Павший Ангел

      Запыхавшись, Чимин ворвался в гримёрку. Он терпеть не мог опаздывать, особенно на важные премьеры, и сегодня специально заказал такси, надеясь сэкономить время, но попал в огромную пробку и теперь у него оставалось всего полчаса на грим и разогрев.       — О, смотрите, кто явился, — презрительно хмыкнул Хвасан, один из солистов труппы. — Прима-балерина! А говорил, что не собираешься пользоваться привилегиями.       — Я просто застрял в пробке, со всеми бывает, — раздражённо ответил Пак, спешно натягивая трико. Этот парень и раньше любил доставлять проблемы, но с тех пор, как Чимина выбрали премьером, стал просто невыносим, постоянно цепляясь и пытаясь вывести неконфликтного парня из себя.       — Ну да, только пробки для всех одинаковые, а застрял лишь ты один. — Может тебе пора худеть, чтоб нигде не застревать, м? — издевательски хихикнул солист.       — Тебе меня на руках не таскать, так что не понимаю беспокойства, — хмыкнул парень, роясь в сумке. Вытащив 3 пары сменных чешек, он залез в рюкзак чуть ли не с головой, но так и не найдя искомого, выругался: — Черт!       Он забыл дома косметичку! Да, грим у него для роли не особо тяжёлый, но без него руководитель просто на сцену не пустит. Кинув все как есть, Чимин побежал к девушкам, просить тени и помаду. Жаль, он не увидел злорадной улыбки, что появилась на лице Хвасана.       В рекордные сроки накрасившись и разогревшись, Чимин побежал на контрольный прогон программы, переобуваясь на ходу. Стоило ему показаться в закулисье, как включилась музыка и началась последняя репетиция. Выйдя на настил, парень сразу почувствовал, что с его обувью что-то не то, но, не желая навлекать на себя гнев труппы за задержку, решил продолжить. И ему неплохо удавалось, пока не пришло время поднять партнёршу на руки, подкидывая ту в воздухе. Чешки заскользили по гладкому линолеуму, правая нога подвернулась и он упал назад, принимая на себя весь вес хоть и худенькой, но не такой уж и лёгкой примы, слыша, как что-то где-то хрустнуло. В мгновение всю спину от копчика и до шеи прошло вспышкой ослепляющей боли. Девушка легко вскочила на ноги, но Чимин не смог даже пошевелиться. Смотря вверх, на яркие, слепящие прожекторы сцены, он с ужасом осознавал, что не чувствует ног — в них не было даже боли, что терзала все остальное тело. Люди вокруг забегали, закричали, но Чимин их уже не слышал, потеряв сознание. Когда же он пришел в себя, то окружал его лишь неприятный писк приборов и белизна больничных стен. С трудом повернув голову в сторону, танцор увидел Техена, заснувшего в кресле.       — Тэ, — позвал парень еле слышно, но друг услышал и тут же встрепенулся, скидывая с себя оковы сна.       — Чимин, господи, ты очнулся! — поняв, отчего проснулся, воскликнул Тэхен. В его глазах стояли слезы.       — Тэ, что произошло? — просипел Чимин охрипшим голосом.       — Чимин, ты… Хвасан натер твои чешки воском, поэтому ты упал, — сбивчиво начал пояснять Тэхен, шмыгая носом. — И ты… ты… — он никак не мог собраться с силами, чтобы донести плохую весть: — Ты повредил спину…       — Насколько все плохо?       — Перелом в поясничном отделе, — спрятав лицо в руках, Тэ все-таки не выдержал и заплакал. Они с Чимином были почти братьями, и, сам будучи танцором, парень не представлял, как его друг справиться со всем этим и как ему помочь.       — Тэ, что говорят врачи? Я смогу восстановиться и вернуться на сцену? — взволнованно спросил Чимин, хотя пересохшее горло уже саднило. В ответ Тэхен отрицательно помотал головой.       — Они говорят… будет чудом, если ты… сможешь ходить, — между всхлипами выдавил из себя друг.       Чимин не понимал сказанного, мозг просто отказывался обрабатывать информацию. Он… не сможет танцевать? Не сможет ходить? Это как вообще? Вот же, его ноги, он видит их под одеялом. Видит. Но не чувствует…       — Хвасана, кстати, арестовали, — добавил Тэ. — Теперь его ждет суд по делу о намеренном нанесении тяжких травм.       Чимин никак на это не отреагировал. Какая ему разница, будет это дерьмо гнить в тюрьме или отмажется, если его собственная жизнь окончена? Кто он без балета и сцены?       — Чимин, ты только давай, не сдавайся, ладно? — шмыгнув носом, Тэхен из последних сил натянул на лицо улыбку. — Страховка покроет лечение, а на реабилитацию мы с ребятами уже начали собирать. И, ты же знаешь, как тебя любит руководитель? Он объявил, что все средства с последней программы сезона перечислят тебе на счет.       Что ж, это было щедро, даже Чимин это признавал.       — Но ведь врачи говорят, что даже ходить для меня — чудо, так зачем это все? — бесцветным голосом спросил он. И друг не знал, что ему ответить.

***

      Чимин пробыл в больнице три месяца. С апатией он наблюдал за тем, как от больничной еды растут щеки, с которыми до того парень боролся диетами. Приехавший на выписку Тэхен старался рассмешить его, но инвалидная коляска, которую он катил, портила настрой.       — Сейчас приедем к тебе домой, соберём твои вещи и поедем в центр реабилитации, — болтал парень, помогая Чимину перебраться в авто. — Знаешь, нам повезло — из штатов только недавно вернулся один спец, говорят он на ноги ставит даже самых безнадежных. Его услуги конечно дороже обойдутся, но на полгода нахождения в центре мы насобирали.       — Деньги на ветер, — еле слышно пробормотал Чимин — он не верил в успех в своем случае. Если врач помог безнадежному, значит его шансы просто изначально неправильно оценили, разве нет?       Пока Тэхен бегал по квартире, танцор сидел на кухне, безучастно смотря в окно на медленно стекающие по стеклу капли воды. Раньше он любил дождь, а теперь терпеть не мог — колеса коляски тут же становились грязными и после их приходилось долго оттирать. К счастью, ливень быстро закончился и из-за туч вышло солнце. Подождав немного, чтобы подсох асфальт, ближе к вечеру парни все же поехали в центр. В машине царила тишина — Тэхен несколько подустал пытаться развеселить друга, что даже не пытался облегчить ему работу, оставаясь ко всему происходящему равнодушным.       Миленькая медсестра на рецепции клиники, безбожно флиртуя, быстро помогла Киму с оформлением и спустя всего полчаса бумажной волокиты Чимин уже въезжал в свою комнату, которая больше напоминала номер в отеле, чем палату. Она была двухместной и вторая кровать уже была занята другим парнем, тоже совсем молодым. Сосед было попытался поприветствовать, улыбнувшись и помахав рукой, но в ответ получил лишь взгляд, полный раздражения. За последние месяцы Чимин из улыбчивого добродушного парня превратился в тяжелого для общения человека, что мог злиться по пустякам, а смена места жительства явно выбивала его из колеи.       — Привет, я Тэхен, а это Чимин. Не обращай на него внимания, он немного ворчун, — спас положение Тэ, извиняясь за грубость друга.       — Я Чонгук, приятно познакомиться, — неловко улыбнулся сосед, а после тихо спросил у более разговорчивого парня: — Он недавно травму получил, да?       — Да, всего пара месяцев прошло, — ответил Тэхен, оглянувшись на Чимина и заметив, что тот заткнул уши наушниками и не слышит их. Не обращая ни на кого внимания, он медленно выкладывал вещи в тумбочку. — А как ты понял?       — Сам таким был года два назад, — криво усмехнулся Чонгук.       — Оу… — протянул Тэ, не зная, что ещё сказать. — Значит ты давно на реабилитации?       — Вроде того, — пожал плечами парень. — Это уже третий курс. Родители как узнали, что тренер Мин вернулся в Корею, так сразу начали деньги собирать и вот я снова здесь.       — И как? Предыдущие курсы дали какой-то результат? — а потом ойкнул: — О, прости, тебе наверное неприятны такие вопросы.       — Все в порядке, я понимаю, что ты волнуешься о друге, — улыбнулся Чонгук. — Результат есть: после первого я вернул подвижность рукам, после второго стал чувствовать почти весь торс. И сейчас тренер Мин настроен позитивно, говорит есть все шансы поставить меня на ноги.       — Рад за тебя, — искренне улыбнулся Тэ. — Ладно, пойду помогу Чиму, — сказал он, заметив попытки друга залезть на кровать.       Следующее утро началось для Чимина с неприятностей — он упал, пытаясь перебраться с кровати в кресло. Раньше с этим ему помогали медсестры или Тэ, но сегодня парень был сам по себе. Точнее сосед то предложил помочь, но танцор отказался, не желая казаться слабым. В любом случае, ему предстояло научится справляться со всем самостоятельно.       Пока Чимин возился в ванной, время завтрака прошло. Да, он мог приехать и позже, его бы не прогнали из столовой, но опаздывать на первую встречу с тренером казалось неправильным.       Найти комнату для занятий парень смог самостоятельно — еще вчера ему выдали путеводитель по комплексу и, благо, строители не были идиотами, поэтому сложно преодолимые лестницы и пороги отсутствовали.       Зал оказался почти пуст — занимались лишь пара парней.       — Привет! — его тут же заметили. — Ты Пак Чимин? — спросил невысокий блондин, подходя ближе и просматривая файлы на планшете.       — Да, а вы?       — Мин Юнги, — представился тот, подняв взгляд. — Но можешь звать меня тренер Мин или Юнги-ши, как будет удобнее.       Вежливую улыбку тренера встретило абсолютное равнодушие. Но тому было не привыкать:       — Я просмотрел твои снимки вместе с нашим нейрохирургом и мы пришли к выводу что при должной терапии и усилиях у тебя есть все шансы встать на ноги даже после одного курса. Начнем плавно, с физиопроцедур и зарядки, если все будет хорошо — подключим массаж и плаванье. Это для начала, — кратко озвучил план Юнги, следя за реакциями, а точнее их отсутствием, у пациента — ментальное здоровье для него было так же важно. — Вопросы есть? — спросил тренер скорее для проформы.       — Да, один, — угрюмо ответил Чимин, которому не понравился несколько небрежный тон Юнги. — Сколько вы собираетесь меня тут держать, прежде чем разведете руками и скажете, что сделать ничего нельзя?       — Королева драмы, да? — хмыкнул Мин, но заметив непонимание и раздражение в глазах напротив, пояснил: — Вы, что спортсмены, что танцоры, вечно воспринимаете травму как конец всего, жизни так точно, и перестаете бороться, обижаясь на всех вокруг.       — Да что вы вообще можете знать? — прошипел взбешенный Чимин. — Я с пяти лет в балете и это единственное, что у меня было.       — Не ты первый, не ты последний, — пожал плечами Юнги. — У меня каждый третий — спортсмен, и ничего, живут, справляются. — Давай мы с тобой договоримся: ты мне не мешаешь, а я делаю все возможное для твоего восстановления, ок? — предлагает тренер. — А утирать слезки и сопельки будешь ходить нашему психотерапевту, которого я поставлю как обязательный пункт в плане лечения.       — Слезки и сопельки? — в словах Чимина было столько яда, что казалось, можно было сцедить и отравить пару сотен человек.       — Ну или ныть о том, насколько я отвратительный тренер и как тебя достал, — ухмыльнулся Мин. Злость — это эмоция, а эмоция — это хорошо.       — Очень профессионально, — скривился бывший танцор.       — Продолжим болтать или все же начнем реабилитацию? — выгнув бровь, поинтересовался Юнги, пропуская мимо ушей подколки. Как и любой другой человек, проработавший довольно долгий срок в одной профессии, у него уже сформировались рабочие привычки, одной из которых был определенный стиль общения с подопечными, который обывателю мог показаться излишне грубым, но на деле оказывался максимально эффективным.       — Начнем, тренер Мин, — взяв эмоции под контроль, уже безразлично ответил парень.       А дальше разверзся ад. Да, Чимин не чувствовал ног, но спина была при нем и когда Юнги начал делать с ним лечебную разминку, парень сполна прочувствовал все три месяца обездвиженного состояния — мышцы и кости болели, ныли и горели даже при минимуме нагрузки. Так что к тому моменту, когда тренер его отпустил, всего спустя час занятий, с Чимина пот лил в три ручья. И лишь гордость не позволила ему сдаться и попросить пощады у Юнги. Докатив коляску до своей комнаты, парень, как мог, ополоснулся в ванной и упал спать.       Проснулся Чимин от шорохов в комнате.       — Я тебя разбудил? Прости, — сказал сосед, увидев, как парень сел на кровати. — Я тебе еды принес. Заметил, что ты на обед не пришел.       И действительно, на прикроватной тумбочке стоял поднос с еще теплым обедом.       — Спасибо, — сухо поблагодарил Чимин, тут же принимаясь за еду — желудок уже урчал от голода.       — Тяжело в первый день, да? — продолжил болтать Чонгук. — Тренер Мин особо не щадит.       — Нормально, — буркнул танцор, надеясь на этом завершить разговор. Но он недооценивал соседа.       — Да ладно, передо мной можешь не корчить из себя крутого, я знаю, как оно, — улыбается парень. — Первая неделя — это ад, зато потом становится полегче.       — Слушай, что тебе от меня надо? — не выдержав, довольно грубо спрашивает Пак.       — Ничего, — пожимает плечами Чон, никак не реагируя на недружелюбный тон собеседника — Но советую перестать срывать свою злость на окружающих, потому что очень быстро можно остаться одному. Не у многих хватит энтузиазма помогать тому, кто всех отталкивает.       Тогда Чимин пропускает чужие слова мимо ушей, решив игнорировать надоедливого соседа, но всего через пару дней сам убеждается в их правдивости, когда навестивший его Тэхен, в слезах, выбегает из палаты. И Пак виноват, ведь докопался до какой-то мелочи. Но даже чувствуя вину, он не идёт извиняться. Так же даже лучше, разве нет? Если Тэ перестанет к нему приходить, то сможет заниматься интересными ему делами, вместо того, чтобы носиться с беспомощным, ни на что теперь не способным другом. Вместо него за Тэхеном зачем-то последовал Чонгук, который вернулся только спустя пару часов. Чимин был готов к очередной душеспасительной беседе, но, на удивление, сосед промолчал. А может и не с Кимом он общался? Впрочем, какая ему разница?       На второй неделе нахождения в центре Чимин впервые не приходит на тренировку. Какого либо результата с начала занятий он не видит, при этом выкладываться нужно на полную, несмотря на усталость и боль. А силы на борьбу у него уже давно закончились. Конечно же Юнги не мог оставить это без внимания и ближе к обеду пришел в палату Чимина. Оперевшись о косяк, тренер, посмотрев на своего подопечного с толикой осуждения, спросил:       — Ну и что это за протест? Мы же договаривались, что ты не будешь мне мешать.       — А я и не мешаю, — пожав плечами, но даже не обернувшись, ответил Чимин. Сидя в инвалидном кресле, он с тоской смотрел в окно, наблюдая за тем, как пара каких-то ребятишек гоняла голубей по парку.       — Игнорируя встречи с психиатром и не являясь на занятия ко мне, ты мешаешь, — возразил тренер. — Ты хочешь встать на ноги или нет?       — Как будто мое желание может хоть что-то изменить, — пожал плечами парень.       Не собираясь и дальше слушать чужое нытье, Юнги просто подошёл и, взявшись за кресло, покатил то вместе с Чимином в нем прочь из палаты, не обращая внимания на возмущения.       — Ты не имеешь права заставлять меня!       — Я может быть и не могу, но может мой друг, оставив на принудительное лечение депрессивного состояния, — возразил Юнги, направляясь к кабинету психиатра.       — Я не псих! — прорычал бывший танцор, сгорая от злости на свои бессилие и беспомощность.       — Я и не утверждал, что ты псих. Но адекватно воспринимающий реальность человек не будет отказываться от шанса вернуть себе здоровье без существенной причины, — и толкнув дверь в кабинет врача спиной, крикнул: — Хоуп, я тебе тут прогульщика привез!       — Пак Чимин? — удивленно спросил психиатр, разглядев посетителя.       — Да, и я тут не по своей воле, — скрестив руки на груди, зло произнес тот.       — Хоуп, надеюсь на тебя, — хитро улыбнулся Юнги и тут же смылся, оставив их наедине. Глянув на пациента, Хосок тяжело вздохнул — друг не делал его жизнь легче.

***

      Спустя два часа Мин снова постучал в дверь доктора Чона.       — Ну, что скажешь? Насколько все плохо? — спросил Юнги, устраиваясь в кресле для посетителей.       — Видимо плохо, если ты сам интересуешься психическим состоянием пациента, — вздернув брови, ответил Хосок. — С чего вдруг ты так о нем беспокоишься?       — Я не беспокоюсь, просто слежу за его состоянием. Разве это не нормально, следить за состоянием того, кого лечишь? — недовольно фыркнул тренер.       — Тебя всегда беспокоила только физическая часть вопроса.       — Ты собираешься и дальше меня анализировать или все же ответишь на мой вопрос?       — Ничего с твоим Пак Чимином необычного не происходит, стандартная для его ситуации депрессия. Будет пить таблетки и посещать терапию. Но есть одно «но», — говорит доктор Чон. — С ним нужно быть мягче. Будешь давить как обычно при работе со своими спортсменами — доломаешь, — предупредил он друга. — Парень может казаться сильным, но на самом деле он очень ранимый и слишком требовательный к себе. Хвали его почаще, говори об успехах.       — Предлагаешь мне ему рукоплескать за каждое выполненное задание? — хмыкает Юнги.       — Не утрируй, — отмахивается Хосок. — Просто не молчи и не критикуй. Чимин сам себя отругает за каждый промах, уж поверь.       — Ладно, я понял. Постараюсь быть с ним помягче.       — Юнги, — позвал уже собравшегося уходить друга Чон.       — Что? — обернулся тот.       — Он ведь тебе понравился, да? — с хитрой улыбкой спросил Хосок.       — Да иди ты! — раздраженно фыркнул Юнги.       — Только не забывай про врачебную этику, — крикнул вдогонку он, смеясь.       На следующий день, после тренировки, которую Чимин отработал на отлично, Мин решил последовать совету друга и даже сделать чуть больше, поэтому предложил своему подопечному прогулку. К тому же солнечная погода способствовала. На удивление парень согласился. Остановившись у берега небольшого искусственного озера в парке, тренер тяжело вздохнул.       — Знаешь, Чимин, я должен перед тобой извиниться, — произнес он и получил вопросительный взгляд в ответ. — За вчерашнее. Это было, как минимум, не этично.       — Но ты не считаешь себя виноватым, не так ли? — спросил Чимин, выгнув бровь.       — С чего ты взял?       — Ты говоришь, что ты должен извиниться, а не то, что хочешь. Разве я не прав?       — Ладно, может я действительно считаю, что правильно поступил. Но все равно. Я доставил тебе неудобство и за это прошу прощения.       — Проехали, — махнул рукой Чимин, отвернувшись обратно к озеру, смотря на игру пары мандаринок* в воде.       Парень не знал, почему, но злится на Мина не хотелось. А может это было действие антидепрессантов?       Как-то сами по себе такие прогулки стали их постоянной привычкой. А после каждого нового осмотра, когда внешне кажущийся суровым доктор Ким Намджун сообщал, что восстановление проходит отлично, Юнги еще и угощал Пака мороженым, не смотря на возмущения последнего.       На самом деле у тренера Мина почти никогда не было свободного времени, но если появлялась минутка, он проводил ее в компании Чимина. От ехидно скалящегося Хосока он отбивался тем, что Пак стал намного чаще улыбаться и в этом была и его, Юнги, заслуга. Все изменилось через почти два месяца, в одно утро, когда Тэхен пришел навестить друга, хотя скорее его симпатичного соседа, с которым он сильно сдружился за прошедшее время. Чонгук пошутил, а Тэ, рассмеявшись, нечаянно разлил горячий кофе на Чимина. И вроде что такого, обычная ситуация, но бывший танцор вскрикнул от боли, дёрнув пострадавшей ногой. Конечно же все обрадовались и когда Тэ закончил обнимать всех вокруг, сообщили об этом и тренеру Мину с врачами.       Созвав консилиум и обсудив все доктора, в свою очередь, сменили план тренировок и назначили другие процедуры для физиотерапии. В воздухе витало всеобщее воодушевление, а у Чимина, впервые за долгое время, появилась хоть и крошечная, но надежда на полное восстановление. Не смотря на то, что тренировки стали интенсивнее, а свободного времени почти не оставалось, парень все чаще стал улыбаться, теперь уже не только в компании своего тренера, но и с другими. И вроде Юнги должен радоваться этому, но почему-то не получалось. Каждая маленькая победа отражалась искорками в глазах Чимина, но тренер, натягивая на лицо улыбку, казалось становился только грустнее. Конечно же, это не могло долго быть незамеченным.       — Юнги-ши, у вас все хорошо? — с беспокойством спросил Пак.       Только закончилось очередное занятие, на котором парню удалось сделать свой первый шаг после травмы и грустный вид реабилитолога бросался в глаза.       — Конечно, Чимин, все в порядке.       — А по вам совсем не скажешь, — возразил Чимин, нахмурившись, пока Юнги отводил взгляд в сторону. — Начинает создаваться впечатление, будто вы не рады моим успехам.       — Что ты такое говоришь, — искренне возмутился Мин. — Я рад, очень рад что ты поправляешься.       — Тогда что не так? — серьезные карие глаза прожигали тренера, не давая и шанса на спасение.       — Возможно… Мне грустно, что совсем скоро ты уедешь из центра, — все еще не решаясь взглянуть в лицо парню, ответил Юнги. Кончики ушей заалели.       — И что, что я уеду? — Чимин расслабился и как-то понимающе улыбнулся. — Мы же можем продолжить общаться.       На самом деле Пак, стоило ему перестать хандрить после первых успехов, не мог не заметить очевидного факта — его тренер был невероятно привлекательным и обаятельным мужчиной. А уж его искренняя улыбка, столь широкая, что видны десна, сразила парня наповал. Где-то строгий, в чем-то милый, он был живым и. настоящим? В который раз рассказывая о нем Тэ, Чимин с удивительной ясностью понял что влюбился. Давно смирившийся со своей ориентацией и не особо верящий в то, что его чувства разделят, он думал промолчать. А сейчас, возможно, у него появился шанс. Впрочем, торопиться Чимин точно не планировал, ведь кто знает… Может Юнги воспринимает его исключительно как друга и ничего другого не приемлет?       Как часто бывает, все решил случай. Их вечерняя тренировка подходила к концу, когда Чимин оступился на последнем метре тренировочной дорожки и руки, на которых он держал весь вес, подогнулись. Но Юнги не позволил ему упасть, вовремя поймав. Парень рассмеялся своей неуклюжести, поднял взгляд на любимого тренера, что все ещё держал его в объятьях и замер, загипнотизированный чарующим взглядом хитрых лисьих глаз. Не совсем осознавая, что делает, он обнял Юнги за шею и, потянувшись вверх, поцеловал давно манящие губы.       Отстранившись через пару секунд, едва почувствовав чужой вкус, Чимин уже испуганно посмотрел на Мина, не понимая, что только что натворил и как быть дальше. А Юнги вообще в прострации и шоке, застыл соляным столбом и только моргает медленно-медленно.       Даже чувствуя себя жутко неловко, Чимину все равно пришлось сначала опереться на тренера, чтобы перебраться на турники, вцепившись в них уставшими руками.       — Ты… только что поцеловал меня? — спросил наконец пришедший в себя Юнги.       — А что, не похоже? — буркнул парень, покраснев до состояния помидора.       — Почему?       — Что почему? Почему поцеловал? — немного вспылил парень, раздосадованный необходимостью пояснять очевидные вещи. — Потому что ты мне нравишься, Юнги-ши. Очень.       Откровенно говоря, Юнги тупил, но его можно было понять — не каждый день тебя внезапно целуют, а после признаются в чувствах. Пришел в себя он только когда Чимин самостоятельно начал карабкаться к креслу, дрожащими от усталости руками хватаясь за поручни. Подхватив хмурящегося парня, Мин помог ему дойти до кресла и сесть, после чего аккуратно взял того за подбородок, заставив поднять опущенную голову, и посмотрел в глаза напротив. Замешкавшись на секунду, Юнги наклонился и поцеловал Чимина в губы. И этот поцелуй был робким, почти невесомым, ведь это был первый раз, когда Юнги целовал парня.       Отстранившись, он мягко провел пальцами по щеке Чимина и, снова встретившись с ним взглядом, тихо прошептал, смущенно улыбаясь:       — Ты тоже мне нравишься, Чимин-ши.

***

      После признания особо ничего не поменялось, на самом деле. Юнги все ещё был тренером, а Чимин — пациентом. Разве что теперь вместо дружеского похлопывания по плечу после удачной тренировки парень мог получить поцелуй. По особым праздникам — даже в губы.       Тем удивительнее было для Пака, когда в последнюю неделю его реабилитации, Юнги предложил им съехаться. И это в то время, когда сам Чимин боялся торопить события и был рад просто тому, что его не отвергли и позволили быть рядом. Конечно же он согласился, еще бы он не согласился.       Правда сначала хозяин квартиры разместил Чимина в собственной спальне, перебравшись на диван в гостиной (ибо негоже парню с травмой спины спать где придется), но тут уже Пак не стал ждать, и спустя пару недель таки затащил Юнги в свою постель. И больше уже не выпускал.       Их совместная жизнь была наполнена тихим счастьем и гармонией: Юнги учил Чимина ходить, а тот, в свою очередь, учил его, какой может быть любовь между двумя мужчинами. Позже Тэ шутил, что Пак соблазнил своего тренера только чтобы сэкономить на реабилитации. За что бывал сурово бит. Впрочем, если бы не Юнги, танцор и вправду потратил бы намного больше времени на восстановление. А так, спустя менее чем два года с травмы, он снова обул чешки, встав к станку в балетном зале.       Тренировки были тяжелыми, изнуряющими, Чимин сбивал ноги в кровь и, приходя домой, падал на кровать без сил, ругался с Мином, что был против такого темпа, и все равно продолжал. Вопреки всем прогнозам врачей, он смог танцевать, причем не в качестве массовки, но даже сольно.       Чимин побывал во множестве стран, став одним из самых известных танцоров балета в мире, а его сольный номер «Падший Ангел» крутили по телевидению. Но, с удивлением для себя, парень осознал, что по настоящему счастливым его делают не овации толпы. Счастливым его делало ворчание Юнги, когда он возвращался в Сеул и тот, по доброте душевной, разминал Паку больную, уставшую спину. Делали тихие вечера в обнимку перед телевизором с куском вредной пиццы в руках, жирок от которой он после с усердием сгонял в зале. Делали нежные поцелуи.       И все же, спустя 7 лет гастролей, во время очередного пируэта, травма дала о себе знать и Чимин вынужден был завершить карьеру танцора. Да, было еще рано, но в балете уйти на пенсию в тридцать два уже не плохо и мужчина был благодарен даже за эти несколько лет, отвоеванные у самой судьбы.       Теперь Чимин ходил с тростью, переквалифицировался в балетмейстера, не гастролировал. И был просто таки неприлично счастлив, ведь возвращаясь домой, он снимал верхнюю одежду, проходил на кухню, обнимал Юнги со спины и говорил простое «Я дома», получая в ответ нежный поцелуй и тихое «С возвращением!».