относиться серьёзно. Порой я подозреваю его в тонких психологических расчетах. Случается, Деян твои страхи или комплексы на словах доводит до абсурда, показывает тебе же, и ты понимаешь, что далеко не всё так плохо. Хотя, может, он просто вредный. - Ага, твоей – если не завяжешь с дурацкими шутками. - Вечно ты норовишь меня обидеть, - показушно надулся Деян. – Даже договорить не даёшь. - Давай, договаривай. – Я открыла коробку и предложила Деяну выбрать пирожное. Он отказался. - Во-первых, я хотел сказать, что смерть до тебя доберётся всего через каких-то восемьдесят-девяносто лет, будь готова. Во-вторых, ты бессовестная, но у меня всё равно есть для тебя подарок получше пирожных и кофе. - Э-м… Ты воистину великодушен. А почему я бессовестная? – Я догадывалась, да подумала, мало ли, вдруг у Деяна ко мне ещё какие-то претензии. - Потому что плела интриги со Стефаном у меня за спиной. Догадки подтвердились. - Это были не интриги! - Отмазывайся-отмазывайся. Но, - он самодовольно улыбнулся, сияя величественным добродушием, - Стефан не единственный мой источник в полиции. Так что теперь я знаю побольше твоего. Вот он, подарок. Хочешь, назову настоящее имя Наталии Джегоды? - Да! – не раздумывая, воскликнула я, аж подскочив от энтузиазма. Деян усмехнулся. И назвал имя. У меня челюсть отвисла. - Правда? - Да. - Правда-правда? - Зуб даю! - О-фи-геть. - С-Днем-Рож-де-ни-я. - Ты напишешь об этом? - Нет, да простит меня наша газета в целом и твоя мама в частности. Книжка мне понравилась, автор талантливый, как ни странно, моральных ценностей у главных героев даже больше чем во многих «приличных» романах и рассказах. Не хочу портить человеку карьеру, и мучить родителей Ториля не стану, им без того несладко. – Деян посмотрел куда-то вбок и вздохнул. Он мог сколько угодно притворяться, что не очень переживает; я-то знаю, как он относится к своей работе, как важно для него не просто отыскать правду, но и поделиться ею. Сперва в это сложно поверить, но после пары лет знакомства я с удивлением осознала, что Деян идеалист, пусть не во всех смыслах. Он любит и уважает свою работу. Однако, при всём своём цинизме, бульдожьей хватке и показном равнодушии, Деян не поставит журналистские ценности выше человеческих. – Эх, не видать мне Пулитцеровской премии с такими принципами. - Я бы тебе дала Нобелевскую премию мира. - Ну-ну. Маякни, если тебя вдруг позовут в Нобелевский комитет.