Tears.

Первое, что в своей жизни помнит Карлос – ему три, он стоит на кладбище с отцом в этом нелепом чёрном детском костюмчике и плачет. На небе светит яркое солнце. Карлосу не понятно, как в такой день может быть настолько хорошая погода. Это от того, решает он, что мир не хочет провожать Её слезами. Вокруг снуют какие-то смутно знакомые люди. Они в полголоса разговаривают о чём-то. Карлосу совсем не нравится этот неприятный осуждающий тон. И хотя можно предположить, что они все тоже удивлены погодой, какая-то часть мальчика считает, что говорят они совсем не об этом. Голоса продолжают бубнить, но Карлос не особо вслушивается в слова. – Сильные не плачут, – говорит ему отец жёстким, натянутым голосом. – Ты должен быть сильным. И он старается. Изо всех сил старается стать таким. Шутит, когда ему больно. Смеётся, когда страх опутывает всё тело липкими щупальцами, не позволяя двигаться свободно. Карлос тщательно соблюдает данное отцу обещание, но никогда не упрекает других за слабости и слёзы. Им можно быть слабыми, всё хорошо. Он будет сильным за них. К несчастью, бывшие наёмники, побывавшие в горячих точках, оказываются никому не нужны. Даже правительству. Особенно правительству, если быть предельно честным. Поэтому, когда Амбрелла предлагает Карлосу работу, он с радостью соглашается. Больше никаких джунглей, общих котелков еды, жарких влажных климатов и песка в тех местах, о которых в приличном обществе говорить не принято. Контракт с гигантом фармацевтики интересен. Амбрелла предоставляет своим сотрудникам жильё и берёт абсолютно все расходы на себя. Действительно все, Карлос спрашивал. Корпорация же в свою очередь имеет право вызывать всех наёмников в любой удобный момент. Возможности отказаться, сославшись на усталость или плохое самочувствие, не предоставляется. Карлос считает это справедливым: он работает – ему платят. Всё честно. Но кто же знал, что обычное задание способно превратиться в такой кошмар? Командование, как всегда, никакой конкретики не дало. Рано утром взводу Дельта U.B.C.S. сообщили об утечке химических реагентов, в результате которых у жителей Раккун-сити начались галлюцинации и бред, вызвавшие панику и беспорядки. Основной задачей подразделения значилось: помощь гражданским лицам и доставка их в зоны эвакуации. Однако… «Сильные не плачут». Шепчет голос в голове Карлоса, когда он теряет союзников одного за другим. И от каждой такой потери хочется кричать до хрипоты, срывая голос. Они были знакомы всего ничего, какой-то год, или даже чуть меньше. Но они всё равно были его товарищами. Их гибель – шрамы на сердце Карлоса. «Сильные не плачут». Слова отца хорошо врезались в память. Карлос стискивает кулаки и, не раздумывая, бьёт по экрану компьютера, едва узнав о настоящих делах Амбреллы. Конечно, они вызвали U.B.C.S., ведь заражение города – совсем не утечка реагентов, а целенаправленное вредительство. Кому же убирать дерьмо за неудачным экспериментом, как не службе противодействия биологической опасности? И, естественно, Джилл была права: он работает на чудовищ. Точно. Джилл. Она сейчас в очень тяжёлом состоянии, на больничной койке, где Карлос оставил её, отправившись на поиски вакцины. У него нет времени на сожаление к себе и злость на Амбреллу. Ему нужно найти лекарство до того, как девушка умрёт или превратится в такое же чудовище, как и остальные люди в городе. Нет, Карлос мотает головой, отгоняя плохие мысли. Она не умрёт. Он обязательно спасёт её. Хотя бы её. «Сильные не плачут». Она бросается на него – последняя из выживших гражданских. Они с Джилл находят её прячущейся в одной из подворотен города и берут с собой. Она напугана, её всю трясёт от ужаса и, как выясняется потом, от лихорадки. Тупые, но не менее опасные от этого, зубы клацают почти у самого уха. Карлос принимает удар на штурмовую винтовку, отгораживаясь ею от женщины. Выглядит она ужасно, куда хуже, чем Джилл. Закатывающиеся глаза, раскрытый рот, исторгающий из себя жуткие, неприятные стонущие звуки, стекающая по подбородку слюна. Кожа уже начала отслаиваться, сползая даже от небольших и несильных ударов. Не ощущающая боли выжившая не замечает, но Карлос видит, как от удара винтовкой, у неё с руки слезает часть кожи, открывая вид на мышцы и кости под ней. Что бы там ни было в этом вирусе, действовал он быстро и безжалостно, превращая людей в монстров. – Отойди, иначе мне придётся выстрелить! – Карлос прекрасно знает, что, скорее всего, леди-зомби даже не понимает его слов, видя в нём только кусок мяса, который можно съесть, чтобы хоть ненадолго насытить непроходящий голод. И, тем не менее, он всё равно предупреждает её, прежде чем сделать одиночный выстрел по ногам. В его памяти всё ещё свежи воспоминания, когда она благодарно смотрела на него, кутаясь в тонкий армейский плед. И он не может их вот так выбросить. Его разум всё ещё не понимает тот факт, что больше той несмело улыбающейся женщины нет, а вместо неё лишь бесконечно голодное существо, желающее человеческой плоти. – Прошу, – шепчет он скользящим, срывающимся голосом, наблюдая, как даже с оторванной выстрелом ногой, зомби тянет к нему руки и хрипло дышит, провожая пустым взглядом оголённую шею. – Не заставляй меня. Я стольких уже убил… Карлосу страшно. А вдруг их можно было спасти? Вдруг все эти жертвы были напрасными? И хотя разум твёрдо понимает бессмысленность уговоров, часть мужчины надеется, что где-то глубоко-глубоко под поверхностью ужасного вида зомби, та выжившая женщина всё ещё слышит его. – Не… Не заставляй… Голос окончательно срывается. Впервые, за большую часть своей жизни, Карлос позволяет эмоциям взять верх. И вместе с тем, когда появляются первые слёзы, он просыпается в кровати, тяжело дыша и глотая спёртый воздух чужой квартиры. Карлос скатывается на пол, прижимаясь к холодному паркету лицом. Пытается восстановить дыхание, стискивает зубы, больно прикусывая нижнюю губу. И плачет. Плачет, закрывая голову руками, словно защищая её и себя от чего-то. Дверь комнаты распахивается. Быстрые и лёгкие шаги пересекают пространство, а рядом оказываются босые ноги. «Сильные не плачут». Сказал ему тогда отец, подразумевая, что никто не захочет иметь с ним дело, если он будет плакать и жалеть себя. Если он будет слабым и бесполезным. Если хоть когда-то слёзы окажутся на его лице. – Тшшш, – Джилл садится рядом, позволяет Карлосу положить голову на свои колени, расчёсывает ему волосы тёплыми пальцами. Не выдерживая этого простого, казалось бы, жеста, Карлос обхватывает талию Валентайн, прижимается лицом к её животу и натурально воет. Кричит так громко, что уши закладывает, а лёгкие начинают покалывать от недостатка кислорода. Майка Джилл намокает, но девушка всё равно не отпускает его. Растирает плечи и спину Карлоса и крепко притягивает к себе. Он встретил её там, в этом проклятом аду на земле. И, если честно, он не видел никого, кто был бы хоть вполовину силён так, как она. Возможно, в другой раз он бы точно улыбнулся этой мысли, они были одними из самых сильных людей в этом мире. Они пережили то, о чём другие никогда не слышали. Они выжили, они справились, несмотря ни на что, они всё ещё могли дышать, действовать и жить. Разве это не делает их сильными? И тогда Карлос понимает – его отец был неправ. Сильные люди могут плакать. Но их отличие от слабых в том, что они продолжают двигаться к цели. Через боль, через страх и через слёзы. Сжимая руку Джилл, слушая её успокаивающий тон голоса, когда она начинает напевать ему какую-то песню, Карлос знает – он никогда не остановится больше. Полное уничтожение Амбреллы. Война с биотерроризмом. Спасение простых людей от лап чудовищ. Неважно, какая именно будет цель. Важно то, ради кого он будет это делать. Ради неё. Ради Джилл.