Так решила магия

POV Гарри Я проснулся на чем-то мягком и приятном, укрытый одеялом до самой шеи. Мне очень хотелось рассмотреть, где я, но глаза было страшно открыть. Моего носа касались приятные запахи трав - так пахнет летом,как после того, как я заканчивал стричь газон перед домом. Еще пахло чем-то горьким, как кофе, который пил по утрам дядя Вернон. А еще мне было очень жарко, но скинуть с себя теплое и легкое как пух одеяло я не решался. Вдруг на меня нахлынули воспоминания: пьяный дядя Вернон, избиение, сломанная рука и очень сильная боль во всем теле. А потом я уснул, перед сном пожелав, что бы мне кто-нибудь помог. Резко откинув одеяло в сторону, я сел на кровати. Голова закружилась и начала болеть, меня затошнило, но я упрямо остался сидеть. Спустя пару минут я открыл глаза, которые были закрыты, и осмотрел комнату, в которой находился. Тёмно-синий ковер, на котором улавливались белые вспышки. Если долго смотреть, создавалось впечатление звёздного неба. Немного более светлого оттенка бархатные обои на стенах, несколько незамысловатых пейзажей, потолок был серовато-синего цвета. Одна из картин сильно отличалась от всех остальных. На ней были изображены черный грифон, который шутливо нападал на золотисто-красного феникса. Птица все пыталась сбежать, но безуспешно. Больше всего меня удивило, что эта картина двигалась! Я настолько увлекся рассматриванием картины, что пропустил момент, когда в комнату вошёл смутно знакомый мужчина в свободной белой рубашке и узких, стального цвета, брюках. — А, ты уже проснулся. Полтора дня проспал. Я уже и все зелья приготовить успел, — мужчина спокойно смотрел на меня, медленно подходя к кровати. — Кто вы? И где я? — я старался, чтобы мой голос не дрожал от накатившего на меня страха, но, похоже мужчина все равно это заметил. — Мое имя Геллерт Гриндевальд. Сейчас ты находишься в моем доме. Я принес тебя сюда пару дней назад, — незнакомец продолжал говорить так же спокойно, — болит что-нибудь? — неожиданно спросил он. Я отрицательно покачал головой, которая снова закружилась. — Есть хочу, — почему-то, несмотря на мое детство, я хотел верить этому мужчине, — что я должен буду делать в вашем доме, господин? Мужчина удивлённо посмотрел на меня и несколько раз медленно моргнул. — Что мне делать, чтобы заслужить еду? Я умею готовить, убираться, стирать, гла… — Молчи! — зло проговорил мужчина. Я отпрянул от него и забился в самый дальний от него угол, прикрывая голову. «Все взрослые одинаковые, — к глазам подступили слезы, — никому нельзя верить». Я упорно боролся со слезами, стараясь не показывать, насколько мне страшно. Бить будут больнее, если поймут, что плачу. — Ну что ты… — я услышал приближающиеся ко мне шаги и шарахнулся в сторону, пытаясь оказаться подальше от этого страшного человека. Мужчина перестал идти ко мне и глубоко вздохнул. "Он не собирается меня бить?" Мне так хотелось поверить в это, но я знал: верить нельзя. Дядя Вернон тоже так делал: говорил, что бить не будет, а потом, когда я успокаивался, бил по голове или в живот. На этот раз я не поверю. — Ты здесь будешь лечиться, учиться, расти. Никаких обязанностей. Никаких наказаний, кроме как тех, которые ты заслужишь. Понимаешь? — я слушал эти слова и отказывался верить. Взрослые не меняются. Здесь все будет так же, как у Дурслей. Или… Или может быть я сплю? Правда! Я сейчас проснусь, и не будет этой комнаты, этого мужчины. Только мой чулан, боль и работа по дому. Но лучше так, чем поверить этому человеку, что все может измениться. Я укусил себя за запястье и вскрикнул от боли. «Я не сплю?! " Конец POV Гарри POV Гриндевальд Оповещающие чары сработали около 10 утра. Я спокойно закончил варить последнее модифицированное мной зелье желудка, помогающее ему медленно восстанавливаться и переваривать пищу. Потушив под хрустальным котлом огонь, я оставил зелье остывать. Чтобы реакция ингредиентов прошла успешно, оно должно остывать медленно. Убирая остатки ингредиентов и инструменты без помощи магии, я наблюдал, как зелье из алого становится сначала розовым, а затем и прозрачным. Удовлетворенно кивнув, я разлил полностью готовое зелье по стеклянным флаконам с плотно притертыми крышками. Оглядев уже полностью убранную лабораторию, я снял фартук из кожи гигантской саламандры, которая защищает от огня, и респиратор, без которого нельзя работать с зельями. Ядовитые пары могут быть смертельно опасны. Я быстро вбежал по лестнице и широким шагом прошел по коридору к комнате, в которой спал мальчик. Дверь в комнату была приоткрыта, и я стал наблюдать. Ребенок сидел и рассматривал ту самую картину. Не забыть приказать Мори уничтожить ее. — А, ты уже проснулся. Полтора дня проспал. Я уже и все зелья приготовить успел, — распахивая дверь и входя в комнату, размеренно проговорил я. — Кто вы? И где я? — напуганные, широко раскрытые глаза уставились в мои. — Мое имя Геллерт Гриндевальд. Ты находишься в моем доме. Я принес тебя сюда пару дней назад. — объяснил я, — болит что-нибудь? — задал я вполне логичный вопрос. Ребенок так замотал головой, что мне показалось, что она у него сейчас отвалится. — Есть хочу, — коротко ответил мальчишка, — что я должен буду делать в вашем доме, господин? Эти слова ввели меня в ступор. Я молча уставился на ребенка и пытался подобрать слова, чтобы объяснить ему что он больше никогда не будет заниматься этим. — Что мне делать, чтобы заслужить еду? Я умею готовить, убираться, стирать, гла… — он что, подумал, что я придумываю ему задания?! — Молчи! — я разозлился не на шутку. Как он мог подумать, что я держу маленьких детей как прислугу? Мой выкрик напугал мальчишку. Он забился к изголовью кровати и сжался в маленький клубок, — ну что ты… — заметив его реакцию, попытался успокоить его я, говоря мягким голосом — Ты здесь будешь лечиться, учиться, расти. Никаких обязанностей. Никаких наказаний, кроме как тех, которые ты заслужишь. Понимаешь? — реакция на мои слова была крайне странной: он укусил себя за запястье и вскрикнул от боли! — Что ты делаешь?! — я подлетел к кровати и мягко сжал руками его запястья. Мальчик сильно затрясся, начал кричать и вырываться. — Пожалуйста, не бейте! Я буду хорошим! Я сделаю все, что вы скажете! Пожалуйста, не надо! Истерика ребенка набирала обороты. Первые мгновения я растерялся, и маленькая острая пятка попала мне по носу. Горячая солоноватая жидкость потекла по моим губам и закапала на рубашку. Боль была сильной, и было сразу понятно что нос мне сломали. Мальчик увидел кровь, и его истерика начала приобретать по-настоящему пугающие обороты. Ребенок душераздирающее закричал, но вырываться прекратил. Я схватил его в охапку, скороговоркой проговорил чары, останавливающие кровь и очищающие. — Морри, успокоительное! Маленькое тело, сидящее на моих коленях, страшно трясло. Мне уже начало казаться, что это никогда не закончится. Пока домовик нес зелья, я принялся раскаиваться и шептать. — Тише, маленький мой, тише. Никто тебя не обидит. Никто тебя бить не будет. Никто на тебя не злится. Я как мантру повторял эти слова по кругу. Наконец появился домовик с зельем. Мне пришлось силой вливать в мальчика успокоительное. Спустя минут пятнадцать, так и не выпущеный из моих объятий, ребенок обмяк. В этот момент я понял, что означает фраза «камень с плеч». Я сам смог выдохнуть и начать трезво анализировать ситуацию. Пока ребенок под успокоительным, нужно вызвать целителя. Неизвестно, как маленький организм отреагирует на такой стресс. *** Спустя еще час, за время которого я так и не выпустил мальчика из объятий, целитель проговорил. — Нервный срыв. В таких случаях в Мунго используют легилименцию для того, что бы "затереть" травмирующие ребенка воспоминания. Вмешательство не нанесет ребенку никаких психических или физических травм. Он будет все помнить, но смутно, будто ему кто-то рассказал эту историю или она просто приснилась. Вы согласны? — целитель выглядел крайне взволнованным. Я не раздумывал ни секунды. — Согласен. Конец POV Гриндевальд