Бит-поколение

Знаете, я уже давно заметил, что у меня явная и кричащая проблема с пробуждением по утрам. Быть может, это особенности весёлой кармы и забористой ауры, кто знает. Лично я даже не догадываюсь. Но… Понимаете… Учитывая, что я гей и морально готов к разным вещам… И я искренне не посоветую представить кому-либо, насколько «разными»... Но сегодня утром я посадил на поперечный шпагат свой мозг. - Лу-хён, ты хочешь яичницу? – спрашивает меня, невинно колыхая воздух метровыми ресницами, Сехун. Вся сложность ситуации состоит в том, что у меня стадия туманного бодуна после тяжелохимикатного абсента, я в семейных трусах, прикрывающих только нижнюю избранную половину задницы, и на голове, соответственно, пизанская башня из чего-то, имеющего свою отдельную жизнь, смутно напоминающее волосы. Сами понимаете, то, что Сехун предстал передо мной в одном кружевном беконовском фартуке поверх «в чём мать родила», я заметил не сразу. Точнее, я-то заметил, но осознать и усвоить информацию оказалось слишком даже для меня. - Где Бекхён? – единственное, что я смог сказать человеческим языком и без «СКИТЛС, ПОЧЕМУ Я ВИЖУ ТВОЙ МОЛОЧНЫЙ ЗАД?». - О, - Сехун задумчиво закатывает глаза, поднося к губам кухонную лопатку, - они с Чанёлем улетели ранним рейсом ещё час назад. - Улетели? – я яростно тру кулаками глаза, откашливая ахуй. - Упорхнули, - мило тянет слова Хун, размахивая руками, аки воробушек, из-за чего фартук задирается синхронно с моей эрекцией. – Мы совсем-совсем-совсем одни. - Ясненько, - я пытаюсь дать задний ход, как бы двусмысленно не звучало это в данной атмосфере, но внезапным образом понимаю, что меня валят на пол. – МАЗА ФАКА, СЕХУН! – имя этого негодника звучит чётким фальцетом, благодаря коленке всё того же товарища, прицельно запущенной между моих ног. - Плюс два яйца или минус два, хён? – мило(?) хихикает Скитлс, приподнимая меня за подбородок кухонной лопаткой. Так как словосочетание «минус два яйца» в любом из его контекстов приводит меня в ужас и вызывает спазм в районе паха, а тем более мы тут не шуточки шутим. Я решил пойти разумным путём и выбрал «плюс». - Вот и славненько, - чуть ли не урчит от удовольствия инопланетянин в теле О Сехуна, ковыряясь своей коленкой в моём достоинстве. – Я про яичницу, если что. Если что, ТЫ НЕМНОЖКО ГОЛЫЙ И НЕМНОЖКО ЧЕШЕШЬСЯ КОЛЕННОЙ ЧАШЕЧКОЙ, ГДЕ НЕ НАДО, СЕХУННИ, но сейчас не про это. Пока я силой мысли из последних сил держу на себе трусы, Хун резко-внезапно прекращает нападки и уплывает в сторону кухни. И, да, я видел его голый зад с милым бантом от фартука. В лучших традициях подарочной обёртки. За что? На минуточку, кто именно из нас гей в данном временном континууме? И где мой невинный ребёнок с прогрессирующей гомофобией на весь анальный проход? - Тебе желток взболтать, хён? – урчит трактором Сехун, виляя своими половинками у плиты, пока я неосознанно прослеживаю траекторию «виляния» взглядом, всё еще обнимая пол. – Может быть, туда ещё молока добавить? От такого количества бесстыдных ассоциаций даже моё подсознание, проверенное Бекхёном, отчаянно взвыло. Когда последняя слеза дяди Фрейда омыла мою грешную душу, я понял, что выход тут один, и он явно не в Сехуна. Поэтому я, в чём был - а это трусы и ахуй искренний и неподдельный - вывалился из комнаты, пока Скитлс не успел этому помешать. Слава небесам, я успел схватить с собой телефон и ключи, заперев уже неистово вопящего Сехуна на три замка и девять печатей кругов ада. - Изыди из моего ребёнка, ангел порока! – три раза сплёвываю на дверь, в то время как седые первокурсники ловят пачками инсульты, проходя мимо. - ЛУ-ХЁН, ОТКРОЙ ДВЕРКУ, МУР, - я отчётливо слышу скрежет ногтей о древесину. Лу-хён просто не хочет, чтобы его желтки взбивали, понимаете? Он вообще не хочет, во вселенском принципе. А тем временем дверь уже содрогается под ударами, осыпаясь трухой. Я дрожащими в параличе руками пытаюсь набрать номер, но это всё равно, что в пьяной кондиции стараться не промахнуться мимо писсуара. Штормит меня Сехуном, вот в чём дело. - ЧУНМЁННИ, ДОБРОЕ УТРО, ДОРОГОЙ, - ору речевым капслоком в трубку. – Как спалось? У тебя там случайно голых Сехунов в фартуках не наблюдается далеко на горизонте? Нет? А то вдруг это сезонное явление, и мне не одному так повезло! Или Чунмён профессионально имитирует телефонные гудки, или моё воображение не зря вырисовывает старостский средний палец. Эта диктаторская задница только что бросила трубку! Казнить, нельзя помиловать. И запятая там поставлена, о дааа, правильно. Под сехуновский животный скулёж я набираю ещё один номер, в надежде, что волшебная сила однорогих распространяется на дальние расстояния. - Утречка, Лэй-а. Как дела твои? Мои вот не очень, знаешь. Почему? ПОТОМУ ЧТО, МАТЬ ЕГО, СЕХУН ГОЛЫЙ ХОЧЕТ ВЗБИТЬ МНЕ ЖЕЛТОК С МОЛОКОМ. И В ЭТОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ БЫЛ РЕАЛЬНЫЙ СМЫСЛ, ЛЭЙ, ПОЙМИ. - Мне как всегда поразиться твоему великолепному чувству художественного сравнения, и ты успокоишься или сегодня другой сценарий? – Лэй устало зевает в трубку, явно не выражая особой заинтересованности. - Я серьёзен, как в последний раз, - наваливаюсь всем телом на дверь, замечая, как опасно для моей жизни она стремительно слетает с петель. – Не знаю, какой эротический подтекст имеет яичница и фартук на голое тело, но я слишком стар для этого. - Господи, боже мой, - томно вздыхает Лэй. – Сколько можно упираться, скажи мне по секрету? - Не знаю, о чём ты, - дверь бьётся в оргазмах. – Но даже если это будет последним, что я сделаю в своей девственно-анальной жизни, я узнаю, что вы сделали с моим гомофобным ребёнком и лично применю на каждом, а ещё у Бекхёна под кроватью есть страпон макси размера, и сам понимаешь, устраивайте коллективную растяжку прямо сейчас. Удачи! Я феерично бросаю трубку. Буквально. В голову случайному первокурснику, который, кажется, испустил сквозь поры последний дух. И, конечно же, я догадался, что в этом замешаны мои весёлые друзья-шутники. Ну, не могло меня контузить после первой же бутылки абсента. Это, как минимум, позор и срам. И внезапное мистическое исчезновение Бекхёна с места преступления… Кое-кому я бы посоветовал до конца своих лет не выбираться из-под Чанёля. Потому что беконовская прямая кишка моментально забьётся литром пропавшей зелёнки, которую я берёг как раз таки на чёрный денёк (надо будет позвонить Чонину). Но вопрос остаётся вопросом. Что, чёрт возьми, за токсический тестостерон у Сехуна вместо мозгов? И как мне с этим справляться? - Луханни, мне так одиноко, вернись, - я нервно сглатываю, пытаясь объяснить одним лишь взглядом проходящему мимо профессору истории искусств, что так надо и, да, это я лучший ученик на курсе, приятного вам дня. Моментально внезапное затишье со стороны комнаты выводит меня из умственного застоя. Даже абсентное похмелье в голове говорит, что это не к добру. И, да, так и есть. Почти сразу же я слышу внеземной грохот и сехуновский визг. Только не говорите, что он собрался вскрывать вены паяльником или что-то вроде. Я дуновением свежего ветра врываюсь в комнату, наблюдая явно авангардную картину: Сехун крушит и ломает, опрокидывает столы, стулья, яйца и прочее по списку под сопровождение симфонии собственного визга. Кажется, у кого-то пмс в мозги протекли. Вот какие массовые волнения в лице одного О Сехуна. Мой ребёнок вырос и требует тела и оргазмов. А ведь всего-то несколько дней назад он был моим невинным педиконепереносящим рабом. Остановите землю, я прыгаю без парашюта. - ТЫ МЕНЯ НЕ ЛЮБИШЬ, - вопит Скитлс, измазанный, я надеюсь, в яйцах. – ТЫ НЕ ВИДИШЬ ВО МНЕ МУЖЧИНУ! ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ МЕНЯ! - Я вижу в тебе три килограмма чистого кокаина, как минимум, - я осторожно подступаю к психически раненому. – Что же они с тобой сделали, детка? - Они раскрыли мне глаза на мою сущность! – хнычет Хун, кидаясь в мои объятия. - Тебе просто простата в голову ударила, Сехунни, - я глажу жертву по голове, осторожно направляя в сторону ванны. – Давай мамочка искупает свою детку и позаботится, пока её не попустит. То ли это опасный отблеск в глазах «детки», то ли меня заклинило конечно, бесповоротно. - Мне так плохо, - мелодично ноет Сехун, обмякая в моих руках. – Они чем-то меня напоили, Лу-хён. Что-то подозрительное, признаюсь, крякнуло у меня в голове, но я не принял во внимание. Не может же мой милый ребёночек что-то замышлять? Ведь так? Лик невинности запечатлён в его щенячьих глазках, я не могу ошибаться. В конце концов я никогда не ошибаюсь. Несколькими минутами позже - ПРЕСВЯТОЙ ИИСУС, СЕХУН, СДВИНЬ СВОИ НОГИ СЕЙЧАС ЖЕ. ФУ, ПЛОХОЙ РЕБЁНОК, ПЛОХОЙ! Покажите мне того, кто придумал пену для ванн, О Сехуна и его девчачьи бедра. Потому что я уже закончился во всех смыслах и хочу сатисфакции. Несколькими часами позже - Даже не смотри на меня, О Сехун, я больше тебе не доверяю, - я сижу на пару с электрошокером на своей кровати, наблюдая за тем, как Скитлс медленно поглощает пудинг. – Но то, что они с тобой сделали, ты скажешь, потому что теперь мне реально интересно. - Они открыли мне истину, - хмыкает Хун, медленно облизывая ложку, конечно же, без единого намёка. - Ой, давай без баек про открытие чакр с нежно-лазурной кармой. Говори, героин? - Мимо, - паршивец облизывает один палец за другим, как будто у него вместо них десять фаллосов на ладонях. - Разве пудинг это не супер гейская еда? – я с надеждой взываю к остатку прошлого любимого мной Сехунни. - О да. Как насчёт струн из кишок Бекхёна и компании для моей новой гитары? А их грязные шкурки я натяну вместо холста и посмертно напишу каждому портрет на поминки. Веселье и необузданная радость. И ещё несколькими часами позже - Сехунни, тебе не обязательно меня преследовать, - я рычу в сторону Скитлса, излучающего мартовскую ауру. Я безрезультатно пытался сбежать из дома до лучших времен, ну, или пока Сехун не придёт в себя и не самоликвидируется, после осознания произошедшего, но этот продуманный парень присосался ко мне своими гормонами и не отлипает ни на шаг. Хуже текущей бабы, честное слово. Теперь он насилует своим присутствием даже на улице, семеня мелкими коварными шажками по льду следом. В конечном итоге я психую и забегаю в первый встречный бутик с одеждой. И это была самая масштабная лажа за сегодняшний день. - Хён! Давай мы выберем тебе одежду? Как насчёт новых штанов? – тараторит Сехун, скидывая на меня горы тряпок. – Ты все свои уже в краске измазал. Вот, смотри, какие миленькие. - Миленьким ты был, когда при слове «анальный секс» блевал фиалками, - угрюмо сплёвываю я, но возможность хотя бы на короткое время спрятаться от Сехуна в примерочной не упускаю. – Жди меня здесь. Место, Сехунни! В примерочной я бессильно валюсь на пол, тяжело вздыхая. К этому меня жизнь не готовила, даже приблизительно и издалека. Как я мог докатиться до того, что боюсь снять с себя штаны даже на лишнюю секунду, находясь в нескольких метрах от безобидного и малогабаритного мозгами Сехуна? С каких пор он говорит больше трёх предложений за раз и даже (О ГОСПОДИ) не стесняется сказать страшное слово «член»? Верните мне мою крошку и заберите эту бестию. Делать нечего, я в супер спринтерском режиме стягиваю с себя штаны и надеваю новые. В следующую секунду чуть не сплёвываю сердце, потому что телефон внезапно начинает вибрировать, и это уже клинически. - Луханни! – слышу я натянутую беконовскую речь с другой стороны трубки. – Не говори ничего, я знаю, просто послушай меня. - Просто смирись с тем, что ты жертва пожизненной кишечной непроходимости в результате посторонних силиконовых предметов в том самом месте. И, да, я весь во внимании. - В общем, - нервно сглатывает Бекхён, и, кажется, я слышу фоновое подбадривающее бурчание Чанёля. – Мы кое-как поэкспериментировали с Сехуном. - Сейчас будет колоритно, но ОХ НИЧЕГО СЕБЕ У ВАС ШУТОЧКИ СЕРЬЁЗНЫЕ, МИСТЕР, - я всем телом стараюсь не повышать тональность, но не особо получается. – Скажи, пожалуйста, что это смертельно, и он скоро сдохнет. - Мы просто хотели, чтобы ты взглянул на него с другой стороны, - жалостно стонет ублюдочное мясо. – Ну же, Лухан, пора и о себе подумать. Сехун ведь идеальная пара для тебя! В любом случае, он теперь не придёт в себя, пока не выполнит установку. - Да ты хоть осознаешь, что с ребёнком сделал?! Что за установка, мать его?! – я начинаю неосознанно фальцетить. – Он теперь путана экстра-класса! Я, может быть, его и без того любил, знаешь ли! А вот это…. Было сказано… Очень и очень зря… - Что ты сказал? – синхронно сливаются в единый поток голоса Сехуна и Бекхёна. Я с отрешённой стороны шоковой контузии наблюдаю за тем, как из-за ширмы возникает Скитлс со стеклянными рыбьими глазами и слышу, как в левое ухо вливается победоносный визг моего бывшего лучшего друга. - Сехун, не подходи! – я делаю пару выпадов пяткой в сторону Хуна, но тот, всё так же с открытым ртом, упирается в меня взглядом. - Лу-хён, у тебя ширинка расстегнута, - он клонит голову на бок, становясь на колени. - СЕХУН, ФУ! ВЫПЛЮНЬ! – я взвываю диким волком и даже не успеваю выключить телефон, когда происходит то, что происходит. Просто это О Сехун, а это моя эрекция, они знакомятся, а я так, мимо проходил. P.S. Разве так реагируют нормальные парни на признание в любви?