nineteen.

Первый в новом году рассвет противно слепит глаза золотыми отблесками, рассыпаясь по ресницам крошечными бусинками света, и Чонгук щурится, прикрывая ладонью лоб. Искусанные губы мальчишки тихонько шелестят что-то, не способные на звуки громче шёпота, но в конце концов вновь смыкаются, сдавшись в плен вязкой усталости. «Ты удивил меня вчера». Юнги, самый добрый из всех друзей и родных Чонгука, тихонько сдвигает шторы, защищая младшего брата от ярких солнечных лучей, и прижимает к его лбу холодный стакан с водой. Чонгук не знает, когда он появился в комнате, но мысленно благодарит старшего за чуткость. «Ты поздравил маму?» Мальчишка неохотно мотает головой из стороны в сторону и медленно прижимает дрожащий стакан к губам, делая крошечный глоток сладковатой жидкости. Юнги молча наблюдает за младшим несколько секунд, поджав сухие губы. Он не говорит ничего против вечного поиска себя в алкоголе и неудачных знакомствах — ведь когда-то всем было девятнадцать; однако он не может не чувствовать боль в районе солнечного сплетения каждый раз, когда Чонгук возвращается домой, едва способный произнести своё имя. Чонгук дружит с плохой компанией, курит лёгкую травку и по несколько часов в неделю играет в компьютерные игры со своим лучшим другом. Он бросает учёбу на первом курсе колледжа, обрывает все связи с родителями в шестнадцать и сейчас живёт в квартире Юнги, обволакиваемый заботой и любовью со стороны старшего брата. Чонгук не пытается исправить что-то в своей жизни; Ведь все когда-то теряли свой путь. ; Тэхён как-то раз после очередного раунда в Мортал Комбат говорит ему, что жизнь Чонгука смахивает на неудачный дубль какого-нибудь отвратительного фильма про вечный поиск себя. Чонгук удивляется столь глубокой метафоре со стороны единственного верного друга детства, совершенно не задумываясь о значении его слов. Свою нынешнюю жизнь Чонгук… не презирает. С Юнги ему комфортно. Юнги не просит его найти работу, девушку, Мечту. И Чонгук за это благодарен. (Однако иногда, в мгновения, когда мальчишка пытается уснуть под утро, сжираемый сомнениями и гнусными воспоминаниями о прошедших днях, он ненавидит то, что просто не может стать примером чьих-то идеалов. Юнги после таких ночей обещает ему, что когда-нибудь всё наладится. Говорит, сжимая в своих тёплых объятиях, что жизнь дана нам не для того, чтобы тратить её на вечный поиск идеалов. Чонгук, утирая мокрый нос воротом чужой футболки, молчит. Хочет верить в слова старшего брата, когда ложится спать следующей ночью, Однако сомнения неизменно возвращаются ближе к рассвету.) ; { Впервые Чонгук задумывается о будущем в тот момент, когда родители суют ему в руки заполненную от его имени анкету для поступления в старшую школу с уклоном в естественные науки. Мама счастливо хлопает в ладоши, расписывая ему наилучшие качества выбранного ею учебного заведения, и крепко обнимает сына, поздравляя с началом успешной жизни. Чонгук смотрит на белоснежный лист в своих руках, заполненный идеальным почерком родного отца, и думает о том, что, наверное, так будет лучше. С началом нового семестра он всё реже гуляет с Тэхёном и чаще засиживается допоздна в библиотеке неподалёку от дома. Мама смотрит на него с гордостью, а папа хвалит за отличную учёбу, самодовольно разнося молву о своём золотом сыне коллегам по работе. Мальчишка, слушая каждый вечер лепетание родных о планах на собственное будущее, в какой-то момент начинает сомневаться в правильности сделанного им выбора. А когда мама (впервые за пятнадцать лет жизни) звонко бьёт его по щеке за пропущенную пару химии, Чонгук вдруг осознаёт: у него никогда не было права голоса. Даже в отношении собственного будущего. , На своё шестнадцатилетие Чонгук с улыбкой принимает от родных сухие поздравления, со всех сторон гулко напоминающие ему об обязанностях лучшего старшеклассника Пусана, и молча кивает на просьбу матери работать чуток усерднее. А ближе к вечеру он молча собирает свои вещи в крошечный чемодан, не оставляя после себя даже скудную пояснительную записку, и уезжает на последнем ночном автобусе в дом старшего брата. С того самого дня этот крохотный однокомнатный закуток становится его главной защитой и опорой в жизни. С того самого дня Чонгук перестаёт отвечать на звонки родителей и никогда более не оказывается на первом месте в рейтинге учеников; спустя три года он, ошибаясь в выбранной профессии, уходит из колледжа, и с тех пор его больше не мучают кошмары с участием родителей. На своё шестнадцатилетие Чонгук осознаёт, что не хочет идти на поводу чужих надежд. И он впервые (в последний раз) в жизни чувствует себя свободным. } . Одной ночью в середине января Чонгук, пытаясь удержать равновесие под навесом крыши автобусной остановки номер восемь, громко падает на скрипучую скамейку, ругаясь себе под нос и пытаясь разомкнуть веки. Не то чтобы его опьянение было фатальным, однако усталость и похмелье от бесконечного смешения градусов не позволяют мыслить здраво в момент, когда парень откидывается в сторону, натыкаясь на чьё-то бесконечно мягкое и удобное плечо. В любое другое время собственное поведение привело бы мальчишку в неописуемый ужас; однако сейчас он, с трудом раскрывая рот, только тихонько хрипит извинения, пытаясь сдвинуться с места и освободить чужое личное пространство. Неожиданно уютный незнакомец вдруг останавливает мальчишку, слегка грубовато проходясь ладонью по его волосам. Словно сквозь толщу воды парень слышит ворчливый мужской шёпот, ругающий его за неосторожность; и впервые за много лет подобные заявления не выводят Чонгука из себя. Он с величайшим трудом поднимает тяжёлые веки, разглядывая своего ночного собеседника, и вдруг мягко улыбается. Когда на автобусной остановке номер восемь пьяный Чонгук неожиданно видит этого злобного незнакомца, ругающего его за развязное поведение, он чувствует нечто по-настоящему новое и странное; потому что крошечный парень с очень злым взглядом и мягкими губами не скидывает чужое тело с собственного плеча, а лишь спрашивает номер нужного автобуса и просит, чтобы Чонгук стал надёжнее и умнее хотя бы ради тех людей, которые его любят. (Той ночью Чонгук возвращается домой с широкой улыбкой на лице и чужим номером телефона за пазухой. Уже знакомый Чонгуку Пак Чимин пообещал взять ответственность за безопасность несносного мальчишки на себя, и это настолько взбудоражило парня, что он смог перебороть своё опьянение за считанные минуты. Лишь спустя несколько недель Юнги осознал, что именно эта ночь стала первой за много лет, когда Чонгук спал по-настоящему крепко.) . Поначалу Чимина не прельщало внимание со стороны малоизвестного оборванца: Чонгук писал ему едва ли не каждый час, намереваясь разузнать подробности его повседневной жизни и работы, звонил несколько раз в неделю и неизменно каждый вечер встречал его на автобусной остановке под восьмым номером. Поначалу это раздражало. Чонгук хотел казаться крутым и взрослым, но по итогу своим поведением, казалось бы, лишь отталкивал от себя Чимина. Но недели продолжали свой ход, сменяя друг дружку и непрерывно напоминая цену проведённого вместе времени. Упрямый Чонгук всё никак не уходил из жизни Чимина, и у того не хватало сил его выгнать. Для Чимина ни с чем не сравнимо было чувство бесконечного одиночества, не имеющее, казалось бы, причин для своего существования. Вокруг ежедневно были десятки знакомых лиц — окрикивали, улыбались, помнили о важных датах с ним связанных, — и средь них он казался счастливым. Однако как только день сменялся ночью, а улыбка сходила с его лица, рядом неизменно оказывался один лишь Чонгук: по уши влюблённый и готовый выслушать самые тяжёлые истории из жизни старшего. И со временем Чимин привык. (Со временем Чимин влюбился).                      ,                      Первые ссоры с Чимином похожи на тайфун. Разрушительная сила чужих слов отражается на хрупком сердце Чонгука со скоростью, превышающей допустимые нормы, чтобы по итогу оставить парочку внушительных трещин на поверхности его души. Чонгук молча поджимает губы и отворачивается от старшего, резко скидывая его руку со своего плеча, лишь бы скрыть горячие крупицы слёз, повисшие на тонких ресницах. Юнги пытается утешить младшего брата, молча принося ему в постель по кружке горячего шоколада в час, и в конце концов Чонгук сдаётся. «Почему он не может понять, что мне действительно нравится проводить время с моими друзьями?» Мужчина хмурит брови, опуская взгляд на мятые простыни Чонгука, и едва заметно покусывает нижнюю губу. Он помнит каждого из этих друзей. Помнит, как те пытались разбить и без того надломленного Чонгука, потому что это казалось им отличным развлечением на вечер. Помнит, как свирепо и люто Чонгук их ненавидел, проживая последние месяцы своего семнадцатилетия в борьбе с самим собой. Помнит, как в конце концов он стал пропадать с ними по ночам. «Я понимаю, что я не лучший вариант для него, но я действительно стараюсь измениться». Юнги мягко гладит чужую коленку, дыша в унисон мерному стуку собственного сердца, и готовится к, возможно, самому сложному разговору за всю свою жизнь. «Я хочу найти смысл своего существования, хён, я правда этого хочу. Но, черт возьми, я не могу. Впереди сплошной мрак, и я не могу с этим справиться, понимаешь? Мне трудно. Я просто хочу продолжать быть таким… свободным. Чёрт, в конце концов, какие мои годы?» Юнги делает глубокий вдох, мягко переплетая пальцы с младшим братом. Он чувствует напряжение во всём теле Чонгука, и в это самое мгновение он понимает: право голоса остаётся за ним. Он не должен упустить этот шанс. «Ты же и сам знаешь, что несчастен». Чонгук крепче стискивает ладонь брата в собственной руке, напряжённо слушая каждое слово из чужих уст, и готовится к тому приговору, который боялся услышать последние несколько лет. «Ты не обязан иметь цель в жизни. Но, пожалуйста, хотя бы ради Чимина, постарайся эту самую жизнь не проебать». Тяжёлые гроздья слёз повисают на ресницах, собираясь капельками крошечного дождя на веках. Чонгук, не готовый к такой простой, но внезапной истине, опускает голову вниз, крепко жмурясь в надежде пропустить последний удар старшего брата мимо своих ушей (и сердца), однако чужой шёпот остаётся где-то на подкорке сознания почти мгновенно. «Всем когда-то было девятнадцать, Чонгук. И все мы когда-то были напуганы».        Впервые за последние три года Чонгук позволяет себе заплакать навзрыд, раздирая глотку непрекращающимися стонами и всхлипами. Он был так глуп, когда пытался сбежать от собственного прошлого, утопая в алкоголе и неправильных знакомствах. Ведь его прошлое — это огромная часть его души. И в конце концов пора это принять. «Всё будет в порядке». ; Чонгук не обещает Чимину искупления собственных грехов, не клянётся в исправлении ошибок и не пытается извиниться перед своим парнем. Он лишь безмолвно утыкается лбом в чужое плечо, хватаясь дрожащими пальцами за края мятой рубашки, и вдыхает аромат его духов до тех пор, пока его лёгкие не начинают болезненно ныть. Чимин поджимает губы, едва сдерживая собственные слёзы, и молча обнимает младшего за шею. «Я не знаю, что со мной будет дальше, хён». Чимин чутко прислушивается к чужому хриплому шёпоту, нежно поглаживая шею Чонгука, и ласково прислоняется щекой к его макушке. «Но я постараюсь однажды стать счастливым — и сделать счастливым тебя». Чимин целует шоколадные волосы возлюбленного, широко улыбаясь сквозь вихры пушистых локонов. Чонгук в его руках впервые за последние месяцы отношений вдруг сотрясается от тихих рыданий, руками крепко обнимая старшего поперёк спины, и отчего-то Чимин чувствует себя чуток счастливее. В своей бесконечной тоске Чонгук кажется маленьким мальчишкой, загнанным в угол жизненными трудностями. Однако он потихоньку учится доверять Чимину {и самому себе}. Отныне старший знает, что всё будет в порядке. Потому что Он верит Чонгуку.