Сигаретный дым в твоих лёгких

      Ричи Тозиер — воплощение многих вещей.       С ним всё очень зависит от настроения — нормальный Ричи громче, грубее и неприличнее многих, а экстремальный Ричи смелее, заботливее и продуманнее многих.       Подводя итог, он — больше, чем многие.       По крайней мере, так думает Эдди, и он более чем уверен, что прав, как и во многих вещах — насчёт того, что в человеческом рту тысячи различных микробов, и что он может доехать до дома Билла за пять минут, если вдавит по педалям, и что Ричи не опишешь никак, кроме как занозой в заднице, но он заноза в заднице Эдди, и это всё, что имеет значение.       Он знает, что скорее всего прав, потому что проводит слишком много времени в чересчур громкой, несносной, относительно прикольной компании Ричи для того, чтобы их считали нормальными лучшими друзьями.       Однако что в Дерри вообще можно счесть нормальным?       Это, в общем-то, ложь, но вполне интересная, особенно если учитывать не так давно жившего в канализации клоуна-убийцу.       Дерри — это словарное определение понятия «нормальное», граничащее со скучным.       Этот город можно рассматривать как шрёдингеровское «нормальное» — весь он буквально кричит простотой, но всё равно кричит. Живущие здесь люди вполне приятные, пока не пообщаешься с ними дольше пяти минут, но стоит отъехать на окраину, к Каньону и пустоши, как всё приобретает совершенно новые, радующие глаз и душу краски, и тебя тянет на приключения.       Не то чтобы Неудачники часто ввязываются в приключения, предпочитая ограничиваться курением в пустоши и вскрытием двери Аркады с помощью непонятно каким волшебным образом сделанного Беверли из мыла и дерева ключа. Его она подарила Ричи на пятнадцатилетие, и с тех пор они пользуются им каждую неделю и даже чаще с начала лета.       Кстати, говоря о лете... Сейчас Эдди сидит на краю Каньона с раскинувшейся под его свисающими со скалы ногами мутной водой, пока по поверхности расползаются лучи уже начавшего заходить солнца, и на дворе летние каникулы, и они с Ричи сидят прямо на земле, болтая ногами, пока тёплый воздух вокруг заполняет дым непонятно откуда взятой Ричи травки.       Парень одет в изношенный бомпер и пару протёртых джинсов, пока Эдди придерживается своего светло-голубого поло и песочного цвета брюк, и ноги Ричи свисают намного ниже, чем его, потому что он, как и все вокруг, не считая, кажется, одного только Эдди, вырос за период переходного возраста.       Но вот они здесь, наблюдают за садящимся солнцем и отмечают заход и долгожданное начало летних каникул глубокими затяжками.       Просто чтобы прояснить, Эдди не курит — он попросту не может из-за своей астмы или чего-то в этом роде, только если не хочет подавиться дымом, что обязательно приведёт к нежелательной беседе с мамой и следующим за ней визитом в больницу.       Поэтому, Эдди просто сидит рядом с Ричи под лучами заходящего солнца и наслаждается вечерним ветерком, пока Ричи подносит косяк к губам и делает затяжку, глубоко вдыхая грудью и на пару мгновений задерживая дыхание, прежде чем выпустить клуб дыма из лёгких.       Не то чтобы Эдди за ним наблюдает... И не то чтобы он влюблён в своего лучшего друга... Ничего в этом роде.       Они лишь вдвоём, что не то чтобы необычно, если бы это не была первая неделя летних каникул и первый раз, когда они не вместе с остальными Неудачниками.       Все остальные оказались заняты или, по крайней мере, так показалось ему, когда Ричи подъехал к его дому и беспрерывно сигналил до тех пор, пока покрасневший Эдди не выбежал из двери, через плечо обещая маме вернуться позже, честное слово! И, стоило ему усесться в пассажирское кресло и уже приготовиться к тому, чтобы по полной программе отчитать Ричи за то, что тот объявился в такой манере без предупреждения, как парень указал на лежащий в бардачке пакетик травки, объявил, что они едут в Каньон, и вдавил на газ, даже не дав Эдди пристегнуться.       Внезапно Ричи смеётся, возвращая его в настоящее. — Лето, чувак! — радостно восклицает он, и его смех подобно бумерангу ударяет по Эдди, как и всегда. — Просто представь, последнее наше лето в качестве тупых школьников. В следующем году мы будем выпускниками. Мы будем доминировать. — Доминировать над чем, позволь спросить? — с лёгким раздражением интересуется Эдди.       Всё вокруг провоняло этой гадкой травкой, буквально пропитав летний воздух, и это давит как на нервы, так и на виски. — Над школой, придурок, — отвечает Ричи и вновь затягивается. — Этот год будет нашим, Эдс, я это чувствую! — Не называй меня так.       Эти слова уже скорее как рефлекс. — И как мне тебя тогда называть? — спрашивает Ричи, поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядами.       Он выглядит таким расслабленным и умиротворённым, будто вот-вот сползёт с края каньона прямо в зеленоватую воду под их ногами. — Эдди будет более чем достаточно. — Эдди Спаггетти, — поддразнивает его Ричи. — Эдвард Спагетдвард. Девственник Эдс. — Заткнись, Ричи... Последнее даже не рифмуется, — огрызается Эдди, но не может скрыть проступающей на щеках краски.       Конечно, он краснеет, а как, блин, иначе?       Вместо того, чтобы обидеться, чего Ричи не делает никогда, парень наклоняется к нему и щипает за щёку. — Такой милашка, — мурлычет он. — Само очарование.       Эдди отпихивает его руку, на что Ричи лишь смеётся вновь и возвращает своё внимание к косяку.       Теперь же, однако, их плечи соприкасаются друг с другом, как и руки, и у Эдди под кожей покалывает везде, где её касается материал бомпера Ричи.       Это ещё один аспект их дружбы, который можно счесть за не нормальный — лучшие друзья обычно не проводят девяносто девять процентов своего времени вместе в постоянном физическом контакте.       Конечно, Ричи бросается на всех как изголодавшийся по вниманию осьминог, но Эдди всегда доставалось больше всего.       Он совсем не представляет, что происходит в голове Ричи в такие моменты и есть ли там хоть что-то осознанное — когда их руки соприкасаются, или они закидывают ноги друг другу на колени, или постоянно пытаются убрать волосы другому из глаз, потому что кое-кто отказывается постричься, Ричи — но это успокаивает, напоминая о том, что у Эдди есть кто-то, кому нравится находиться рядом с ним.       Это также немного пытает, но не суть... Преимущества перевешивают недостатки и всё такое.       И на это определённо никак не влияет уже давно пробудившаяся симпатия Эдди к своему лучшему другу, не-а, вообще ничего подобного. — Давай составим список желаний, — вдруг заявляет Ричи, как всегда не выдерживая тишину. — Список желаний? — усмехается Эдди. — Зачем? — Чтобы выполнить его в течение выпускного года. — Я это понял, придурок, но зачем?       Ричи поднимает свободную руку и начинает загибать пальцы. — Чтобы свести Беверли и Бена... Наконец-то обесчестить нашего дорогого Стэна. — Ха-ха, — сухо отрезает Эдди. — А если оставить в покое личные жизни наших друзей, Рич? — Чтобы ты накурился по самое не хочу.       Эдди фыркает от одной лишь мысли об этом. — Ты знаешь, что я не курю, идиот.       Оскорбление сказано всерьёз, пусть и совсем немного.       Ричи лишь машет наполовину выкуренным косяком перед его лицом в ответ, так медленно и плавно, что несложно понять, что парень и сам уже накурился — как он там сказал? — по самое не хочу.       Запах становится в разы сильнее, и Эдди отпихивает его руку от своего лица. — Ты даже попробовать не хочешь? — Нет. — Расслабься ты уже! Закури со мной! — Да отстань ты от меня. Позволь перефразировать, раз до тебя не дошло в первый раз. Я не могу курить. У меня астма, забыл? — Эдди Спагетти, ты же знаешь, что я никогда не забуду о тебе ничего столь важного! — от этих слов в сердце Эдди колет, совсем чуть-чуть. В хорошем смысле. Возможно. — Ты же знаешь, что я наизусть помню все твои диагнозы, вроде «шила в заднице» и «синдрома хронического мудака».       Окей, ладно, потенциальный момент испорчен. — Прости, что я предпочитаю относиться к своему телу как к храму, а не как к мусорке за Макдональдсом, придурок. — Но есть... Окей, есть кое-что, что ты можешь попробовать вместо этого. — М? — Хочешь попробовать? — Нет. — Ты даже не знаешь, что это! — Мне всё равно, Ричи! — Эдс! Эдди! Прошу!       К этому моменту Ричи уже уставился на него своими фирменными щенячьими глазками, кажущимися ещё больше за слишком толстыми линзами очков, большими, карими и умоляющими, и они буквально кричат о том, что Ричи никогда бы не произнёс вслух.       Пожалуйста, ради меня?       Эдди никогда не мог противостоять этой тактике, и Ричи прекрасно это знает. — Ладно, — бубнит он, отворачиваясь к уже заходящему за воду солнцу, пока по небу расползается мягкий, совсем немного мутный голубой. — Что ты предлагаешь?       Долгое мгновение Ричи молчит, что одновременно и удивительно, и пугающе, поэтому Эдди вновь бросает на него мимолётный взгляд, обнаруживая, что парень не свёл с него глаз. — Ты мне доверяешь? — тихо, даже уязвимо спрашивает он.       Эдди кажется, что его вот-вот вывернет наизнанку.       Он всегда чувствует себя так, когда происходит что-то подобное, когда они остаются вдвоём и между ними что-то меняется. — Да, — так же тихо отвечает он, не желая портить мгновение. — Конечно я тебе доверяю.       Лицо Ричи украшает ослепляющая своей теплотой улыбка, затмевающая даже солнце. — Вдыхай, когда я выдыхаю, — поспешно говорит он и делает затяжку.       У Эдди едва остаётся время на то, чтобы спросить, что это значит, прежде чем Ричи подаётся к нему и касается своими губами его.       Его глаза округляются так, словно вот-вот лопнут, и Ричи, с его зажатыми между их лиц очками, поднимает бровь и затем выдыхает, прямо в рот Эдди.       Долгое мгновение Эдди думает лишь о том, сколько микробов живет во рту человека, что Ричи только что выдохнул дым ему в рот, что их слюни наверняка смешались друг с другом и как это мерзко, но затем вспоминает указания Ричи и следует им, делая вдох.       Разбавленный дым проникает в его горло и лёгкие, своей теплотой поджигая его грудь изнутри, скользя под кожей до самых кончиков пальцев и опаляя руки, и над сознанием Эдди словно нависает туман.       И Ричи просто уставился на него, всё ещё упираясь своими очками в лицо Эдди, с потрескавшимися губами и совсем не удобно прижавшимися друг к другу носами, и сердце Эдди колотится так сильно, что вот-вот пробьёт его рёбра и вырвется наружу.       Ему хочется, чтобы это мгновение не заканчивалось никогда.       И затем Ричи отстраняется, выжидающе смотря на него.       Эдди выдыхает...       ...и сразу же заходится кашлем. — Что... — он стучит ладонью по груди, кашляя так, словно вот-вот выхаркнет целое лёгкое, — за херня!       Ричи хлопает его по спине, один раз, дважды, в третий раз. — Воу, воу, спокойствие, Каспбрак! Только дыши!       Эдди инстинктивно тянется к ингалятору, но вспоминает, что не взял его с собой, и вновь следует указаниям Ричи и делает глубокий вдох.       Парень дарит ему кривую улыбку, всё ещё не убирая руку с его спины, где прожигает кожу Эдди прямо сквозь кофту. — Это цыганочка, — объясняет он. — Это мерзость, а не цыганочка! — огрызается Эдди. — Ты вообще представляешь, сколько своих микробов ты только что вдохнул прямо в мой чёртов рот? — И это ещё не говоря о микробах твоей мамы, — добавляет Ричи, и его улыбка сменяется на довольную ухмылку. — Завались, балабол!       Ричи заливается хохотом в ответ. — Ну же, Эдс. Я просто подумал, что так ты сможешь словить кайф и при этом непосредственно не курить. Это помогает избежать суки, которую ты называешь астмой, но мы оба знаем, что на самом деле её зовут Соня, — говорит он, пожимая плечами. — Кажется, это сработало. — На первый взгляд может показаться, что ты это продумал, — бормочет Эдди.       Всё его тело уже наполнилось этим необычным мерцающим теплом, но сложно определить, вызвано ли оно травкой или тем фактом, что Ричи Тозиер, можно считать, только что поцеловал его.       Отводя взгляд, Ричи пожимает плечами. — Хочешь попробовать снова? — Да! — слишком поспешно соглашается Эдди, пока не успевает передумать.       Очередная затяжка, и губы Ричи вновь на его, и Эдди инстинктивно цепляется за его плечо, пальцами впиваясь в материал идиотского бомбера, который Ричи всё ещё не надоел.       В этот раз он готов, по крайней мере физически, и фокусируется на том, как Ричи выдыхает дым в его рот, как соприкасаются их губы, как холодная оправа очков утыкается в кожу его лица.       Опустошив свои лёгкие, Ричи уже было собирается отстраниться, но Эдди неосознанно следует за ним, не позволяя их губам разъединиться.       Ему не хочется, чтобы это заканчивалось.       Ричи разрывает... поцелуй и мягко касается его лба своим. — Не торопись, Эдс, — усмехается он хрипловатым, нереально горячим голосом, и Эдди медленно выдыхает в миниатюрное пространство между ними и вновь кашляет. — Нормально? — Не называй меня так, — отстранённо бормочет Эдди, и его голос тоже звучит по-другому, пока кашель прекращается быстрее, чем раньше.       Теплота в его теле сменяется на странную, не поддающуюся описанию тяжесть, и он чуть ближе прислоняется к Ричи, всё ещё цепляясь за его куртку, пока ладонь парня до сих пор покоится на его спине. — Господи Боже, нахер меня... — Я бы не приплетал в это Бога, он на такое бы не согласился, — усмехается Ричи. — А вот я... — Молчать, — получается сказать у Эдди, прежде чем он вновь кашляет.       В такой близости тяжело увидеть хоть что-то, поэтому он скорее чувствует, чем видит, как Ричи хмурится. — Тебе нужен ингалятор? — непривычно серьёзным голосом спрашивает он. — Не принёс его, — хрипит Эдди в ответ.       Он так спешил выбраться из дома, что совершенно о нём забыл. — У меня есть запасной.       Эти слова застают Эдди врасплох.       Им уже по семнадцать лет, а Ричи носил с собой запасной ингалятор ещё в тринадцать. — Он мне не нужен, — наконец отвечает Эдди. — Просто... глубокие вдохи.       Ричи тихо смеётся. — Взгляни на себя, только две затяжки, а ты уже накурился. — Ты... Заткнись, Тозиер. — Заставь меня, Каспрбак.       Затуманенное сознание Эдди может подумать лишь о том, что единственным способом реально заткнуть Ричи был бы поцелуй, непременно занявший бы его рот. И это почему-то не кажется такой уж и плохой идеей. Эдди не может придумать ни одной причины против и, скорее наоборот, находит причины за.       Среди этих причин несложно различить то, что он хотел поцеловать Ричи годами.       Поэтому, он делает именно это — сокращает оставшееся между ними расстояние и касается губ Ричи своими.       Всё ещё лежащая на его спине рука прижимает Эдди ближе, пока между ними не остаётся ни сантиметра, и Ричи открывает рот и отвечает на поцелуй, быстро перерастающий во что-то большее, беспорядочный и жадный, с языками и даже зубами.       Эдди обнимает его за шею, пытаясь оказаться ещё ближе, если это вообще возможно, и прохлада вечернего летнего воздуха контрастом выделяется на фоне тепла, исходящего от Ричи сейчас, и Эдди тянется к этому теплу, окунаясь в него в головой.       Затем, уже в третий грёбаный раз, Ричи отстраняется.       Ну сколько можно? — Заканчивай так делать, — недовольно бормочет Эдди.       Глаза Ричи сверкают забавой. Эдди буквально сидит у него на коленях, и у Ричи хватает совести забавляться.       Будто Эдди здесь смешной. Не то чтобы он не смешной, нет, но... — Не хочу упустить хорошую вещь, — говорит Ричи, опуская взгляд на косяк в своей руке, не той, что прямо сейчас поглаживает шею Эдди.       Его внезапно пробирает лёгкая паника, пусть язык Ричи и исследовал его рот считанные секунды назад. — Если ты... Ну, если ты не хочешь... Если я всё неправильно по... — Что? — со смешком спрашивает Ричи, и очки сползают вниз по его носу. — Нет, нет-нет, я просто...       И затем он выбрасывает косяк в воду.       Эдди смотрит на него с плохо скрываемым шоком. — Что? — теперь обе руки Ричи свободны, и он зарывается пальцами одной в его волосы, другой касаясь бедра Эдди. — Иди сюда. — Ты только что... Я думал, ты не хочешь упустить хорошую вещь? — Не хочу, — отвечает Ричи и вовлекает его в новый поцелуй.       Мгновение спустя, когда парень наконец утягивает его к себе на колени, до Эдди доходит. — Что, это я здесь хорошая вещь? — поддразнивает он, отстраняясь.       Их губы соединяет нить слюны, и это мерзко, но затем Ричи стонет и ложится на спину, не выпуская Эдди из своих рук, и его ноги свисают со скалы, но Эдди всё равно поудобнее устраивается у него на коленях, нависая сверху.       Их носы вновь соприкасаются, и Эдди смотрит в с восхищением наблюдающие за ним карие глаза.       Он мог бы утонуть в них, прямо с головой. — Да, блять, ты поймал меня, Эдс, — шепчет Ричи, подушечкой большого пальца поглаживая кожу за его ухом и оставляя вслед за собой мурашки. — Ты не просто хорошая, ты прекрасная вещь. А теперь иди сюда, я хотел поцеловать тебя с седьмого класса.       Боже, если это не взаимно...       Это так небрежно, и они буквально катаются по грязной земле, пытаясь забрать контроль — в какой-то момент Ричи едва не съезжает со скалы прямо в воду, потому что они слишком увлеклись друг другом, чтобы заметить, как близко подобрались к краю.       Эдди более чем счастлив узнать, что Ричи начинает подрагивать всем телом каждый раз, когда он слегка прикусывает его нижнюю губу, и так же счастлив, когда Ричи обнаруживает, что его слабость — это место прямо под линией челюсти, немного слева от центра.       Солнце медленно садится за горизонтом, и воздух наконец пропитывает поздняя прохлада, из-за которой кожа Эдди покрывается мурашками даже несмотря на исходящий от Ричи жар, где тот лежит под ним, в их финальной позиции.       Когда Эдди наконец разрывает поцелуй, Ричи поднимает на него слегка затуманенный взгляд, пропитанный теплотой и восхищением. — Ахереть, — бормочет он, нежно поглаживая припухшую от поцелуев нижнюю губу Эдди. — Что? — шепчет Эдди в ответ таким же хриплым голосом.       Травка уже давно потеряла над ними любой эффект, и остались лишь они одни, покрытые пылью под лунным светом. — Ты прекрасен, Эдди Каспбрак.       Румянец Эдди достигает даже кончиков его ушей. — А ты чёртов нюня, Ричи Тозиер. — Да, чёрт, да, я нюня, и что с того? — Мы можем...? — Пойти на настоящее свидание? Да, да, миллион раз да, — прерывает его Ричи, набирая привычную ему скорость, потому что его рот больше не занят, и принимает сидячее положение, всё ещё удерживая Эдди у себя на коленях покоящимися на его спине ладонями. — Я отведу тебя в пятизвёздочный ресторан прямо сейчас. Блять, мы возьмём кредитку моей мамы, и я закажу тебе лобстера, потому что мы в грёбаном Мэне, и меня накажут, но я всё равно буду пробираться в твоё окно каждую ночь, и... — Я собирался спросить, не можем ли мы переместиться куда-то внутрь, потому что мне холодно. — Чёрт, — рот Ричи закрывается так же быстро, как и открылся, и Эдди слышит, как стукаются друг с другом его зубы, и весь Ричи выглядит так робко, словно готов провалиться под землю прямо сейчас. — Да, конечно... Блять, я не поторопился...? — Если «куда-то внутрь» это ресторан, на свидание, то я не буду жаловаться, — говорит ему Эдди с улыбкой и заключает лицо Ричи в свои ладони.       Даже в вечернем полумраке он чувствует, как Ричи ухмыляется от уха до уха. — Супер.       И затем парень вновь подаётся вперёд и целует его, намного медленнее, чем раньше, совсем не спеша, словно хочет насладиться моментом, что Эдди и делает прямо сейчас — его сердце вот-вот выпрыгнет из груди от переполняющего его счастья. — Мы также можем просто остаться здесь и продолжить целоваться, — предлагает Ричи, вновь отстраняясь, на что Эдди недовольно хнычет. — Но ничего дальше второй базы сегодня, иначе твоя мама может заревновать.       Он заливается хохотом, когда Эдди пихает его в грудь. — Ты всё испортил, — говорит он, поднимаясь на слегка подкашивающиеся ноги. — Ты всё испортил, пока, твой балабольский рот никогда больше даже близко не подберётся ни к моему рту, ни к любой другой части меня.       Кстати об этом, его шея и ключицы наверняка уже усыпаны тысячью засосов после того, как в Ричи внезапно пробудился Дракула.       Это волнующе, но в приятном смысле — Эдди чувствует себя бунтующим подростком, накурившимся в Каньоне и возвращающимся домой с засосами, целовавшимся со своим лучшим другом, в которого был влюблён ещё с тех пор, как понял, что дружеская симпатия и романтическая очень даже смешиваются друг с другом. — Эдди! Ну же, не будь таким букой, малыш, — раздосадовано хнычет Ричи с земли. — Не называй меня так! — угрожает Эдди. — Ты не можешь уйти! У тебя даже нет ключей от машины! — Ты не знаешь, что я делал, пока мои руки были на твоей костлявой заднице, — отрезает Эдди и направляется в сторону машины Ричи с напыщенной уверенностью, которую на самом деле не чувствует.       Ричи подлетает на ноги, наверняка чтобы быстро прошариться по своим карманам, и смеётся, когда понимает, что ключи всё ещё при нём.       За этим смехом следуют гулкие, быстрые шаги, и затем руки обнимают Эдди за талию и поднимают вверх, крутя его в воздухе. — Опусти меня! Сейчас же отпусти меня, Ричи!       Его крики срабатывают, и Эдди вновь оказывается на твёрдой земле, и Ричи разворачивает его к себе лицом, опуская руки на его талию и нежно улыбаясь с взъерошенными волосами и слегка покосившимися очками.       Лунный свет мягким ободком огибает его растрёпанные кудри, когда Эдди поднимает на него свой взгляд, и его сердце сжимается в груди. — Ты потрясающий, Эдди Каспбрак, правда. Потрясающе красивый...       Эдди почти отвечает тем же, почти говорит, что нет, это ты здесь красивый, и эти слова скапливаются на кончике его языка.       Его ладони ложатся на грудь Ричи, и он открывает было рот, чтобы сказать что-то, хоть что-нибудь, но голос словно застревает в горле.       Он хочет сказать Ричи о куче вещей, как когда он впервые понял, что влюблён в него, что люди не испытывают таких чувств к своим лучшим друзьям, или когда он решил оставлять окно незапертым, чтобы Ричи мог забираться к нему в комнату по ночам, или как он всегда надеялся, что однажды он придёт и обнимет его, пока они оба не уснут.       Или как он в тайне всегда думал о том, что у них идеальная разница в росте, или как Ричи идёт без очков, но ему всё равно не нужно всегда носить линзы, потому что он красивый и так.       Или как он всегда боялся, что однажды Ричи узнаeт о его чувствах и назовёт его мерзким, или как долго он молчал, потому что ценил их дружбу больше, чем смутный шанс, что Ричи возможно, возможно хочет быть вместе с ним, тоже.       Вместо этого, он говорит: — Отведи меня на свидание, Тозиер, — и приподнимается на носочки, вновь целуя его.       Ричи улыбается в его губы, отвечая на нежный поцелуй, и Эдди тоже не сдерживает улыбки.       Он в конце концов расскажет Ричи все эти вещи за молочными коктейлями и бургерами в Макдональдсе, куда они позднее направились этим же вечером.