Татушки

Ричка приглянулся Викингу еще когда только пришел в их контору. Подкатывать Викинг не спешил: приглядывался. Мало ли, пошлет, а им еще работать вместе. Викинг придерживался правила «не сри там, где ешь», то есть, не стоит усложнять отношения с коллегами, если можно этого не делать. К тому же, человек с именем «Ричард» поначалу вызывает некоторую оторопь, даже если на деле он свой в доску. Но Ричка уж больно клевый был, что и говорить, Викинг запал: сначала на ямочки, потом на тот жест, которым Ричка ерошил волосы, когда бывал в задумчивости, потом на отвязный юморок, и так одно за другим, пока Викинг не осознал, что хочет его всего целиком и полностью, а не просто соснуть хуйца. Втрескался, одним словом. Не то чтобы прям кровь-любовь подоконник сигарета, просто при виде Рички теплело не только в трусах, но и в груди. Приглядывался так долго, что к тому моменту, когда решился намекнуть на свой интерес, они с Ричкой уже плотно корешились, и тот, зная его чувство юмора, счел все очередной рискованной шуткой. Поржали. Проехали. Шутки на грани фола Ричка любил, оттого было дико сложно понять, реально ли уложить его в койку или он сделает ноги в тот самый момент, когда осознает, что это не прикол, а по правде. Собственно, с Ричкой было клево даже просто дружить, он всегда поддерживал любое начинание вроде погонять по коридору на офисных креслах, зарулить в паб после работы и даже зависнуть в конторе на полночи с кофе и пиццей, когда надо добить срочный проект. Шутки, впрочем, из вербальных мутировали в вербально-тактильные, так что мацать Ричку за жопу можно было сколько угодно. Оставалось только продолжать прикалываться по-черному, сохраняя условную интригу. Викинг нащупал золотую жилу, когда Ричка набил татушку. Нащупал случайно — обронил: — У меня тоже есть! У Рички так загорелись глаза, что стало ясно: по татуировкам он прется как следует. Потребовал показать. Викинг закатал рукав, не отходя от компьютера, и минутой позже понял, что надо было идти в более укромное место: Ричка прилип к нему, поглаживал по бицухе, прослеживал пальцами линии узора, да так, что идти куда-либо стало невозможно из соображений цензуры. Другую татушку — на груди — Викинг демонстрировал ему назавтра уже в курилке. Обнажившись до пояса, долго кайфовал от прикосновений. Ричка, как оказалось, татушки любил не только как факт, но обожал трогать, гладил, сияя от восхищения. Чуть ли не облизывал. В ближайшие выходные Викинг заглянул к знакомому мастеру и набил кусок рукава, который они начали уже давно, но все как-то было недосуг. Ричка был в полном восторге и вызвался смазывать; так Викинг получил легкий петтинг пару раз в день и отличный план. — У меня новая татушка, — сказал он Ричке заговорщицким тоном, — даже не знаю, показывать ли тебе... Такое место, знаешь ли... Уже через три минуты они закрылись в туалете. Викинг расстегнул ширинку и торжественно извлек член, Ричка бухнулся на пол. Он был все же парень без комплексов: благоговейно дотронулся кончиками пальцев до ствола, обводя рисунок вокруг. — Слушай, Викинг, — сказал он, не обращая внимания на то, как член дрогнул от прикосновений и приподнялся в направлении его лица, — если ты хотел, чтоб я тебя за хрен помацал, мог бы просто попросить. Больно было? — Это переводка, — нехотя признался Викинг, и Ричка расхохотался ему в пах. — Ты дебил, — сказал он, отсмеявшись, но все еще не вставая с колен. Викинг хмыкнул, признавая его правоту. Член стоял колом, и то, как Ричка рассеянно поглаживал фальшивую татушку, не помогало успокоиться вообще, а делало ровно наоборот. — Пообещай мне, что не будешь набивать тату на члене, это, в конце концов, негуманно, даже при всей моей любви к, — сказал Ричка. — Да запросто. Если поцелуешь взасос. В голове Викинга это выглядело примерно так: Ричка встает, лениво отряхивая колени, смотрит на него с ухмылочкой, предлагает, например, застегнуть ширинку для начала, чтоб было не так гомосексуально, и целует его — на слабо, но как следует, с языком, чтоб потом долго и вкусно стебать ежедневно неделями, если не месяцами. Викинга, в общем, вполне устраивал подобный расклад, потому что вкус этих губ он собирался вспоминать так же долго и вкусно месяцами у себя дома, надрачивая перед сном. Но Ричка мазнул языком по губам, оставляя мокрый блеск, и как следует, взасос, поцеловал его в головку члена. Викинг едва не спустил на месте. Ноги подкосились, он схватился за стену. — Еще или ты уже все уяснил? — спросил Ричка, глянув снизу вверх так, что Викинг едва не взвыл и с трудом выдавил: — Еще. Пожалуйста. А то меня прям объяло желание сделать себе весь хуй в полосочку и еще сверху «принца Альберта» воткнуть. Ричка сделал бровями «капец тебе» и наделся лицом на член. Сосал он с любовью и умением, брал чуть ли не в горло, хотя в таком положении это дико неудобно — Викинг знал по себе. Языком то вылизывал, как кошак, то легонько трогал, едва касаясь, будто бабочка крыльями. Душу, по всему выходило, вложил в этот отсос. Викинг и хотел бы подольше покайфовать, но такому рвению сопротивляться было выше его сил. Кончил, хрипло застонав, и Ричка сглотнул, жмурясь, потом аккуратно выпустил его, вытер рот тыльной стороной ладони и встал. — Ты пацанам только не звени, ладно? Я, в общем, на работе обычно не занимаюсь такими делами... Просто ты мне давно понравился и.... — Ты дебил, — фыркнул Викинг. — Давай встречаться? Через год они набили парные татуировки — узенькие полоски на безымянных пальцах.