Расслабься, хён

Ночной Сеул горел всевозможными вывесками, фонарями и светился краше, чем новогодняя ёлка. У Юнги был трудный, сука, день. Мало того, что из-за болезни Намджуна пришлось отложить запись альбома, так ещё и настроение было ниже плинтуса. Хотелось есть, спать и, немного, трахаться, чем он не грешил в последнее время. Не до того было. А спермотоксикоз напоминал о себе раздражительностью и неожиданными стояками. Как например сейчас, когда он, чёрт бы побрал мелких и жёнушку-не-жёнушку Сокджина, припёрся к лидеру с тяжёлыми пакетами наперевес. Но, всё же, Мин не мог злится на Джуна, ибо тот был не виноват в страданиях старшего. Почесав репу и переминаясь с ноги на ногу, он нерешительно постучал в дверь, после чего сразу вошёл. — Юнги-хён? — раздался могильный треск обычно грубого, но приятного голоса лидера.- Ты что тут делаешь? Намджун вывалился из импровизированного кокона одеял, пытаясь встать и распластался на полу. Видок у парня был потрёпанный: синяки под глазами, нос красный, как у алкаша, от насморка, щёки впали, на голове гнездо, глаза выдавали степень дезориентации в пространстве. Юнги лишь вздохнул, роняя пакеты на пол и подошёл к мистеру убьюсь-сам, поднимая того и придерживая, чтобы посадить на диван. — Принёс лекарства и еды, а то ты тут помрёшь в самоизоляции, а мы и знать не будем, ибо каждый боится к тебе заходить. Болеть — непозволительная роскошь, учитывая, что скоро камбек.- заключил Мин, не со зла, но в довольно грубой форме, отчего Джун улыбнулся. — Спасибо. Ты ведь знаешь, что я в плане здоровья так не косячу обычно, но в этот раз не пронесло.- будто кто-то пенопластом шуршит, а не говорит, ей богу. — Я блядь тебя слушать не могу.- ворчит старший, перебирая лекарства и доставая бутылёк с вязким сиропом, тут же открывает его и протягивает лидеру.- С горла пей, минимум глотка 3. — А если аллергия? — настороженно спрашивает Джун, на что слышит хмыканье, и всё же исполняет «просьбу» хёна. — Короче так, я пиздец устал, но ты, видимо, лечиться самостоятельно не будешь, так что вставай, иди в душ и переоденься, а я пока тебе поесть сварганю.- подтверждая свои слова действиями, Юнги понёс пакеты на кухню, тут же втягиваясь в процесс распаковки и не обращая внимания ни на что вокруг. Джун лишь вздохнул, поднимаясь и на ватных ногах прошлёпал в ванну. Мыться не хотелось, так как озноб бил покруче, чем занятия по 6 часов в тренажёрке. Но спорить с хёном, который хуже упёртого барана, было бессмысленно. Собравшись с силами, парень всё же снял с себя одежду и включил воду. Подставляясь под горячие струи, он помыл голову любимым шампунем с запахом кокоса и лайма, смыл пену и ещё минут 10 бездумно стоял, грея кости, наслаждаясь приятным ощущением чистоты. Юнги же, в свою очередь, как только младший скрылся за дверью, стал злиться на собственный организм. Такой домашний, милый и заспанный Намджун — слишком. Для его тела, которое выдаёт эрекцию только на мужчин, что, собственно, парень не считал чем-то позорным, реагировало на лидера похлеще, чем на миниатюрную булочку Пак Чимина, которого старший последний раз трахал n-ное количество месяцев назад, пока Паку не захотелось чего-то большего, что в их случае никак не могло быть. Так и жил бы Мин Юнги, да дрочил в гримёрке перед концертами и фансайнами, чтоб не встал ненароком, но стоило ему представить лидера, который прижимается сзади, спрашивает, что на ужин, нежно гладит по рёбрам, пробираясь под майку и здравствуйте, я извещаю вас, мистер Мин, что у вас железобетонный стояк в трусах, сделайте с ним что-нибудь, иначе он грозит опозорить вас перед Ким Намджуном, благодарим за внимание, идите к чёрту. И да, да блядь, Юнги стыдно за подобные мысли. Но деваться некуда, раз остался. Накормит, положит спать, а потом бежать домой и неистово дрочить до мозолей. У Мин Юнги свои долбанутые фетиши, а ещё daddy-кинк и Ким Намджун попадает по всем слабым точкам со стопроцентной точностью. Да ещё пол года назад "дедуля" даже не думал о монстре разрушений в таком ключе, ещё пол года назад он был активным активом, втрахивая Пака в матрас, без какого либо намёка на то, что когда-нибудь захочет вытрахать душу из Джуна, ещё пол года назад он был удовлетворён всем, но, блядь, потом всё точно пошло по пизде. И, самое забавное, репер сам не понимал с какого момента эта воображаемая, необъятная «пизда» накрыла его куполом. Нервно теребя пачку рамёна, Юнги не сразу заметил Намджуна, который вышел посвежевший, приятно пахнущий и… Ну вот за что Мину такие страдания? Вышел только в одном полотенце на бёдрах. — Тебе помочь? — прохрипел парень, вопросительно приподняв бровь. А Юнги помощь не нужна, можно прям счас ложкой вскрываться, ей богу, ну вот закон подлости в действии. «Помоги мне, папочка» — проносится в мыслях Мина, отчего даже самому не верится, что ТАКОЕ мог подумать. Репер залипает на чужое тело, оголодало осматривая косые мышцы живота, плечи, грудь, бицепсы, по которым всё ещё стекали капельки и испарина смотрелась просто крышесностно на коже цвета абрикосового щербета. Да ну ёбтвоюмать, жизнь в штанах итак чуть только начала спадать, а тут афродизиак в чистом виде и снова здравствуйте, сообщаем вам. бла-бла-бла. — Что ты сказал, хён? — Намджун пощёлкал пальцами перед лицом репера, после чего тот, словно в жопу жаленный пчелой, встрепенулся, подскочил и поспешил ретироваться в комнату, бубня под нос. — Хён, ты чего, я тебя смущаю? — с ухмылкой спросил Ким. — Ты невероятный дубина. Кто, блядь, когда болеет, ходит в таком виде? Я его тут лечить собрался, а он щеголяет чуть ли не в чём мать родила, — усердно роется в вещах, наконец найдя халат, вытаскивает его из-под груды одежды, — Окно открыто, сквозняк херачит, а ты..- он затыкается на полуслове, так как сзади к нему прижимаются, крепко обвивая талию и зарываясь носом в волосы на макушке.- Э. Ты чё творишь? — Холодно, хён.- улыбается Джун, — А ты тёплый.- лидер медленно передвигает возмущающегося Юнги и они падают на диван.- Из истории знаю, что в древние времена, чтобы согреться, люди обычно очень плотно прижимались друг к другу. Полностью голые. И выживали. — Из какой истории, мать твою, из Псковского порно*? — разъяренно протестовал Мин.- Ты, блядь, не пушинка, я счас задохнусь нахуй. Что с этим лидером не так? Юнги пришёл навестить, поесть приготовить, поддержать морально, проследить, чтобы лечился, а тут на тебе. Уроки выживания, ёбана, с наглядными примерами. Мину не неприятна близость Джуна, он только не понимает, что этим хочет сказать лидер. Потому, кряхтя, предпринимает попытки развернуться на все 180 и быть лицом к лицу с младшим. С третьей у него всё же выходит и ладонь сразу оказывается на лбу лидера. — Да у тебя жар, умник.- обеспокоенно глядя в глаза, заключает Мин.- Тебе нужно срочно принять лекарства и.. — Ты такой красивый вблизи, хён.- улыбается Джун, на что старший закатывает глаза. — Ну вот, что я тебе говорил, нехер ходить в таком виде по дому. Уже бред и галлюцинации начались.- он снова пробует выбраться из загребущих объятий, в ответ на что его ещё сильнее сжимают в руках. — Это не бред, Юнги-хён.- ладонью прикасается к щеке, оглаживая большим пальцем, а Мину конкретно сносит голову от этого «не бред» и «Юнги-хён». Но он бы не был собой, если бы так легко мог терять контроль. В конце концов он старше, мудрее и.. о, стояк привет, давно не виделись! Шуга думает, что хоть боль отрезвит его, потому кусает губы, когда лицо Джуна близко, когда дыхание чувствуется на коже. - Ты меня заразишь, извращенец.- предпринимая последнюю попытку к бегству, что не увенчалась успехом, произносит старший, и сдаётся. Да-да, вот так просто. Не ну а что он может сделать? Дрыгаться его достало, член колом в штанах стоит, туша над ним не подъёмная, он устал. - Хён...- шепчет Намджун на ухо, заставляя табун мурашек пройтись от шеи до пяток, пробираясь под водолазку старшего пальцами,- Помоги мне, хён. Суициднуться ложкой? О, что вы, нет, давайте лучше глок 24**, и стреляйте. Дважды. Всё равно люди - дебилы и спишут на суицид. Да от того, что происходит, Юнги сам готов всё на суицид списать, только сделайте что-нибудь с невменяемым парнем над ним, а после поместите в дом для душевнобольных, и он любые бумаги подпишет. Но никто не приходит на помощь, а Намджун впивается в губы хёна, с остервенением сминая их в поцелуе. Его самого колотит от желания и знобит слегка, но, чёрт возьми, неописуемо приятно. Юнги не отталкивает, лишь жмурится, податливый весь, плавится, словно сахар в чашке горячего чая. Но, блядь, это нихуя не чай, это - ебучий котёл в Аду, в который вкинули и сказали:"Варись!" Ебал Юнги всю эту ситуацию конечно, но чистое любопытство подначивало на более откровенные действия и посмотреть, что же будет дальше. И вот, теперь старший жадно отвечает на поцелуй, пальцами в волосы лидера зарывается, тянет их, ноги в стороны разводит, обхватывает чужие бёдра, пока на своих ощущает голодные касания, а ещё чувствует сквозь джинсы, как чужое возбуждение в ягодицы упирается, ёрзает сам, забываясь в ощущениях. Намджун переходит поцелуями на шею, кусает ключицы, а у старшего тахипноэ***, он ещё сильнее вытягивается, подставляется. На молочной коже остаются метки-следы, которые ой как не понравятся менеджеру, но потом, всё потом. Лидер уже давно остался без полотенца, как и его хён - без одежды. От Намджуна пахнет ахуенно, его кожа горячая, липкая слегка от пота, а руки так афигенно смотрятся на молочных бёдрах Юнги - они прекрасно дополняют друг друга. Ким сходит с ума, снова и снова врываясь в жаркий рот своего друга, своего любимого хрупкого и ворчливого хёна, заботливого, но скупого на эмоции. Сколько грёбаных лет он мечтал об этом, сколько раз хотел его до звёздочек в глазах, когда тот, казалось, даже не замечает этих взглядов. Да и Джун прекрасно знал, не дурак и не слепой ведь, какие отношения были у Чимини и Юнги. Счастье хёна дороже своего, потому не лез, смиренно терпел, хоть иногда выходило криво и руки сами тянулись к парочке, чтобы разделить, мол:"Фансервис - хорошо, но здесь камеры, так что не переусердствуйте." И вроде Ким Сокджин всегда под боком, их даже отцом и матерью Бантан кличут, но Сокджин высокий, широкоплечий, угловатый слегка и слишком самовлюблённый, хоть и попытки переспать у них были. Попытки. Потому что единственный, кого хотел Намджун был и будет его маленький хён. Только если бы тот, о ком идёт речь, узнал эти мысли, то лидер бы скорее всего сейчас остался без детородного органа. Шуга пытается поменяться с младшим местами, быть сверху, и тут же понимает, что жизнь, сука, несправедлива. Именно таким же образом он обычно вылизывал и ласкал Чимина, который, на минуточку, был пассивом. До него доехало поздно, а точнее, только тогда, когда Джун, наспех облизав собственные пальцы, потянулся к колечку мышц парня. Мину не нравилось, он не видел себя снизу. НИКОГДА. Почувствовав замешательство старшего, Намджун начал ласкать соски парня, не забывая при этом целовать влажно и властно. Он аккурат протолкнул палец, отчего тело под ним сжалось, не желая такого развития событий. - Расслабься, хён, я не сделаю тебе больно.- как в бреду шептал перевозбуждённый лидер, на что Юнги пытался отстраниться, но его силком удерживали на месте. Намджун устал ждать. Он терпеливо прижимал старшего к своему телу, двигая пальцем, то вгоняя поглубже, то почти полностью вынимая. Затем добавился второй, а Мин сдался в очередной раз. - Хён, пожалуйста, я тебя умоляю, расслабься, иначе будет больнее.- целуя губы, нос, полуприкрытые веки, щёки, просил Ким. - Я тебе блядь не неженка, я актив, милый, так что не тяни кота за яйца, слушать противно.- выпаливает старший, резко подаваясь всем естеством на пальцы, причиняя себе тем самым огромный дискомфорт. Когда Юнги был уже достаточно растянут, а три пальца легко входили, Намджун вынул их, приставляя головку и вводя член наполовину. Он старался привыкнуть к узости хёна и не сорваться на резкие движения, давая привыкнуть к своим размерам. Юнги же злился, ему было больно, гордость в горле комом засела, но ноги он развёл шире, сам потянулся за поцелуем, резко двигая бёдрами вниз, насаживаясь полностью, отчего прокусил губу младшего и сорвался на стон. - Не мешкай, папочка.- ехидно улыбнулся Мин, отчего у Джуна сорвало крышу и он начал вколачиваться в податливое тело, сжимая бёдра до синяков и загоняя по самые яйца. Потные тела, пошлые шлепки, запах секса, низкие стоны Юнги и громкие вдохи и выдохи младшего. Перевернув хёна на живот, и заставляя выпятить задницу, лидер выбивает первый протяжный, громкий стон, продолжает втрахивать своего хёна только в таком положении, а тот в позвоночнике прогибается, виляет попой, пытаясь подстроиться под ритм, что не удаётся. Джун прикусывает позвонки, ласкает длиннющими пальцами набухшие соски, проходится языком по лопаткам и вгрызается в шею, а старший подмахивает бёдрами, откровенно скулит, когда член попадает по простате, цепляется за простыни, трётся о них своим возбуждением в надежде быстрее кончить и младший понимает его без слов, принимаясь надрачивать в такт фрикциям. Мин плавится, кричит, кусает обивку подлокотника, а лидер оставляет следы от пальцев на белой заднице, оттягивая половинку и смотря, как здорово смотрится хён на его члене, ускоряется, не пытается сдержать рыки, как вдруг тело под ним начинает дрожать, мышцами охватывая плоть и сжимая до белых пятен в глазах. Юнги кончает, откидывая голову назад, выгибаясь как кошка, пачкает спермой многострадальный диван, который теперь только в химчистку остаётся отправить. Парня трясёт от непрекращающихся движений внутри, он обмякает, ногтями врезается в покрывало, пытаясь отдышаться и привести сердцебиение в норму. Делая заключительные толчки, Джун изливается внутрь, совершенно не заботясь о последствиях и выходит, наваливаясь на спину хёна. У него шум в голове, он беспорядочно целует плечи, шею и прижимает за талию ближе, перекатываясь вместе с Юнги на бок, поглаживает его впалый живот. - Ты дурак блядь.- устало говорит Мин, не утруждаясь добавить хоть каплю злости в свои слова.- Теперь придётся ждать, пока сперма не выйдет, иначе все трусы засрутся. - Не ворчи, хён.- перевешиваясь через парня и коротко целуя в губы, бурчит Намджун и отстраняется, но его грубо притягивают обратно, углубляя поцелуй и вот они возвращаются в ту же позу, с которой начался их секс. *** - Да, менеджер, Намджун уже поправился, но у него аллергия пошла от одного из лекарств и потому пока рано продолжать запись альбома. Что? Юнги? А, Юнги три дня назад зашёл его проведать и приготовить поесть и заболел. Да, простите нас, менеджер, но ещё неделю мы не можем продолжать свою деятельность и запись. Надеюсь на ваше понимание.- Сокджин положил трубку, тяжело вздохнув, и направился на кухню, где продолжил готовить обед для двух идиотов, которые феерично отлёживаются у Намджуна. *** - Я заболел из-за тебя, шланг.- бубнит Мин, укутываясь в одеяло по самый нос и принимая горячую кружку из рук лидера, который только легонько чмокает парня в щёку. - А я выздоровел, но из-за сиропа началась аллергия, а потому мы квиты.- парировал тот, обнимая старшего и улыбаясь ещё ярче.

У Юнги температура 38.6, Намджун покрыт красными пятнами. В общем да, долечились...