Чай с мятой

— Ты просто устал. Уиллу хочется улыбнуться от этих слов, от того, насколько точно они сейчас звучат. «Устал…» Он почему-то уверен, что никто другой бы не сказал те же слова с таким же смыслом, с такой же точной ясностью описания ситуации. Наверное, просто потому что они были бы сказаны кем-то другим, а не Ганнибалом Лектером. Уиллу хочется улыбнуться, но усталость и правда давит на плечи, поэтому он может только слегка качнуть головой, соглашаясь, и тяжело вздохнуть. Почему-то было душно. Обычно в квартире Ганнибала вполне комнатная температура, есть даже пара кондиционеров. А сейчас воздух будто плавился, а вместе с ним и сам детектив. Или дело в том, что сейчас почти два часа ночи и все окна в чужом доме закрыты, а Уилл так и сидит в куртке поверх рубашки, под которой есть ещё и майка? Да, скорее всего дело в этом. — Ты приехал на машине? — опустив ладонь на чужое плечо и чуть сжав, спросил Лектер, стоя за спиной Грэма. Тот снова кивнул, нервно сглатывая. Он пытался убедить себя в том, что не стоит ему вот так среди ночи ехать к человеку, лишать его нормального сна. Но уже садясь в машину и стараясь не оборачивается на окна собственного дома, понял, что эта паранойя сильнее любых его шатких убеждений. Он не мог понять, что случилось, просто в какой-то момент ему стало до одури страшно находится в собственном доме. Рядом с любимыми собаками, со включённым светом, с отсутствием живой души на километры в округе. Но он подозревал, что здесь тоже его косяк — он не спал уже около двух суток, а при его стабильно нестабильном психическом состоянии даже это может стать огромной лавиной, позволяющей панике накрывать с головой. А от Ганнибала буквально веяло спокойствием. Таким сильным, что было донельзя сложно не расслабиться, находясь с ним в одной комнате и слушая его тихий баритон, затаив дыхание. Но Грэм и не сопротивлялся этому. А ещё Уиллу иногда, вот как сейчас, в те моменты, когда он не до конца отличал выдумку от реальности, казалось, что от его друга пахло кровью. Не как от мясника какого-нибудь, а как от сильного мужчины. Как от льва, который со своим обезоруживающим спокойствием сидит на горе трупов тех, кого сам же и загрыз. Грэм старался моментально отгонять такие ассоциации. Ганнибал не лев. Он его друг. Он же не смотрит на него, как на кусок деликатеса. Хотя сейчас, когда тот стоял к детективу спиной, Уилл не был уверен. Из-за этого паника вновь прошлась по позвоночнику ледяными мурашками. — Я не пущу тебя за руль в таком состоянии, ты же разобьешься. А если сяду за руль сам, то ты просто заснёшь по дороге и мне совесть не позволит тебя разбудить, — тихий вкрадчивый голос отогнал все сомнения, заставляя Уилла невольно жмурится, потирая глаза. Ганнибал словно посмотрел на всю его паранойю своим подавляюще мирным взглядом, махнул на неё рукой, сказав «Кыш», и паранойя, скукожившись и иссохнув, куда-то ретировались. Теперь и правда хотелось спать. — Предлагаете остаться у вас? — Грэм пытался подавить зевок, но всё равно ничего не вышло. Чужие крепкие руки ненавязчиво мягко сняли с него куртку. — Настаиваю, — похлопав друга по плечу, улыбнулся Ганнибал, на мгновение коснувшись пальцами его шеи над самым воротником рубашки. — Но я даже не сказал, что случилось… — Вы приехали ко мне посреди ночи с крайне испуганным взглядом, дрожащими руками и неровным дыханием. Правда думаете, что вам нужно что-то объяснять? — у Уилла в руках появилась большая чашка чего-то тёплого, пахнущего мятой. — Что это? — Всего лишь чай с мятой, — Лектер слегка улыбнулся ему, сев напротив. Он смотрел изучающе, но мягко, совсем не так, как обычно косятся на него коллеги, как смотрит Джек, когда Уилл дрожащей рукой проводит по лицу, как смотрит Алана Блум. Даже она, сколько бы ни была знакома с Грэмом, не может перестать анализировать его, он замечает это в её глазах буквально спустя пару минут их разговора. Наверное, поэтому рядом с Ганнибалом он ощущает себя в большей безопасности, чем рядом с кем бы то ни было ещё. Пауза затягивается, начиная немного давить на Уилла. Он хотел немного поговорить с Ганнибалом, к тому же знал, что тот это понимает. Иначе бы уже показал, где можно лечь и отрубиться, хотя Уиллу подошла бы абсолютно любая горизонтальная поверхность. — У меня ещё осталось немного бараньей ноги в мятной панировке. Грэм улыбнулся, скрывая улыбку за чашкой с чаем, отпивая немного. Чай был горячим, но не был кипятком, был именно таким, чтобы можно было пить, чтобы от одного глотка тепло расползалось по всему телу. — Я думал, на ночь есть вредно, — Уилл, не поднимая глаз, отпил ещё немного чая, глубоко вдыхая ароматный запах и постепенно усыпляя этим свой воспаленный мозг. — Протеин на ночь, наоборот, полезен, Уилл. К тому же, мята помогает в снятии стресса, депрессии, улучшении работы мозга… Грэм только коротко кивнул, чувствуя себя слепым котёнком. Он, хоть и чувствовал себя здесь достаточно неуверенно, как любой интроверт, пришедший в гости, но не мог не подметить про себя, что здесь чувствует себя в своей тарелке сильнее, чем там, дома, в одиночестве. Кажется, от этой духоты волосы на загривке промокли от пота. Мясо, как и любое блюдо, приготовленное Ганнибалом для его гостей, было невероятно вкусным и сочным. Всего несколько кусочков на тарелке, но даже этого хватает, чтобы Уилл чувствовал себя откормленным на целую неделю. Довольная полуулыбка никак не желала сходить с губ. Ганнибал же только подливал чай в чашку, что-то тихо рассказывая и улыбаясь в ответ. Уилл не помнил достаточно чётко, как и куда ложился спать. Помнил, как с сытым довольством съел последний кусочек мяса, как знакомые руки забрали тарелку из рук. Помнил как эти сильные руки крепко обнимали за плечи, как кто-то шептал низко и очень приятно на ухо нечто такое же усыпляюще приятное. Помнил, как по голове легко, едва ощутимо провели рукой, на мгновение вплетаясь пальцами в волосы. Но он точно знал, что он может спать здесь, сколько захочет. Потому что хозяин квартиры, видимо, прекрасно знает, что только здесь Уиллу всегда было спокойно и всегда будет. Всегда. Даже узнай он, что нога была не совсем бараньей, он, может, и не будет улыбаться так же безмятежно, как сейчас, во сне, но всё равно не будет ощущать никакой угрозы. И Ганнибал может почти поклясться, что никогда не причинит вреда Уиллу.