Не по сценарию

Каркат щурится, на миг ослепленный яркими прожекторами, поднимает руку к лицу. Его соперница, не останавливаясь ни на секунду, решительно шагает навстречу; разноцветные блики играют на ее украшениях, на латексе костюма, сверкают на золоте трезубца. Она огромная – Каркат считанные разы видел взрослых троллей, но никогда таких крупных, - длинные рога, расходясь в стороны, возвышаются над головой, грива черных волос развивается за спиной, отдельные пряди подрагивают в воздухе, искрясь пси-энергией. Все, что чувствует Каркат, глядя на нее – пронизывающий страх. Взяв себя в руки и мысленно досчитав до пяти, он поднимает косу, ударяет древком по полу – и скалится, когда самоуверенная усмешка противницы блекнет. - Какого буя?! – Она ошарашено смотрит за его спину: купол обеспечивает полную звукоизоляцию, но ничто не мешает видеть происходящее на экране, где изображение идет черно-белой рябью, а арена с медленно приближающимися друг к другу фигурами сменяется безликой серой стеной и стоящим около нее стулом. Войдя в поле зрения камеры(и миллиардов зрителей со всех уголков многих галактик), Каркат садится на стул, опирается коленями о бедра, свешивает вниз руки, скрещивает пальцы; на нем простые черные джинсы, черная футболка без знака, из украшений – только металлическая подвеска с символом Мученика, тускло поблескивающая на груди. - Ну привет, - Он недобро скалится, исподлобья глядя в объектив камеры. – Ты, ублюдок – да, я обращаюсь лично к каждому, кто прямо сейчас смотрит это дерьмо – ожидаешь увидеть, как меня насадят на трезубец и дохлого сбросят в грязь, но планы поменялись и в клубе другой диджей, так что придется немного меня послушать. Устраивайся поудобнее и готовься к инсульту жопы. - Это только ебаное начало, - Каркат ухмыляется, крепче перехватывает косу. – Или хочешь пойти разобраться? Но вот ведь чертова незадача, свалишь с поля боя, не прикончив меня – автоматом продуешь. - Ах ты щученок, - Лицо Снисхождения искажается ненавистью – но только на миг: усмешка возвращается, острые клыки влажно блестят. – Думаешь, мне нужно много времени, чтобуль тебя загарпунить? - Думаю, нет, - откликается Каркат искренне. – Лови встречный вопрос, блядина: думаешь, эта паршивая запись – единственный чертов сюрприз? Я собираюсь отпраздновать свою ебаную ночь выкручивания с размахом, который тебе, бестолочь, и не снился. Каркат откидывается на спинку стула. - Я не знаю, какого цвета твоя кровь и доволен ли ты своей жизнью, но подозреваю, что нет. Может, тебе и нравится идея воевать, пока не сдохнешь – особенно если в твоих венах жижа высшего спектра, - но по крайней мере иногда ты хотел бы и чего-то другого, и именно поэтому я предлагаю тебе задуматься о том, что происходит, хоть на одну ебаную секунду - независимо от того, прикончат ли меня на Сражении. На самом деле то, что случится со мной, не так уж и важно – точно не настолько, как это раздувалось везде, где можно и нельзя, все последние перигеи. Речь сейчас о тебе. Некоторое время он молчит, не отводя пристального взгляда от объектива. - О тебе и твоем мойрейле, кисмесисе, мейтсприте. О твоих ауспайсисах, о тех, кто рядом с тобой сейчас, и о тех, кто остался в прошлом. Если ты сейчас не на Альтернии – вспомни, как тебе здесь жилось, если ты не тролль – вспомни о том, что ты знаешь о времени, когда тролли еще не захватили твою планету. Я ничего о тебе не знаю, как и ты обо мне, но у нас есть кое-что общее: мы заебались от говна, которое здесь творится. Трансляция прерывается, искажаясь помехами, на экране вспыхивают черно-зеленые символы. - Блядь, они нас перехватили, - Соллукс с шипением переключает переговорное устройство и, отдав несколько распоряжений, снова сосредотачивается на том, что происходит вокруг. А именно – на чертовой неразберихе из криков, грохота, воя, лазерных лучей, электрического треска и свистящих пуль. Удар косы о пол был сигналом не только к перехвату трансляции, но и к началу бойни: тролли-подростки, за редким исключением низшекровные, и взрослые нефритокровки с символами Мученика на груди атакуют стражей и дронов – и умирают. Мало у кого из них есть оружие, способное составить конкуренцию оружию имперских солдат, а редкие подпольные тренировки – не чета армейской муштре, поэтому в первые же минуты Восстания многие и многие погибли, ничего не успев сделать; их кровь чавкает под ногами сражающихся, не успевая впитываться в землю. Некоторые из не знавших о Восстании троллей – в основном высшекровки – присоединяются к солдатам, те, кто был заранее взят под контроль, подчиняются пси-приказам, но большинство бежит прочь, не разбирая дороги; те немногие, кто остается наблюдать, впав в ступор, гибнут под перекрестным огнем. На стороне повстанцев численное преимущество – тысячи против сотен – и пси-способности; испепелив двух приближающихся дронов и выдернув заторможенного бургундикровку с линии огня, Соллукс концентрируется и взрывает массивную лазерную установку, которую стражи почти закончили собирать. -…Лный пиздец. Если ты еще не дошел до этого своими мозгами – пойми здесь и сейчас: Империя тебя жрет. Кем бы ты ни был, Империи похуй на твою жизнь и твои амбиции, и даже если ты командуешь легионами, ты по факту стоишь не больше, чем ржавокровный солдат самого низкого ранга. Как высоко бы ты ни забрался, Империя перемелет тебя, и ни единой косточки не останется. Равенство кажется тебе бредом? Ну, можешь выкусить: для Империи мы все, блядь, равны. Наши жизни равны нулю. В этот момент на Альтернии лазерный залп, направляемый пытающимся вернуть власть над своим разумом стрелком, бесконтрольно вздымается вверх. Экран падает, искрящиеся обломки обрушиваются на троллей, сражающихся внизу – на смену гремящему на всю округу голосу Карката приходят больше ничем не заглушаемые предсмертные крики, - но запись, разосланная по взломанной сети, продолжает транслироваться на многих и многих устройствах: кто-то смотрит ее на большом мониторе звездолета, кто-то на наручном дисплее в окопе, кто-то в своем жилище. На военных кораблях высшекровные генералы рвут и мечут, разрываемые между необходимостью помешать солдатам слушать ересь Наследника и приказом заставить их смотреть трансляцию вплоть до победы Императрицы. - Видишь эту цацку? – Каркат подцепляет когтями подвеску на шее, металл блестит в его пальцах. – Ты смотришь на символ тролля, который считал, что независимо от цвета крови – а если бы он задумывался о жителях других планет, то, наверное, решил бы, что и от вида – все могут жить в мире. Я так не считаю. Мы слишком далеко зашли и сделали слишком много дерьма, чтобы вдруг одновременно побросать бластеры и взяться за руки – хотелось бы, но не получится, и в случае своей победы я не обещаю, что каждый угнетаемый моментально получит защиту, а каждый голодный – еду. Но к этому нужно стремиться, и, поверь, я приложу все гребаные усилия. Помехи пожирают изображение, и оно меняется, показывая дерущихся на арене; свет прожекторов ослепительно сверкает на золоте их оружия, на сияющих белых плитах пола отчетливо видны фуксиевые пятна. Земля содрогается и вибрирует от топота сотен лап. Те из патрулировавших городскую черту стражей, кто не был сметен несущимися животными, не смогли предупредить остальных из-за перехваченной связи, и теперь разъяренные копытные звери и хищники, как одержимые, бросаются на солдат, ведомые приказом атаковать троллей в имперской военной форме. Воодушевленные повстанцы усиливают натиск, забирают оружие у мертвецов, и хотя некоторые из них погибнут под копытами, а кто-то – и от случайного выстрела бластера, впервые попавшего в руки, они все ближе и ближе к оцепленной Арене. -…Чу сказать, что если я завалю старую суку, тебе, мудак, придется жить по моим новым правилам, нравятся тебе они или нет, и ты умрешь, если попытаешься мне помешать, потому что я не Мученик и не собираюсь вести разъяснительные беседы, пока моих единомышленников убивают. Единственным преимуществом, которое ты сможешь получить от цвета своей крови, будет продолжительность жизни, и тебе нельзя будет убивать тех, кто тебе не нравится, или если тебе скучно. Ты не будешь купаться в роскоши, пока кто-то рядом с тобой дохнет от голода и болезней. Но даже если она завалит меня, - Каркат наклоняется вперед всем корпусом, сжимает кулаки, буравит объектив горящим решительным взглядом, его голос набирает силу, - Это не повод продолжать жить по старым правилам! На город ложатся огромные крылатые тени, воздух содрогается от мощных ветрообразных порывов. В то время как повстанцы и звери бросаются врассыпную, солдаты тратят минуты, чтобы понять, что происходит, и только потом с криками направляют оружие вверх; огромные туши заслоняют светящие в небе полные Луны, пламя, льющееся на землю, куда ярче всех прожекторов вместе взятых. - Тебе не обязательно ждать, пока к власти придет новый фуксиекровный гандон, чтобы что-нибудь изменить! Тебе не обязательно подчиняться законам Империи, для которой ты никто и ничто. Тебя действительно устраивает, что цена жизни всех, кто тебе дорог – новая точка на картах подконтрольных Империи территорий? Что от тебя ничего не зависит, и все, что ты можешь – слепо следовать приказам сверху? Что твой лузус сдох без тебя в сточной канаве вместе со всеми аспектами твоей личности, не касающимися войны? Если да – поздравляю, мудила, продолжай в том же духе, но если нет – ищи пути это поменять. Мученика казнили тысячи оборотов назад и сделали все, чтобы стереть из истории его имя, но, как видишь, его символ не забыт, его идеи живы, его последователи продолжают действовать. Вспоминай об этом, когда кажется, что ты ничего не можешь. Если считаешь, что я предлагаю бездумно рисковать жизнью – напряги мозги и пойми, что твоей жизнью и так бездумно рискуют, причем без твоего ведома и согласия. Если сомневаешься из-за того, что тебе есть что и кого терять – вспомни, что Империя отберет это в любом случае, не сегодня, так завтра. Я не обещаю тебе успех, но предлагаю хотя бы, блядь, попытаться, я не знаю, как тебя зовут и что ты будешь делать, но вот тебе мой совет: думай своей головой. Это все, что я хотел сказать. Конец долбанного вещания. Каркат встает, отряхивает джинсы и, бросив последний пристальный взгляд, покидает кадр; до конца трансляции, то и дело прерывающейся помехами, камера показывает пустую серую стену и сдвинутый в сторону стул. Оцепление сломлено. Оставив позади выжженные земли и обугленные останки солдат и повстанцев, не успевших отбежать достаточно далеко, драконы выполняют следующий приказ – бросаются на купол, разбивают его мощными телами и мордами, увенчанными рогами, оплавляют осколки стекол. Еще до того, как те остывают, оставшиеся повстанцы и ведомые ими звери бросаются на Арену, чтобы приступить к финальному этапу плана - напасть на Императрицу.