Orincide

***

      Соник, обзвонивший всех, кого только мог, сейчас тяжело выдохнул. На данный момент он переживал стресс из-за происходящего. Даже те, кто брал трубку, верили ему сразу. Наверное, это всё из-за пугающе дрожащего голоса, который совсем не присущ Герою Мобиуса. Тот не чувствовал сейчас в себе былой уверенности, ему хватает видеть тёмного ежа, с трудом глотающего воздух, такое ощущение, что он вот-вот замертво упадёт на холодную плитку и начнёт разлагаться. Пожалуй, не та картина, которую бы хотелось увидеть в его исполнении. Ёж бы разговорил Шедоу, но он не выглядел готовым к диалогу. Тёмно-алый был вялым, а руки как-то странно дрожали, видимо, от какого-то дискомфорта внутри, но самым страшным было в его состоянии — дыхание. Оно не ровное, рваное, будто каждый вдох и выдох даются с огромным трудом. Стоит ему набрать воздуха, так он сразу бледнеет, хоть и создаёт несуществующее хорошее состояние. Парень отлично чувствует его боль, да и не только он. Тейлз тоже чувствовал эту странную атмосферу. В мастерской было тихо, только дыхание отравленного и звуки от клавиш, которые воспроизводит он сам, заставляют понять, что слух ещё не пропал.       Проходит какое-то неопределённое время, пока не врывается Руж с платком у носа и рта. Она отводит его в сторону, позволяя себе наконец начать спокойно дышать. — Эми в ловушке! — сообщает летучая мышь, уже не походя на спокойную особу. В её глазах читался ужас, — Я не смогла ей помочь, ведь её нога там твёрдо застряла!       Поднявшийся Шедоу вновь садиться, поскольку синий ёж ему не позволяет. Он знает, что тот не в состоянии, поэтому парень говорит, что разберётся с этим сам. Майлз только даёт ему противогаз, как и только прибывшей девушке, чтобы те вызволили ежиху, пока он разбирается с состоянием тёмного ежа. — За мной, — командует мышь, быстро выходя из мастерской вместе с Соником.       Тем временем Эми была в капкане. Он так сильно сжал её, что она не могла выбраться. Розовая ежиха просто напросто хотела забрать торт, который приготовила Крим. Так ещё и этот неизученный газ летел на неё. После того, как Эми вдохнула его, хоть и пыталась не дышать, когда он оказался в опасной близости, она почувствовала удушение, словно её кто-то взял за шею и душит мёртвой хваткой. Но рядом никого не было.       Ежиха взялась за горло и пыталась звать кого-то на помощь, но всё бесполезно. Она хрипела. Ей тяжело дышать. Такое чувство, будто она сейчас упадёт на землю, не подавая признаки жизни.       Но не тут-то было. Соник с Руж, увидев её, быстро помчались к ней. — Эми, держись, я рядом. — сказал ободряющие слова он.       Но как Роуз хотела начать говорить, сразу закашлялась не в силах ответить. Дурацкий кашель не хотел заканчиваться. — Она вдохнула заражённый воздух, и теперь ей трудно дышать. Её надо срочно вынести в безопасное место. — сообщает летучая мышь. Соник только кивнул. Ёж отцепил капкан Эми, и, взяв её на руки, тут же синей стрелой помчался до мастерской, а Руж летела за ним следом. Но вдруг девушка начала нервно оглядываться. — Что-то не так? — волнуется синий ёж за состояние уже летучей мыши, на что та только мотает головой, отвечая: — Нет, всё в порядке, а ты, беги до мастерской, и побыстрее. — только после команды парень убегает на сверхзвуковой скорости, оставляя синюю стрелу позади себя. А розовая ежиха мотается на его руках мёртвым грузом.       Доктор загадочно усмехается, смотря на свой монитор. А Руж не промах, сразу засекла слежку, хоть и не догадалась. Но Соник тоже неплох, ведь если бы девушка задержалась тут хотя бы на тридцать секунд, то вскоре бы начала видеть свет. Вскоре рука касается одной из кнопок, которая подвозит к нему одну из бочек. Он только и смотрит на своё гениальное создание, ухмыляясь. Впервые за столько лет его мучений, когда Соник с его друзьями побеждали его и издевались над ним, тот может испытать искреннее счастье. План идеально справляется с любой живностью, даже почти убил розовую ежиху, оставляя ей тяжелейшие осложнения на долгое мучительное время. К тому же, Шедоу, может, и не будет иметь ничего подобного и быстрее прийдёт в свою форму, но мужчина, хотя бы, ослабил его. Ослабление сил значило начало новой эры — Эры Эггмана, который подчинит себе Мобиус и его жителей, если они, конечно, доживут. Злодей только и заливается своим злодейским смехом, предвкушая тот вкус, который он не чувствовал столько лет. — Босс? — отзывается один из роботов, явно не понимающий смеха со стороны гения. Вдруг в его кабинет врываются два робота-помощника — Орбот и Кубот. Они ведут себя как дети, играющие в какие-то глупые «салочки». Так они проходят к своему создателю, пока один из них не спотыкается и не падает. Доктор на них посмотрел и настроение сразу пропало, сменяясь на хмурый взгляд. Выдохнув, он начал отчитывать этих балбесов: — Что вам надо? Разве я вам не говорил, чтобы вы убрались в моём логове, пока мы окончательно пылью не покрылись? — всё ворчал Эггман. Орбот виновато посмотрел на него, чувствуя какую-то вину перед ним. — Вместо того, чтобы послушать меня, хоть раз, вы начали играть в свои ГЛУПЫЕ ИГРЫ?! — его едва спокойный голос заметно перерастал в крик, который вредит несуществующим ушам слуг. Из-за его криков, Орбот случайно врезался в жёлтого квадратного робота — Кубота. Тот пошатнулся и они упали уже вместе на пол, давая понять, что они немного много неповоротливые. — Мы всё сделаем, доктор Эггман, но мы сюда пришли не просто так. Мы хотели спросить. — гений лишь удивлённо вскинул бровь, тем самым давая право голоса. — А зачем вы отравляете планету, где живёт много живых существ? — сформулировал вопрос Кубот. Мужчина лишь нервно выдохнул, но спокойно начал, хоть и с явными оскорблениями: — Какие же вы тупицы. Я отравляю эту планету для того, чтобы её завоевать и превратить в Империю Эггмана. — Но, Доктор, как вы будете создавать Империю Эггмана, если не останется никакого живого существа? — спросил уже Орбот.       Этот вопрос и вправду поставил злого гения в тупик. А ведь и правда, он хотел превратить живых существ в своих рабов, тем и создавая свою Империю. Но тут он ответил: — Я сделаю несколько сотен роботов, построю ИИ, который будет мне подсказывать, что лучше, он даже будет лучше вас двоих, жалкие ржавые вёдра. — после этих слов, Док повернулся к монитору, а роботы тем временем ушли из его кабинета, как-то горестно вздохнув.       Стоило им выйти, так мужчина взялся осматривать свои достижения: куча бочек с его любимым газом, который он назвал даже по особенному. В справочниках он имел гордое «Orincide», но описывался как газ, который был хуже всяких болезней. Он даже смеет предположить, что Эбола была не такой страшной, но это где-то в далёких мечтах и планах, в которых надоевший синий ёж не сможет кому-то помочь, только страдать от резких болей, которые ему наносили урон, а доктор видит своё детище победителем.       Отчего-то создатель невольно смотрит на бочку, ещё не заполненную гадость, размышляя: –«Наверное, это не самый честный способ», — размышлял он, хоть отступать было поздно.       Изобретение, стоящее на столе перед Эггманом, пикало и пыхтело от большой нагрузки веществ внутри огромной бочки, которые она смешивала, создавая газ бордового цвета. Но надолго гадость там не оставалась, а двигалась дальше по тонкой трубке, уходя в отверстие бочки и наполняя её, отчего та даже скрипнула, но на это злодей не обратил внимания. Он просто завороженно смотрел, как смешивались Иприт и Азот, которые вскоре были едины. Только после этого к ним добавлялись другие газы, но уже не придуманные доктором. «Никогда не думал, что возможно создать из этих веществ нечто настолько опасное», — раздумывает он, но уже не улыбается. Просто понимает, что это не совсем тот способ, которым хотелось бы подчинить Мобиус.       А тем временем в мастерской двухвостый лис сидел возле чёрно-алого ежа, который лежал на диване и через какое-то время задыхался. Ему определённо стало хуже. Он уже сколько раз терял сознание из-за недостатка кислорода. Механик пытался его взбодрить, но всё без толку. Шедоу только и пытался как-то вдохнуть немного воздуха, но вместо этого хрипло кашлял, чуть ли не теряя сознание.       Сейчас он находился под аппаратом для вентиляции лёгких, а Тейлз, сочувствуя, изучал эту гадость, которая попала в лёгкие чёрного ежа. Через несколько минут, Тейлз добыл немного информации по поводу это неизвестного газа. Как оказалось, он воздействовал не только с помощью дыхательных путей. Развиваться ему помогают и лёгкие, которые медленно, но верно, могли позволить газу зайти в них. В ходе маленького исследования, он смог так же обнаружить, что лёгкие ослабляются, но продолжают работу. Вероятно, если вывести этот газ из лёгких, то их работа возобновится, хоть и придётся потратить немало времени и сил на восстановление.       Тишина царила во всей мастерской. Только тёмно-алый с трудом лежал, не выдерживая долгого молчания со стороны хоть какого-то собеседника. Единственное, что мог слышать парень, так это клавиши, по которым так отчаянно клацает Прауэр. Видимо, газ настолько его шокировал способностями, что он сейчас взял пару анализов крови, чтобы понять, не распространяется ли это и там. Положительный результат. Значит, с сердцем всё хорошо и резкой смерти быть не должно. Шедоу остаётся только закрыть глаза, ожидая возвращения нормального состояния и сил, так сильно недостающих ему. Если это очередной план Эггмана, то он с удовольствием надерёт ему зад за то, что произошло. Он ведь не знает, насколько нечестен его путь и сколько боли приносит сейчас его действующий план. «Это — страшнее смерти», — предположил про себя ёжик.       Вскоре дверь открывается, на что Майлз и Шедоу резко реагируют, смотря в нужную сторону, и от туда выходит Соник и Руж. Но взгляды невольно падают на опустошенную Эми, которая казалась мёртвой из-за потери сознания, но пульс ещё был. Лис, удивлённый этим, только задаёт немой вопрос, глядя на друга, но отвечает за него девушка: — Она попала под действие газа примерно на минуту. — Летучая мышь сочувственно смотрит на Роуз, чьё дыхание почти не слышится. — А это время имеет значение? — потирает затылок изобретатель, явно не зная, откуда они взяли столь интересный факт. — Да, Шедоу был под действием газа около… — синий ёж задумывается, положив девушку на диван, после этого сказал, — О! Тридцати секунд. Возможно, поэтому Эми быстрее потеряла силы, чем Шедоу. — Хочешь сказать, есть ещё и определённые стадии заражения? — двухвостый обдумывает сказанное, поглядывая на экран, — Твои слова могут иметь значение, только в одном случае. — В каком? — не хочет томиться ёж ожиданием, почему и следуют примитивные вопросы с его стороны. — Пока вы спасали Эми, я обнаружил, что это действует на лёгкие. Правда, постепенно, но не волнуйтесь, нынешние технологии способны выгнать почти любую заразу, эта не должна быть исключением. — кивает он в сторону устройства, под которым лежал тёмно-алый, — Но после этого нужно определённое время на восстановление. Возможно, даже неделя или две. — А ускорить нельзя? — Я не уверен на этот счёт, ведь состав не изучен полностью, а необдуманные решения допускать будет глупо. — лис вновь задумался, приблизившись к монитору, — Но я обязательно найду слабое место.

***

      Сейчас гений рассматривает своё изобретение, которое продолжает работу над опасным веществом. Пожалуй, меры безопасности его уже не беспокоят, ведь тот знает, насколько крепки эти бочки. Газ не может расплавить дерево как железо, поэтому в деревянных сооружениях было просто распылить его, не боясь, что он выйдет. Работа бы и шла так же спокойно, если бы не получение информации аварийной сигнализации. Доктор, от испуга, привстал со своего рабочего кресла и открыл главный монитор, выслеживая нарушителя, коим оказалось его же детище — «Orincide». Его рот чуть не встретился с плиткой на полу. Уже большая половина корабля была в этой заразе. — К-Как это случилось? — мужчина пригляделся и смог понять причину. Кто-то или что-то проткнуло бочку насквозь, а уже из неё вылетал бордовый газ. — О, нет! Надо остановить работу! — и тут же побежал в сторону этой аварии, не зная, что газ поджидал у двери. Наверное, он даже смог услышать его тихий смех или ему так показалось из-за паники.       Побежав к этой аварии, он лицезрел его. Он настолько быстро прокрался к нему за спину, что Эггман не смог даже убежать. Газ превосходил своего создателя во всём. Доктор упал из-за слабости, появившейся в груди. — О-Орбот, К-Ку… — он пытается позвать, сказать громче, чтобы его услышали, хотя бы скулёж. Но никто не пришёл.       Вскоре из-за попыток закричать, он закашлялся, сжимаясь на полу в комочек. Сейчас ему правда было больно. Теперь тот понял, что нечестный путь обрёк его на медленную мучительную смерть, но слишком поздно. Мужчина не знает, сколько лежал, страдая. Но было ощущение, будто прошло два часа, хотя умирающий гений знал — газ убивает за пять минут, если жертва до этого не вдыхала ещё его. Поэтому страдания стали более ощутимыми, когда тот почувствовал жар и то, как сердце его бьётся с удвоенной силой, пытаясь спасти положение. Жаль, что это бесполезно. Его организм отчаянно борется, но он превосходит и их работу. Тот бы закричал, что гений и пытался сделать, но вскоре наступила одна из страшных стадий. Доктор выплюнул сгусток собственной крови, начиная задыхаться. Протянув руку к ручке двери, она просто рухнула, а глаза сами по себе начали закрываться. Наверное, плитка и золотая ручка двери — это всё, что смог увидеть создатель, прежде чем задохнуться.

А ведь он ещё не дошёл до последней стадии.

***