У Мисси дома на кухне так хорошо

      Сначала между Доктором и Кларой висел немой вопрос — нужно ли им обниматься. Однако он сошел на нет в конце первого же дня. И ответ был: «да, конечно да». То есть… кажется, таким был ответ Клары, а Доктор просто согласился. Он все еще не любил объятия, как идею, так что ни за что не стал бы так радостно реагировать на возможность заниматься этим несколько раз в день. Но Клара — и точно только Клара — против совсем не была. Казалось, что она совершенно серьезно восприняла очередную идею Мисси. В какой-то момент Доктору даже показалось, что она проявляет некий энтузиазм. Ее эта довольная лукавая улыбка, а затем крепкие объятия. И чаще всего совершенно неожиданные. Да, теперь при помощи этого жеста они здоровались и прощались, и к этому Доктор привык сравнительно быстро. Но конечно не сразу. — Все хорошо? Это вас не раздражает? — однажды тихо спросила Клара (а если быть точным, почти как и всегда, она выдохнула ему это в область груди, заставив неловкие мурашки пробежаться по всему его телу), и Доктор знал наверняка, что она правда беспокоится о том, как он себя чувствует. Это… это просто было слышно в ее голосе. И ему, откровенно говоря, казалось очевидным, что Клара за него беспокоится. Если подумать, так было со дня их знакомства. Ну… в некотором роде. — Я в порядке, — не смотря на то, что Доктор совершенно не был «в порядке», кивнул ей Доктор и нечаянно из-за этого потерся подбородком о макушку Клары — он ведь решил к ней наклоняться. И это еще сильнее подтвердило, что он не в порядке: лицо тут же стало еще более горячим, а волна неловкости накатила с новой силой.       Почти сразу после этого Клара его отпустила, позволяя вновь свободно и не так смущенно дышать. Наверное, если бы между ними не было немой договоренности игнорировать объятия, как какой-то важный эмоциональный жест, то Доктор бы не вынес даже первого. А так… после всего этого они просто возвращались к работе или расходились по комнатам с вежливым «спокойной ночи», будто бы ничего никогда и не было. Все объятия Доктора и Клары будто бы находились в неком отдельном времени и пространстве, где они (по крайней мере Доктор) прятали свои лица и чувствовали даже больше, чем было на самом деле.       Но было, мягко говоря, очень неожиданно, когда Клара подскочила сзади, пока он мыл посуду (конечно же после очень убедительных доводов Мисси относительно его пользы в доме). Внезапно чужие руки обвили его за талию сзади, а в лопатки забавно фыркнули. Ну, Доктору забавно не было, потому как он застыл, прислушиваясь к собственным ощущениям и пытаясь не отвлекаться на чужое дыхание и шум воды. Все это было неловким, очень личным, но совершенно точно не неприятным. Руки Клары, обвивающие его тело и соединяющиеся на животе, ее тепло, которое согревало спину… На секунду Доктору даже захотелось развернуться и обнять ее в ответ, потому как ему показалось, что он начинает замерзать. Видимо, температура ее тела немного больше моей, мысленно оправдал это ощущение Доктор и, не спрашивая у Клары, что она делает, продолжил немного дрожащими руками мыть посуду. Почему они вообще дрожали? Он так сильно волновался?..       А еще как-то Мисси застукала… Нет, идиотское слово. Однажды Мисси застала их за объятиями, и одна только ее многозначительная и такая типичная для нее улыбка заставила Доктора чувствовать себя так, будто они с Кларой не обнимались, а делали что-то куда более непотребное. Конечно было очевидно, что единственная причина появления его подруги на кухне в это время — она следила за Доктором и Кларой каким-то своим способом (или же все это случилось просто потому что случилось), и просто решила поиздеваться над другом в такой неловко-приятный момент. Клара, словом, ничего по этому поводу не сказала, хоть и выглядела исключительно смущенной. Наверняка тоже услышала то, о чем Мисси слишком громко думала.       В другой день, вроде как не сильно далекий от дня их первого объятия (и нет, Доктор совершенно не думал отметить его в календаре, чтобы запомнить, когда все началось), Клара ошарашила его с самого утра. Они уже почти отработанными движениями приветственно обняли друга, и Доктор даже не застыл на пару секунд перед тем, как обнять в ответ, как вдруг Клара тепло выдохнула ему в грудь: — Ты стал обниматься гораздо лучше.       Это непривычное «ты» заставило Доктора непонимающе моргнуть. У них были исключительно рабочие взаимоотношения, так что столь фамильярное обращение должно было звучать неуместно. Но оно не звучало. Как с объятиями, было просто… непривычно. К тому же, они каждый день обнимались не менее трех-четырех раз (о, Доктор считал), им было интересно в обществе друг друга, так что… кажется, им уже давно следовало прекратить говорить так формально. Все эти «вы» действительно стали лишними. — Спасибо? — несколько неуверенно буркнул Доктор. Ему стоило считать это за комплимент? Может и да, вот только сам он не находил объятия полезным навыком. Ну… Клара была довольна, и это главное. То есть, не главное конечно, но несомненно очень важное. В ответ она хмыкнула и осторожно потерлась об него носом. — Что у нас сегодня? — будничным тоном спросила Клара, не выпуская Доктора из объятий. Ей, судя по всему, было вполне комфортно и уютно. И… в общем-то, Доктор не мог сказать, что не чувствовал того же. Конечно кроме этого было до сих пор немного непривычно, да и ее мягкое «ты» никак не выходило из головы, но вообще «комфортно» и «уютно» отличные слова для описания эмоций Доктора в этот момент. — Пока не знаю. Ноутбук должен был лежать у, — Доктор замялся, пытаясь перебороть себя. Да, пожалуй, им довольно давно стоило уже прекратить это глупое выканье, — он должен был лежать у тебя. — Верно, — рассмеялась Клара и все же отстранилась от Доктора с довольной улыбкой, — совсем об этом забыла, — игриво дополнила она и хитро сверкнула глазами. С чего бы ей вести себя игриво?.. Доктор не знал, и именно поэтому это его несколько напрягало. Возможно он даже нахмурился, — я принесу, да? — склонив голову набок, все тем же немного пугающе игривым тоном уточнила Клара.       Да уж… Доктор с их частым общением уже и забыл насколько у нее все же были огромные глаза. Такие внимательные, с таким большим количеством чувств и эмоций внутри. Иногда — но абсолютно точно только иногда — Доктор ощущал, что его эмоциональный спектр гораздо уже, чем у Клары, и это в некотором роде его разочаровывало. Нет, в целом, в этом был некий смысл — Доктор в отличие от Клары не проводил много времени с людьми, да и вообще уделял мало внимания чувствам. Конечно, как он сам отмечал — человечность в себе поддерживать было необходимо для работы, чтобы быть хорошим врачом. В остальном же… Доктор все же предпочитал сводить любое общение к минимуму. Было даже несколько раз, когда он притворялся глухонемым, лишь бы не приходилось говорить с людьми на улице и в магазине. Конечно с ним не так часто пытались завести разговор (Мисси говорила, что все из-за его бровей. Даже требовала, чтобы Доктор улыбнулся для нее. Я хочу знать, могут ли твои брови приподняться, сказала она тогда), но если пытались, то первой мыслью всегда было его избежать. И в общем-то… ну, Клара естественно стала одним большим приятным исключением (когда исключительность Клары стала для Доктора естественной, он не знал). Порой с ней настолько хотелось перекинуться парой слов, что Доктор намеренно комментировал что-то вслух. Лишь бы она начала задавать дополнительные вопросы.       Вообще… Клара была чуть ли не первым человеком в его жизни, которому было интересно слушать про работу врачом. Про всех пациентов, про дискоморфт нахождения в клинике, про напряженные и даже порой мучительные операции. Она всегда осторожно касалась его руки в те самые моменты, когда он переходил к самым тяжелым для себя моментам. Доктор не знал, как у нее получалось это чувствовать, однако она… чувствовала. На самом деле, чем чаще он прокручивал в голове прошедшие вместе с Кларой дни, тем лучше понимал, что абсолютно не помнит рабочие моменты. В памяти осели только разговоры, прикосновения и — что было ему абсолютно несвойственно — ощущения. Хоть сейчас Доктор мог ощутить внимательный взгляд Клары их первой ночью на кухне, в любой момент он сумел бы воспроизвести то, как она нечаянно задевала его руки своими, пока тянула ноутбук поближе к себе. Кажется, — и Доктор не был уверен, что готов это признать — Клара все-таки ему именно «нравилась». Простой интерес не мог довести до такой внимательности к столь человеческим и даже несколько неуместным мелочам. На одном только обычном любопытстве нельзя было так быстро привыкнуть к практически ненавистным прикосновениям. Всего этого было очень мало, чтобы Доктору захотелось кого-то обнимать. Так что… да, Клара ему нравилась и в общем-то этого можно было ожидать. Интересно, а нравился ли он Кларе? Она определенно была довольно общительной и легко относилась к разного рода физическому контакту… Насколько много для нее значили все те моменты, которые невольно застряли в голове у не слишком развитого в социальном плане Доктора?       Примерно в тот же момент, когда эта тема стала занимать его, Клара вернулась (хотя Доктор, кажется, пропустил момент, когда она ушла) и, положив ноутбук на стол, зачем-то встала прямо перед Доктором. Учитывая его мысли, ситуация казалась довольно неловкой. Когда он посмотрел Кларе в глаза, то на какое-то короткое мгновение показалось, что она с удивительной точностью поняла все, о чем он думал. И это тоже было неловко. Даже очень неловко. Наверное, Доктор никогда не узнает, действительно ли она все разгадала благодаря одному лишь взгляду, или нет. Но вот только тот факт, что Клара мило усмехнулась и, притянув Доктора к себе поближе, мягко поцеловала его в щеку, останется в его голове навсегда. Это было неожиданно, неловко, но все еще — как бы это ни было странно — приятно. «Странно, но приятно»… Кажется, это был замечательный девиз для их взаимоотношений. — У Мисси следующий раздел про васкульт, — так, словно бы она только что не нарушила одну из стоявших до этого границ, произнесла Клара. Кажется, договоренность распространялась на все «личные» жесты. В этом было разумное зерно, но… не думать о поцелуе было практически невозможно. — «Васкулит», — как-то подсознательно поправил ее Доктор и, нервно моргнув, незаметно качнул головой. В любом случае не нужно забивать мысли переживаниями относительно действий Клары. Лучше относиться ко всем этим странностям, как к странностям Мисси. За одним лишь только отличием: «нравится» к Мисси серьезно отличалось от «нравится» к Кларе, и Доктор совершенно не понимал, чем и почему. То есть, это должно было быть связано с тем, что первую он знает буквально всю свою жизнь, а вторую меньше месяца. Но в целом… сказать, что это было тем самым различием, Доктор не мог. На деле было что-то другое, и незнание не позволяло отвлечься от этих размышлений. Доктору нужен был ответ, и чем раньше он сможет его получить, тем лучше. — Я уже отчаялась прочитать у нее в тексте здравые мысли. Расскажешь про него? — тронув Доктора за плечо, чтобы привлечь его внимание, спросила Клара. И внезапно насущный вопрос перестал иметь значение. В некотором роде, все перестало иметь значение, и Доктор, незаметно для себя улыбнувшись, передвинул ноутбук к себе поближе и, читая глупый, до ужаса глупый текст, стал в уже привычной манере пояснять очевидные для него вещи. Все, что он знал сам. От артериита Такаясу до иммунокомплексных васкулитов, связанных с медикаментами. И Клара слушала, слушала и слушала, пока щека Доктора продолжала гореть из-за ее поцелуя.