Игра судьбы

Несколько дней спустя. Утро. Предместья Стамбула

Утренние прогулки в лесу, которые при возможности растягивались на долгие часы, занимали отдельное место в сердце юной Сафие Султан. Под ногами шелестел пестрый осенний ковёр из опавших листьях, над головой в полуголых кронах деревьев шумел ветер, и холодное утреннее солнце тонкими полосами освещало извилистые тропы и дорожки. Держась за локоть шехзаде Орхана, который обычно и был ей компанией для таких прогулок, Сафие Султан ощущала спокойствие и умиротворение. Она вдыхала свежий лесной воздух, который будто насыщал ее изнутри, очищая ее разум и приводя в порядок ее мысли, мягко ступала по шуршащим листьям, иногда опуская к ним глаза, дотрагивалась до могучих деревьев. Все это служило ей отдыхом и освобождением, ведь здесь, на природе, она не был скована никакими рамками. Не была обязана вести себя подобающе своему статусу, слушать бессмысленные светские беседы, представляющие из себя не больше, чем обмен новостями или скрытыми колкостями, не должна была постоянно следить за тем, что делает и как выглядит. Здесь она была абсолютно свободна. Она была собой. Шехзаде Орхан разделял ее любовь к лесу, и почти никогда не отказывал ей, если только у него не было действительно серьёзных причин. Они подолгу блуждали по извилистым тропам, разговаривали или молчали, рассказывали или слушали, смеялись или грустно вздыхали. - Весной? Это ведь уже так скоро, - проговорила Сафие, выслушав рассказ брата о его недавнем разговоре с повелителем. - Значит, едва получишь меч, сразу на свободу? - теперь она уже по-доброму усмехалась. - Значит, да, - весело улыбнувшись, отозвался он. - Ты сможешь приезжать ко мне в любое время. - Знаю. Лишь бы матушка позволила. Где-то впереди послышались шаги, и на тропинке метрах в пяти от шехзаде и госпожи показалась юная девушка, облачённая в белую льняную рубашку, затянутую широким поясом и узкие чёрные брюки. За поясом красовалась сабля, далеко не декоративная, но на вид легче и короче мужской. Она была довольно высокой, очень стройной и в тоже время крепкой, обладала статью и красотой. Верхние пряди густых темных волос были собраны на затылке, а остальные рассыпались по плечам и тонкой спине. Серо-зеленые глаза, которые отчего-то показались Сафие очень знакомыми, смотрели на них без страха или настороженности, а скорее с искренним любопытством. Заметив интерес, вспыхнувший в глазах шехзаде, Сафие, не дожидаясь последующих действий, ухмыльнулась и, прихватив вездесущую стражу, тактично удалилась на расстояние, с которого охрана в случае чего могла быстро добраться до наследника, но не стесняющее ни ее, ни шехзаде. - Доброе утро, - первым заговорил шехзаде Орхан, даже не заметив действий сестры и ее отсутствия. - Доброе, - отозвалась юная особа, подойдя чуть ближе. - Кто вы такой? Не у каждого есть возможность, просто гуляя по лесу, прихватить с собой стражу. - Верно, - усмехнулся шехзаде, сокращая расстояние. Девушка все сильнее увлекала его, и судя по тому, что она все ещё не сбежала, он тоже был ей интересен. - Я шехзаде Орхан, и у меня не было выбора, кроме как прихватить с собой стражу. От неё, знаете ли, не так просто избавиться. Легко улыбнувшись его шутливому замечанию, девушка остановилась и посмотрела на него с напускным недоумением. - Вы и имени моего узнать не желаете? - Только если вы позволите, - в тон ей отозвался Орхан. - Но, признаться, я сгораю от любопытства. Вновь улыбка, но уже загадочная и чуть дразнящая, осветила ее лицо, и Орхан с удивлением отметил, как оно тотчас преобразилось, став не просто красивым, а будто излучающим внутренне сияние. И почему он вообще это заметил? Он удивлённо вскинул брови, когда его собеседница, так и не назвавшись, вдруг обнажила ту самую саблю, красовавшуюся у неё за поясом. Проведя пальцем по тонкому острию, девушка поспешила объяснить свои намерения: - Вы юны, однако все наслышаны о том, какой умелый вы воин, шехзаде, - оторвавшись от созерцания поблескивающего острия и подняв серо-зеленые глаза на него, сказала девушка. - Отец и братья научили меня воинскому искусству. Докажите, что то, что о вас говорят - правда, и узнаете мое имя. Усмехнувшись, словно оценив ее ход, шехзаде Орхан, не став сопротивляться, тоже обнажил свой меч. Будто присматриваясь друг к друг или рассчитывая свои силы, юноша и девушка стали медленно двигаться по кругу, не отрывая друг от друга взглядов. Первой сделав выпад в сторону противника в этом шутливом поединке, девушка встретила вялое или, вернее, даже ленивое, сопротивление шехзаде. Очевидно, он не воспринял ее всерьёз. Что ж, придётся доказать ему обратное. Азарт промелькнул в серо-зеленых глазах, и девушка мгновенно участила и усилила выпады, став делать из намного профессиональнее. Шехзаде слегка опешил, но это было видно лишь по его лицу, а не по действиям. Его было трудно застать врасплох благодаря многочисленным тренировкам. Став активнее отражать атаки и уже нападая самостоятельно, Орхан, пересмеиваясь, ловким движением развернулся и в следующий миг выбил легкую саблю из рук юной красавицы, одновременно завернув ее руку за спину. Несколько секунд они стояли так, вплотную друг к другу, и тяжело дышали. После, когда Орхан медленно отпустил руку девушки, она развернулась лицом к нему и, сократив расстояние донельзя, положила ему ладонь на широкое плечо, словно они были близкими друзьями или возлюбленными. Понизив голос до шёпота, она приподнялась на носочки, поднесла губы к его уху и очень тихо произнесла: - Серин.

Утро следующего дня. Топкапы. Дворцовый сад

Кутаясь в тёплое пальто насыщенного темно-фиолетового цвета с меховым воротом и манжетами, защищавшее ее от пронизывающего октябрьского ветра, царственная как всегда Валиде Султан ступала по усыпанным листьями дорожками сада к ожидающему их экипажу, уже готовому к отъезду. Рядом с ней шла ее дочь, Разие Султан, и одного взгляда на них сейчас хватило бы, чтобы удостовериться в их близком родстве: столь они были похожи в малейших своих проявлениях. За ними на должном расстоянии следовала светловолосая Асет Султан, а уже за ее спиной свита из служанок и евнухов, которые сопровождали султанш. Подойдя к каретам, Валиде Султан остановилась и подозвала к себе Фидан-калфу, которая до этого следовала за ними в числе остальной прислуги. Исполняя приказ своей госпожи, хазнедар спешно подошла к ней и почтительно склонила головка ожидании ее слов. - В мое отсутствие за гарем отвечаешь ты, Фидан, - не заставив ее долго ждать, властно проговорила султанша. Затем она серьезно добавила: - По возвращении я не хочу столкнуться с проблемами. - Вам не о чем беспокоиться, моя госпожа, - кивнув, заверила ее женщина. - Я обо всем позабочусь. Фидан-калфа так много лет верой и правдой служила Валиде Султан, что ее слов ей было вполне достаточно. Удовлетворившись её ответом, женщина еле заметно одобрительно ей улыбнулась так, чтобы это увидела лишь хазнедар. Затем она обернулась к дочери и протянула ей свою руку. С почтением поцеловав ее и приложив ко лбу, темноволосая женщина мягко проговорила: - Пусть хранит вас Аллах на всех дорогах, матушка. Тепло улыбнувшись, Валиде Султан с благодарностью кивнула и нежно коснулась щеки дочери, как делала в годы ее детства и юности. И хотя Разие Султан была давно не девочкой, она, как и всегда, слегка прильнула к материнской ладони. Они коротко обнялись, и Валиде Султан с помощью слуг скрылась в своей карете. - И тебе хорошей дороги, Асет, - обратилась к хасеки султанша, обратив на неё взгляд темно-карих глаз. - Благодарю вас, госпожа, - немного удивлённая, вежливо отозвалась Асет Султан. Поклонившись султанше, оставшейся стоять на месте, она по примеру Валиде Султан забралась в другую карету, подготовленную для неё, одной рукой придерживая подол своего платья, а второй опираясь на руку подоспевшего слуги. Следом за ней в карету сели и две ее служанки: Гюлер-хатун и Анастасия-хатун. Султан Ахмед и шехзаде Орхан тем временем размашистыми шагами двигались все к тому же экипажу в сопровождении охраны. Повелитель совершенно по-отцовски заложил руки за спину в то время, как шехзаде Орхан в его присутствие держал руки перед собой. - Вот и ты, наконец, увидишь Манису, - обратился к сыну султан Ахмед. - Ты был слишком мал, чтобы запомнить те места. Это было опасным уточнением, ведь изгнание из Манисы в Амасью - участь, которой падишах не избежал по примеру почившего старшего брата - до сих пор злило его и пробуждало в нем неприятные воспоминания. Осведомлённый об этом шехзаде Орхан удивленно поднял светловолосую голову и коротко посмотрел на отца, но не заметил в его чертах гнева: видно, сегодня эти обстоятельства прошлого не могли испортить ему настроение. Убедившись в его благодушии, шехзаде Орхан учтиво произнёс: - Вы правы, повелитель. Признаться, мне очень интересно. Султан Ахмед добродушно усмехнулся. К этому времени они достигли ожидающего их экипажа. Заметив склонившуюся Разие Султан, падишах приветственно ей улыбнулась и раскрыл руки, приобняв ее за плечи. Распрямившись, султанша поцеловала его руку и проговорила: - Доброго вам пути, повелитель. - Спасибо, сестра, - отозвался тот. После, бросив взгляд, говорящий «не задерживайся» шехазде Орхану, он на прощание кивнул сестре и направился к своему коню. - До свидания, госпожа, - проговорил шехзаде, поцеловав руку Разие Султан. Она в ответ кивнула, улыбнувшись. В этой улыбке шехзаде уловил тончайший холодок: известно, что, как и его собственная мать, Разие Султан была насторожена его близостью с кузиной Сафие Султан. Подавив усталый вздох, шехзаде Орхан последовал за отцом, и вскоре они помчались вдаль дороги, окружённой деревьями.

Дворец санджак-бея в Манисе. Покои шехзаде Махмуда

Шехзаде Махмуд в это утро занимался насущными делами провинции, находящейся в его управлении. Близилось заседание совета, и он по обыкновению встретился с лала Касимом-пашой, чтобы предварительно обсудить накопившиеся вопросы с ним. Восседая за своим письменным столом, шехзаде выслушал мнение своего наставника по одному из таких вопросов, параллельно изучая предложенный им же документ. - Согласно записям, суммы, о которой вы говорите, будет вполне достаточно, - подняв взгляд на своего наставника, как всегда серьезного и невозмутимого, произнёс молодой человек и кивнул. - Значит, так мы и поступим. - Как посчитаете правильным, шехзаде, - сдержанно отозвался лала. Шехзаде Махмуд чуть усмехнулся. В этот момент раздался стук в дверь, и после громогласного позволения в покои вошёл гонец с тубой в руках. - Шехзаде Махмуд Хазретлери, - он низко поклонился. - Вам письмо из столицы от нашего повелителя. Жестом руки шехзаде Махмуд приказал гонцу подойти и отдать ему письмо. Повинуясь, мужчина под внимательным взглядом Касима-паши преодолел расстояние от двери до стола в несколько широких шагов и, протянув руку с письмом вперёд, опустился на одно колено. Едва шехзаде Махмуд забрал послание, он встал и, склонив голову, сложил руки перед собой. - Ты можешь идти, - бросил шехзаде Махмуд гонцу, открывая письмо. Поклонившись, тот попятился к дверям и удалился. Достав письмо из тубы, шехзаде Махмуд быстро переглянулся с лалой и, раскрыв, принялся читать. Закончив, он довольно улыбнулся и, скрутив письмо, отложил его на стол. Касим-паша в молчаливом ожидании смотрел на него. - Повелитель пишет, что вскоре прибудет в Манису вместе с Валиде Султан, матушкой и моим братом, Орханом, - поднимаясь из-за стола, проговорил шехзаде Махмуд, утоляя любопытство своего наставника. - Это прекрасная новость, шехзаде, - ответил паша, в этот момент думающий о том, что, коли приедет сам повелитель, от него наверняка потребуют подробного отчета о политике и делах наследника, несмотря на то, что таковые итак регулярно отправляются в столицу. - Судя по письму, они прибудут через несколько дней, - продолжал шехзаде Махмуд. - Передай необходимые распоряжения в гарем, лала. К прибытию повелителя все должно быть готово. - Будет исполнено, шехзаде, - выходя из покоев следом за своим господином, учтиво произнёс мужчина. Покинув опочивальню, наследник и его наставник отправились в зал заседаний совета, где их уже наверняка ожидали его члены, готовые обсуждать дела и искать собственной выгоды.

Стамбул. Дворец Элиф Султан

Три в разной степени похожие между собой женщины, одна из которых уже приближалась к преклонному возрасту, но была все ещё хороша собой и изящна, вторая была молода и цвела, словно благоухающая роза, а третья ещё только становилась женщиной и являлась, по сути, юной девушкой, расположились в роскошном холле не менее роскошного дворца за низким столиком, на котором стояли блюда с фруктами и стаканы с щербетом. Они были увлечены беседой и в это утро наслаждались обществом друг друга. Хотя это скорее относилось к Разие Султан и Элиф Султан. Что касается Сафие, то она, хотя и участвовала в их разговоре с искренним интересом, так как любила поводить время в обществе матери и сестры, довольно часто из него выпадала и проваливалась в своим мысли, из-за чего теряла нить беседы. Разие Султан и Элиф Султан расположились на диване возле окна, а Сафие Султан на большой подушке у их ног. - Сафие, о чем ты думаешь? - обратив внимание на то, что младшая дочь вновь умолкла и смотрит куда-то в одну точку, в недоумении спросила Разие Султан. Элиф Султан тоже обратила взгляд к младшей сестре, чуть нахмурившись. - Простите, матушка, я здесь, - уйдя от прямого ответа, ответила Сафие Султан и участливо посмотрела на неё. Не став к ней придираться, Разие Султан по-доброму усмехнулась и продолжила: - Так ты поддерживаешь общение с Хюмашах? - Не сказала бы, - отозвалась Элиф Султан. Мать нахмурилась в непонимании, и женщина поспешила объяснить. - Мы обменялись с ней парой писем, но переписка быстро сошла на нет. Очевидно, Михримах Султан ей не позволила. Известно, сколь велико ее влияние на дочь даже теперь, когда она взрослая замужняя женщина. - Если память мне не изменяет, то Хюмашах не унаследовала силы характера, присущей ее матери и бабушке, так что это совсем не удивительно, - пожав плечами, произнесла юная султанша, вернувшись наконец в разговор. я Ты права, Сафие, - проведя рукой по своему большому животу, кивнула Элиф Султан. Несмотря на резкость высказываний сестры, к которой они уже давно привыкли, госпожа и впрямь была с ней согласна, что и подтвердила кивком темноволосой головы. - И всё же жаль. Мы могли бы поддерживать нормальные отношения, если бы султанша нам не мешала. Когда-то ведь мы были дружны. Разие Султан поджала губы. - Да, но это было до того, как некоторые события навсегда разделили наши семьи, Элиф, - несмотря на свойственное ей спокойствие, Разие Султан по понятным причинам на дух не переносила Михримах Султан и всё, что с ней было связано. - Не забывай о том, что они сделали. И хотя Хюмашах Султан и не имела ни малейшего отношения к событиям тех времён, так как была ребёнком подобно самой Элиф, женщина понимала чувства матери и, не желая ранить ее, поспешила увести разговор в более безопасное русло. - Как поживает Махмуд? - спросила она. - Ферхат недавно упомянул, что повелитель отправляется в Манису. - Шехзаде в добром здравии, насколько мне известно, - отозвалась Разие Султан. - Его наложница родила сына, и повелитель с валиде, Асет и Орахном действительно отбыл в Манису сегодня утром. - Отчего же вы не поехали, матушка? - отпив сладкого щербета, поинтересовалась Элиф Султан. - Срок уже подходит, - погладив дочь по плечу, с любовью произнесла женщина. - Я не хотела оставлять тебя одну. Конечно, «одну» - громко сказано. Едва ли замужняя султанша, к тому же практически постоянно находящаяся в обществе прислуги и детей, могла расчитывать на одиночество. Но тут материнская любовь и забота взяли вверх над логикой. Сафие Султан, в этом решении узнавая свою мать, тонко улыбнулась и беззлобно произнесла: - Ты же знаешь нашу матушку, Элиф. Она считает, что без неё мир непременно рухнет нам на головы. Ее шутливое замечание было воспринято хорошо, и все они с улыбками переглянулись.

Дворец санджак-бея в Конье. Покои шехзаде Мехмета

Санджак-беем в Конью шехзаде Мехмет был назначен год назад и, нужно отдать ему должное, вполне неплохо справлялся со своими обязанностями, хотя не редкостью были и моменты, когда его наставнику, лала Хюсейну-паше приходилось настойчиво напоминать наследнику об этих самых обязанностях. Однако, если говорить в целом, шехзаде Мехмета можно было назвать хорошим управленцем, несмотря на то, что ни в одном из слоев населения Коньи он не снискал особенного расположения. Тем не менее, при нем всем жилось неплохо, и, может его и не восхваляли, шехзаде Мехмет продолжал жить в соответсвии со своими желаниями и представлениями о том, где находятся границы дозволенного лично для него. Хюсейн-паша, который был старше своего господина больше, чем в два раза, незаметно для последнего держал его в узде и фильтровал и его решения, и то, что доходило до ушей повелителя. Шехзаде Мехмет тем не менее не был глупцом. Совсем напротив. Он был не лишён ума и представлял из себя человека изворотливого, хитрого и честолюбивого. Он замечал, что Хюсейн-паша во многом контролирует и подправляет его, но его такое положение дел вполне устраивало, так как снимало с него часть ответсвенности и значительно облегчало его существование. Помимо всего прочего, шехзаде несомненно нуждался в поддержке со стороны и был сильно подвержен чужому влиянию из-за собственной психологической неустойчивости, поэтому их тандем с Хюсейном-пашой был выгоден и полезен ему. Этого шехзаде в открытую не признавал, но в глубине души чувствовал: он слабоват для самостоятельного управления. Кроме этого, он находился во власти своих слабостей, любил выпить вина или с головой уйти в развлечения. И именно Хюсейн-паша в такие периоды возвращал его на землю и заставлял вернуться к делам. Внешне шехзаде Мехмет очень походил на отца: тот же высокий рост, широкие плечи, смуглая кожа, черные волосы и и темно-карие глаза. Он был неплохо подготовлен физически, так как являлся наследником престола и обязан был владеть оружием, но в этих умениях значительно уступал своим братьям. Тренировкам он уделял недостаточно времени, и потому был менее мускулистым и худощавее, чем они. Восседая на тахте возле окна, шехзаде Мехмет, сосредоточенно хмурясь, изучал документ, который вчера вечером поступил из казначейства. Закончив стать он вздохнул и, переместившись за письменный стол, подписал документ, подтвердив его своей печатью. В этот момент раздался стук в дверь. Не отрываясь от своего занятия, шехзаде Мехмет громогласно произнёс: - Войдите. В покоях появился мужчина средних лет, облачённый в незамысловатое дорожное одеяние. При нем было письмо. Подняв взгляд, шехзаде Мехмет сразу же догадался, что он гонец. Мужчина тем временем поклонился и проговорил: - Шехзаде Мехмет Хазретлери, я гонец из Топкапы. Для вас письмо от вашей матушки, Асет Султан. - Давай сюда, - протянув руку, проговорил наследник. С матерью его связывали тёплые отношения. Она любила его, несмотря ни на что, хотя и не забывала при случае почитать ему нотации, и шехзаде Мехмет отвечал ей тем же, хотя в силу характера и обстоятельств, бывало, позволял себе лишнее. Поэтому, услышав имя Асет Султан, шехзаде спешно извлёк письмо из тубы и развернул его.

«Мой Мехмет, надеюсь, ты в добром здравии и процветаешь. Вместе с повелителем мы вскоре отправимся в Манису навестить твоего брата, после чего я желаю погостить у тебя, в Конье. Я прибуду не позднее, чем через две недели. Твоя матушка, Асет Султан»

Закончив читать, шехзаде Мехмет позволил себе мимолетную улыбку. Приняв прежний серьезный вид, он наградил гонца несколькими золотыми монетами и отослал его, тут же приказав явиться страже. Один из стражников вошёл и поклонился, ожидая приказаний. - Пусть немедленно придёт Алмеда-калфа. Спустя некоторое время вошла молодая женщина восточной внешности. Она занимала пост главной калифы и ведала финансами гарема, хотя было ей не больше двадцати пяти. Поклонившись, она учтиво произнесла: - Шехзаде, доброго вам утра. Я вас слушаю. - Моя матушка, Асет Султан, прислала письмо, в которо извещает меня, что в скором времени будет здесь, - проигнорировав ее приветствие, без лишних церемоний проговорил шехзаде Мехмет. - Подготовьте всё к ее приезду. - Разумеется, шехзаде, всё будет исполнено, - в душе радуясь прибытию султанши, спокойно произнесла Алмеда-калфа. А после по обыкновению добавила: - Будут ещё какие-то приказания? Быть может, подготовить к ночи одну из девушек? Поразмыслив немного, шехзаде Мехмет кивнул. - Дильбер-хатун. Теперь ты можешь идти, Алмеда-калфа. Поклонившись, женщина покинула покои под взглядом шехзаде Мехмета, который, впрочем, быстро потерял к ней интерес, вернувшись к своим делам, едва двери за ней захлопнулись.

Гарем. Ташлык

Дильбер-хатун, невысокая и миловидная девушка с пышной женственной фигурой, несмотря на юность, в этот момент сидела в общей комнате в окружении нескольких своих подруг. В гареме ее знали как отзывчивую и добрую девушку со светлой душой, преисполненной стеснения и робости. Поэтому подруги были ей главным образом защитницами, ведь наложницы завидовали ей и постоянно задевали, принимая ее неспособность за себя постоять за повод сделать это. Большие темно-карие глаза и тонкие выступающие скуля придавали ее лицу ещё больше невинности. Сейчас у девушек было немного свободного времени между завтраком и утренними занятиями, и они сидели на низких диванах и болтали друг с другом обо всём на свете. - Нужно идти, - с сожалением поджав губы, проговорила Фатьма-хатун, одна из подруг Дильбер. Четыре девушки, окружающие ее до этого момента, поднялись после этих слов. - Идите, я сейчас, - проговорила Дильбер-хатун, не желая их задерживать. Фатьма пожала костлявыми плечами, и все они удалились. Дильбер-хатун спустя короткое время поднялась и хотела было отправиться за ними, как перед ней возникла девушка, высокая и стройная, словно лезвие ножа. Ее взгляд тоже был похож на лезвие, вонзающееся прямо в душу. Ей, видимо, стало скучно, и она решила поразвлечься. Чуть сжавшись в преддверии бури, Дильбер-хатун попыталась обойти ее, опустив в пол глаза, но та не дала ей этого сделать, схватив ее за локоть и ядовито улыбнувшись. - Куда-то спешишь, Дильбер? - Вообще-то, да, - дрожащим голосом отозвалась она. Девушка хотела уже начать издеваться над ней, но ее остановил властный голос Алмеды-калфы, которая, в общем-то, была немногим старше большинства одалисок, но имела среди них практически незыблемый авторитет. - Отпусти ее, Халиде, - на ее голос девушка повернула голову, но хватку не ослабила. - Ты меня не поняла?! После этого она закатила глаза и отбросила локоть девушки, которая тут же прижала его к себе, с видом, говорящим: «не очень-то и хотелось». Дильбер-хатун подошла к Алмеде-калфе и встала рядом с ней. - Я уже предупреждала тебя, разве нет? Халиде-хатун высокомерно глянула на неё и не снизошла до ответа. Жестко ухмыльнувшись, Алмеда-калфа подошла к ней так близко, что та непроизвольности отступила на пару шагов назад. - Сегодня остаёшься без ужина, а ещё одна такая выходка - вылетишь из дворца, - отчетливо проговорила она и, развернувшись, обратилась к притихшим девушкам: - Всех касается. Халиде-хатун продолжала молчать и только лишь пронзила взглядом Дильбер-хатун, мысленно уничтожив ее прямо здесь. Удовлетворённая результатом, Алмеда-калфа вернулась к Дильбер-хатун и что-то прошептала ей. Та буквально засияла от радости, но постаралась это скрыть. Безуспешно. Кивнув ей напоследок, Алмеда-калфа покинула ташлык в сопровождении много взглядов. Дильбер же поспешила подняться в свою комнату на этаже фавориток. Но не успела она дойти до лестницы, как почувствовала, что что-то мешает ей, а затем услышала треск рвущейся ткани. Обернувшись, она увидела злорадно улыбающуюся Халиде-хатун, которая наступила на край ее нежно-голубого одеяния, подол которого и издал эти звуки. Халиде спустя несколько мгновений отошла под противный смешок своих приспешниц, и Дильбер возобновила свой путь, глотая слёзы и все также молча.

День. Дворец санджак-бея в Манисе. Покои Сафиназ Султан

Золотоволосая Сафиназ Султан, облачённая в изысканное, как всегда, бежевое одеяние с длинными узкими рукавами и жемчужной отделкой на лифе и юбке, с задумчивой улыбкой смотрела в окно, расположенное напротив тахте, на которой она и сидела. Рядом с ней в деревянной колыбели спал ее новорожденный сын, мирно посапывая. Опустив к нему взор золотисто-карих глаз, она нежно улыбнулась. Увлечённая его созерцанием, девушка не заметила, как в покои вошёл шехзаде Махмуд. Он остановился около двери, и, буквально почувствовав присутствие ещё одного человека, Сафиназ Султан оторвалась от сына и направила взор прямо на шехзаде. Заметив его, она спешно поднялась и присела в поклоне, мягко проговорив: - Шехзаде. Простите, я не заметила, как вы вошли. Он с тёплой улыбкой подошёл к ней и, глянув на младенца, коснулся ее щеки. Затем они вместе опустились на тахту, что мгновение назад принадлежала Сафиназ Султан исключительно. - Ничего, - наконец произнёс наследник. - Как ты тут? - Мой сын здоров, это самое главное, - отозвалась Сафиназ Султан, улыбнувшись ему. - У меня всё хорошо. Как вы, шехзаде? Выглядите усталым. - Так и есть, - выдохнул шехзаде Махмуд. В знак поддержки девушка взяла его крупную ладони в свою, и тот сжал ее в ответ. - Повелитель отозвался на мою просьбу, и вскоре будет здесь вместе с Валиде Султан, матушкой и Орханом. - Это чудесно, - ответила Сафиназ Султан, помнящая, как желалаю такого исхода шехзаде. Они в молчании сидели ещё некоторое время, просто наслаждаясь моментом. В обществе Сафиназ Султан, всегда отзывчивой, тёплой и сильной, шехзаде Махмуд, помимо прочего влюблённый в неё, чувствовал себя защищённым и нужным, и девушка испытывала похожие ощущения. Друг для друга они стали необходимой поддержкой, хотя чувства их ещё не окрепли и не могли ещё называться любовью, а рождение сына только укрепило их связь и привязанность друг к другу. Очнувшись, шехзаде Махмуд как будто о чем-то вспомнил и проговорил, повернув рыжеволосую голову к наложнице, тут же перехватившей его взгляд: - На самом деле я пришёл не поэтому, - она вопросительно на него уставилась. - Моим гаремом сейчас управляет Ирем-калфа и, как бы хорошо она не справлялась с этими обязанностями, так не может продолжаться долго. Ты теперь находишься в подходящем статусе, статусе моей фаворитки, султанши и матери моего наследника, так что отныне всеми делами гарема будешь ведать ты. Ирем-калфа поможет тебе разобраться. Никому другому я не могу доверить эту должность, Сафиназ. Сказать, что девушка ошеломилась - не сказать ничего. Она застыла от удивления, вызвав улыбку у шехзаде Махмуда. Моргнув, она наконец поняла, что к чему, и улыбнулась, произнеся: - Для меня это честь, шехзаде. - Не сомневаюсь, ты справишься, Сафиназ, - коснувшись ее гладкой щеки рукой, проговорил шехзаде Махмуд. Она ничего не ответила, а лишь с благодарностью посмотрела на него, припав щекой к его руке.

Стамбул. Топкапы. Покои Назине Султан

Взглядом проследив, как няня отвела детей во внутреннюю комнату, черноволосая Назине Султан обратилась к своей служанке Айше-хатун, которая сидела на подушке у ее ног за вышивкой: - Помнишь, я говорила, что в отсутствие повелителя и Валиде Султан нам необходимо будет кое-что сделать? - она понизила голос, чтобы ее слышала только служанка, заметно напрягшаяся после этих слов. - Помню, госпожа. - Время пришло. Найди гадалку, Айше, и организуй мне встречу с ней. Айше-хатун подняла на свою госпожу, невозмутимо смотрящую на неё в ответ, испуганный взор и запричитала: - Упаси нас, Аллах, султанша. Зачем вам это? Недовольно нахмурившись, Назине Султан отрезала: - Делай, что велено. Остальное - не твоя забота. Виновато потупившись, женщина пролепетала: - Простите, госпожа. Только мне неспокойно на душе. Смягчившись, Назине Султан коснулась ее плеча, а затем выпроводила кивком головы. Оставшись в одиночестве, женщина вздохнула, чувствуя, что ей необходимо встретиться с гадалкой, чтобы успокоить свою собственную душу и разум. Слишком много мыслей роилось в ее голове, слишком много чувств трепетало в ее сердце. Надеясь, что ее задумка поможет ей справиться с предчувствиями и разобраться в мыслях, Назине Султан открыла книгу и погрузилась в ее страницы, и в них ища ответы, в которых она так отчаянно нуждалась.