В нашей школе, в нашем классе

До Нового года оставались считанные дни. Школа жила радостным предвкушением праздника и подготовкой к нему. Напрасно учителя твердили, что надо успеть в последние деньки подналечь на учебу и исправить четвертные оценки. Что уж там! Полгода проучились, что уж за неделю-другую изменится! В каждом классе в углу или на подоконнике стояла маленькая елочка, в актовом и спортивном зале — большие елки. В каждом классе проходил конкурс на самый красивый новогодний плакат, самое оригинальное поздравление, самую необычную игрушку… — А мы с тобой что придумаем к празднику? — спросила Даша у Ани. — А мы должны что-нибудь придумать? — Ну конечно! Многие ребята готовят всякие выступления, кто песни, кто фокусы… А мы с тобой как-никак ведьмы! Прозвищем «наши ведьмы» девочки очень гордились. Книгу они давно изучили, разобрались, что такое «водяная баня», выучили чуть ли не весь справочник-определитель местных растений и успешно освоили большинство рецептов. Вот, правда, с эликсиром красоты так ничего и не получилось — девочки так и не придумали, как им добыть поллитра свежего кошачьего молока… — Можно какие-нибудь фокусы показать, — предложила Даша, — превращать что-нибудь… во что-нибудь, превращательным зельем. Аня задумалась, покачала головой. — Нет, — возразила она. — К нашему превращательному зелью все уже привыкли. Даже пользуются, когда кому-нибудь нужно что-то необычное. Этим мы уже никого не удивим! Может, лучше устроим иллюзию, ну, вроде мультфильма? Что-нибудь про природу или про разные красивые места? — А как мы это устроим? — живо заинтересовалась Даша. — Очень просто! Надо распечатать красивые картинки из интернета, а потом обрызгать их 3-дэшным зельем пополам с воображательным и на свечке нагреть! Вообще-то в книге это зелье называлось по-другому, но девочки предпочитали свои названия, простые и понятные. Даша задумалась. Комбинировать зелья между собой они начали совсем недавно, и попробовать такое сочетание было бы интересно. — Нет, — сказала она с сожалением. — Не пойдет. Дима с Саней через форточку времени наснимали фотографий, что было на этом месте в Новый год в разное время. Тысячу лет назад, пять тысяч, двадцать тысяч… У нас интереснее не получится! — Это точно, — со вздохом согласилась Аня. — Можно сделать вроде салюта, — неуверенно сказала Даша. Впрочем, она и сама понимала, что это как-то несерьёзно, искрящееся зелье было одним из самых простых рецептов. — Салюты будет Влад делать, он уже второй месяц в химическом кружке занимается, — возразила Аня. Они помолчали. — Мы неправильно думаем, — сказала наконец Даша. — Мы думаем о том, что мы можем сделать. А надо думать, что мы хотим. Надо сначала поставить цель, а потом думать, как это сделать. — Ну и чего мы хотим? — спросила Аня и тут же сама себе ответила: — Я вот хочу, чтобы, знаешь, как на картинках в книжках, вокруг ёлки вперемешку с нами были всякие зайчики, лисята, медвежата… Можно оживительным зельем побрызгать на картинки или на игрушки. — Можно, — согласилась Даша. — А потом мы что с ними делать будем? С зайчатами и лисятами? В живом уголке всем места не хватит! — Ну, можно обратно в картинку или игрушку… — Обратно? После того, как они живыми были? — Да, это нехорошо, — признала Аня. — И вообще, я не хочу лисят и зайчат, и тем более медвежат, — продолжила Даша. — Я хочу, чтобы не наш школьный зал, а такой, знаешь, как во дворце, чтобы весь из мрамора, с золотом и с зеркалами, и люстры как во дворце, и много-много света. И чтобы мы все танцевали вальс, как в кино! — А ты умеешь танцевать вальс? — поразилась Аня. — Ну, не умею, и что? Мы же говорим — чего бы мы хотели! Девочки опять задумались. — Нет, — снова вздохнула Аня. — Ничего у нас с тобой не получится. Видишь, ты хочешь настоящий бал, как в кино, а я — разных зверят, как в мультике. Все же разного хотят! Ну и как тут выбрать? — Я поняла! — воскликнула вдруг Даша. — Я придумала, я поняла! Ты правильно сказала — все хотели бы разного, и невозможно выбрать одно, чтобы оно всем-всем подходило. Ну так, значит, и не надо выбирать! Надо сделать так, чтобы для каждого, не для всех, а для каждого! Аня с удивлением посмотрела на подругу — а потом тоже сообразила. — Здорово! А как? — Сейчас придумаем! И они в четыре руки стали торопливо перелистывать книгу. Хорошее зелье сделать непросто, особенно зимой, когда многие ингредиенты недоступны. Конечно, девочки постарались летом подготовить запасы — насушили несколько охапок разных трав и целую банку разных насекомых. Казалось, они все учли и ко всему подготовились. Однако, как водится, всегда чего-нибудь не хватало. — Тут написано — стрекоза «большое коромысло», а у нас такой нет! — А у нас какие? Мы же ловили стрекоз, я помню! — Я посмотрела в определителе — у нас малые коромысла. — Ну, давай попробуем вместо одного большого два малых положить! — Цветы ромашки, сорванные на закате… А мы когда рвали? — Не помню… Днем, наверное. Летом закат бывает поздно. — И что же делать? — Я знаю! Смотри, у нас же ромашка полностью, со стебельками, с листиками. Ну вот, давай теперь сорвем с них цветки. На закате! — А сработает? — А почему нет? Там же не сказано, чтобы сорванные на летнем закате! — Выжимка лепестков жасмина… А у нас он есть? — Нету у нас жасмина и быть не может! Потому что он у нас не растет. — Как не растет?! У нас в палисаднике цветет, и в сквере рядом с площадью тоже! — Это не жасмин, а чубушник! Я недавно прочитала. А жасмин — это совсем другое растение, даже не родственник. — А все говорят — жасмин! Может, тот, кто эту книгу писал, тоже не знал, что это чубушник. — Может, и не знал, только из сухих цветков мы никак выжимку не сделаем. — А я придумала! Эту выжимку наверняка используют для аромата. Ну, в производстве… в духи, в одеколон… в мыло. Вот у меня есть мыло «Жасминовое», давай от него отрежем кусочек! Потом все это настаивалось, кипятилось, остужалось на морозе… — Процедить через разноцветную шелковую ткань… У моей мамы есть платье из крепдешина! — Так ведь надо шелк! — Глупая ты, крепдешин — это и есть натуральный шелк! Даша подумала, покачала в руках кастрюльку. Внутри был мутный отвар темно-бурого цвета, пахнущий мылом, ромашкой и жасмином. — А какого оно цвета? — Белое, и зеленое, и немного желтое… — И ты хочешь через него ЭТО процедить? Твоя мама нас потом убьет. Аня обмакнула в жидкость палец, посмотрела на него и поняла, что подруга права. Она многим была готова пожертвовать ради славы самой крутой ведьмы — но не настолько! — А вот смотри, у куклы платье, тоже шёлковое! — Но это же искусственный шелк! — Ну и что? Тут не сказано, чтобы натуральный! — А вдруг с искусственным шелком получится не по-настоящему? — Так нам и не надо настоящее! Нам иллюзию надо. — А ведь и правда!

***

Школьный зал был полон веселых, нарядных детей. Посредине стояла огромная, до самого потолка, и очень красивая елка, все стены сплошь были завешаны гирляндами и плакатами, окна разрисованы «инеем», с ламп свисала мишура. Шумные подвижные игры сменялись веселыми конкурсами, потом все танцевали как могли под зажигательную музыку, почти как на дискотеке у старшеклассников, а между танцами ребята выступали — кто с фокусами, кто с песней, кто с акробатическими трюками. Света играла на скрипке, а вокруг нее на столах, на стульях и прямо на полу были расставлены горшки с комнатными растениями, их со всех кабинетов собрали, так, что получился прямо как кусочек сада. И Света играла «Вальс цветов» Чайковского, а амариллисы, цикламены, «декабристы» и даже «березка» на глазах расцветали, разворачивали лепестки, чуть покачивая чашечками в такт музыке. Дима и Саша наделали много-много фотографий через форточку времени, смонтировали из них ролик, принесли в зал проектор и направили его прямо на стену. И среди мишуры и новогодних плакатов оживали картины сначала совсем древнего, а потом старинного мира. Влад, наряженный как сказочный чародей, что-то переливал и пересыпал из одной пробирки в другую, и из-под его рук сыпались разноцветные искры, клубился цветной дым, обычная веточка на глазах покрывалась кристаллами, словно снежным инеем, а на подносе из ничего вырастала почти настоящая елочка. Аня и Даша вместе со всеми радовались этим маленьким чудесам, смеялись и аплодировали. Но и тревожились. — Мы опозоримся, — волновалась Аня. — У всех так здорово получается, а мы ведь даже не попробовали толком! Ничего не получится, и мы опозоримся, над нами смеяться будут! — Ну и ладно, — утешала ее Даша. — Пусть посмеются, мы скажем, что это был юмористический номер. Она и сама волновалась, но старалась скрыть это. Бояться вдвоем — ничуть не легче, чем одной. Даже хуже, потому что двое пугают друг друга. Наконец настал их черед выступать. За двадцать минут до срока они выскользнули из зала в тесную кладовку, которую сейчас использовали как гримерку и реквизиторскую, и переоделись в карнавальные костюмы — Аня прекрасной феей, а Даша злой колдуньей. В свое время учительница долго убеждала их, что красивее будет, если они нарядятся в одном стиле. — Конечно, красивее, — соглашалась Аня. — Пусть Даша будет феей цветов! Крылья можно из гофрированной бумаги сделать, я умею. — Ну правильно, в паре лучше, — Даше тоже не спорила. — У меня еще черная ткань осталась, можно еще один плащ сделать. А шляпу из бумаги склеить нетрудно! В конце концов Мария Ивановна махнула рукой. — Наряжайтесь как хотите, упрямицы! И добавила не совсем понятное: — Получится единство и борьба противоположностей. И вот ведущий объявил их номер, и девочки вышли к елке. И переглянулись в растерянности — текст для вступления они приготовили, а кто именно выучит его и будет с ним выступать — не договорились. — Мы хотели… — Поздравляем… Они заговорили разом. И так же одновременно замолчали, смущенно глядя друг на друга. — Ну говори же, раз начала, — прошептала Аня. — У тебя лучше получится, и вообще поздравлять должна добрая фея, — так же шепотом возразила Даша. И они снова замолчали. Зрители уже начинали пересмеиваться. Кажется, предложение Даши насчет юмористического номера было не лишено смысла. И тогда Аня решила — в конце концов они же не в разговорном жанре выступают! И молча достала садовый опрыскиватель, украшенный блестками и бумажными цветами. Вслед за ней и Даша достала свой, покрашенный черной краской, с нарисованными черепом и костями. В зале запахло жасмином, ромашкой и чуть-чуть мылом. А потом зал стал меняться. То есть нет, он оставался таким же, только увеличился в размерах в несколько раз. Или нет, не увеличился, а как-то… расслоился, что ли. Это был все тот же зал, но если всмотреться внимательнее, то оказывалось, что это кусочек диких джунглей, а если посмотреть чуть-чуть искоса, то становилась видна улочка средневекового города. И дети, которые только что толпились рядом, вдруг оказались все в разных местах… Аня и Даша смотрели, раскрыв рот. Они и сами не знали, как сработает это зелье. По мостовой мимо двухэтажных домиков с остроконечными крышами прошли быстрым шагом несколько человек в мушкетерских плащах, в одном из них девочки узнали Саню. В огромной лаборатории среди множества самых непонятных приборов сидел над микроскопом Влад, серьезный и внушительный, в белоснежном лабораторном халате, а напротив него что-то высчитывал на компьютере такой же серьезный Дима. По скалистой тропинке пробирался отряд воинов в доспехах, как у Одиссея на обложке книги, и в командире отряда девочки с удивлением узнали Лерку из параллельного класса. Света стояла среди темных елей в густом и мрачном лесу, играя на скрипке, а вокруг сидели волки, огромные и клыкастые, и молча слушали, не сводя с нее глаз. Над океаном кружился Леня, падал к волне и вновь взмывал вверх, словно альбатрос, и за спиной у него были два огромных серебристых крыла. В беломраморном зале несколько пар кружились в самом настоящем вальсе, и Даша сделала было шаг вперед, к ним — но остановилась. Мушкетеры уже успели поладить с ахейцами, и теперь они вместе сражались с каким-то чудовищем… нет, не с каким-то, а с чудом-юдом о семи головах. А потом вдруг все это разом исчезло. Так, словно телевизор выключили, только запах ландыша остался. Мгновение все стояли, ошеломленные, потом кинулись к «ведьмам». — Вот здорово! — Самый лучший праздник получился! — И как вы только додумались! Потом девочки выскользнули из зала. Сидели в раздевалке, молча смотрели в окно. Тут их и нашли Мария Ивановна. — Что грустите? Не вынесли бремени славы? Они обернулись. — Мы не грустим, — серьезно ответила Даша. — Мы очень даже довольны! — Мы радуемся, — согласилась Аня. — Мы же эту комбинацию сами придумали! — Так в чем же дело? — Мария Ивановна внимательно разглядывала девочек. — Как-то вы не похожи на довольных и радостных. — Да просто непонятно, — пожала плечами Даша, — почему на нас-то не подействовало. — Даже как-то обидно немного, — добавила Аня. — Мы сначала думали — может, нам все это привиделось, так ведь нет! Мы спросили у других — все правильно, это мы и видели… — Обидно? — удивилась учительница. — Но разве что-нибудь другое вас больше обрадовало? Разве это не здорово — что у вас такое получилось, что вы всем такую радость устроили? — Здорово, конечно, — кивнула Аня. — Очень здорово! Просто непонятно… Мария Ивановна вдруг улыбнулась. Обняла обеих сразу, прижала к себе. — Девочки вы мои, это же замечательно — что для вас по правде все оказалось радостнее, чем можно придумать, что вы даже вообразить ничего лучше этого не смогли! Зачем вам придуманное счастье?