Любовь к несовершенству

Miss Li - Break the Barrier

«Он не хочет, чтобы мы жили вместе!» — грустно и надув губы, бормочет Чонгук, где-то на задворках памяти. — Он хочет жить вместе! У Тэхёна воспалились извилины, поэтому, он совершенно не выспавшийся, выпивает третью кружку кофе, почесывая голой пяткой голень. — То есть, мы всего лишь месяц встречаемся, а он уже думает о каком-то там безоблачном будущем! — раздражается очередной тирадой Чимин, расхаживая за спиной друга взад-вперед по кухне. Он даже по такому поводу приперся к Тэхёну аж на пятый этаж. — Мы даже не знаем друг друга и на пять процентов! Я храплю! Люблю идеальный порядок! Меня бесит, когда что-то не на своём месте! — У Тэхёна дергается правое, а потом левое веко. «Он же идеальный! Как Иисус! Я вообще-то тоже не промах! Сплю как аполлон в одной позе, люблю стирать и поддерживаю свою комнату в идеальном порядке! Что не так то?» — в темных очах Чона столько возмущения. — Тэхён-а! — вскрикивает Пак, резко оказываясь перед другом нос к носу, в попытке дозваться зависшего. «Тэхен-а! Что делать-то?» — Чонгук совсем уже хватается за голову. Тэхён вдруг разогревается, разгоняется, бурлит. От вскрика Чимина вздрагивает, проливает пару капель себе на футболку и тупо смотрит в глаза товарища. Эти двое ему плешь уже проели по отдельности, но это не отменяет того факта, что оба уже порядком достали. Тэхён любит драму, драма – это вообще его второе имя, но тут как бы уже немножко перебор. Он уже не любит драму. И он точно сегодня напишет своему горе-недопарню пару ласковых, разорвав все отношения на корню. Ну нахрен. Ему срочно надо в отпуск. Этой парочке он чуть ли провода не перерезал, чтобы они только оказались наедине. И всё не то, не так. Чимин при виде чувств прячет голову в песок, Чонгук от дурацкого сердца на распашку действует как обычно слишком прямолинейно. — Вы два дебила! — вдруг кричит Тэхён, отчего Чимин тут же делает шаг назад, опешив от крика друга, отрывая взгляд с пятна на футболке. — Ты чего? — тихо уточняет бедовый товарищ. — Да вы идеально друг другу подходите! Прямо как две половинки одной задницы! Чимин хлопает ресницами. — Две половинки… — мямлит Пак, — одной…что? — Задницы! — тут же заканчивает Ким, для пущего эффекта, откладывает кружку и еще немного кофе проливается на светлую столешницу, чтобы ладонями продемонстрировать в воздухе пятую точку, пожамкав пальцами. — Спасибо, бро, ты, кажется, вылечил меня! — Эм… — полное непонимание в глазах. — Вы на свидания ходите? — на ходу уточняет Тэхён, быстрым шагом возвращаясь к обеденному столу чтобы схватить оттуда телефон. — Да, — тихо отзывается Пак, следя за каждым шагом друга. — Приятности в виде подарков друг другу делаете? — пальцы лихорадочно тыкают по сенсору. — Да… — Трахаетесь хорошо? — Тэхён поджимает губы и на сверхскорости печатает какое-то короткое сообщение, Чимину даже послышался треск стекла. — Эм…да… — Скучаешь иногда по нему? — Тэхён быстро смахивает экран, блокирует телефон и поднимает взгляд на стоящего столбом посреди кухни парня. — Ага… — Вот, — парень хлопает в ладони. — Живите вместе уже! Некоторые годами вместе живут, да те же супружеские пары порой такие вертухи выдают, что волосы шевелятся. Тут уж не угадаешь. Так в чём проблема, просто пожить вместе? Чимин продолжает моргать, тяжело проглатывает скопившуюся слюну, переваривая информацию. Ну, в этом есть своя правда, но это же не по чиминовски вовсе. У него вообще-то свой пунктик в виде страха. Он так не может. Или может? — А что ты делал сейчас? — Прошел твою терапию и послал своего мудака в долгое пешее. Навсегда. Да, — сам себе в итоге кивает парень. — Ваша драма переплюнула все мои проблемы, только завязывайте ходить друг за другом ко мне и жаловаться на тяжбы жизни порознь! — Оу… — Чимин наконец-то шевелится, подходит к стулу и садится, напротив. Подвисает лишь на секунду. — Подожди, он что тоже ходит к тебе?! — Иди в жопу, Чимин! Даже не начинай! Не-не-не, — друг расплывается в улыбке и хохочет. Кажется, у него немного уже отлетает фляга. — Даже не начинай цепляться к словам. Парень сохнет по тебе уже очень долго, и это далеко не мимолетный интерес, а долгоиграющий катафалк. Ты либо с ним сам расстанешься и разобьешь ему сердце, цепляясь за прошлое, либо вы долго и счастливо, третьего варианта не дано. Всё, жирная точка! — Оу… — Чимин уставился на Кима так, будто видит его впервые. Таких речей он точно никогда не слышал от него, видимо, и правда допекли. — Ты его так хорошо знаешь? — Зуб даю, он хороший парень, есть свои изъяны, но это мелочи. Это ты его скорее всего изведешь своей душнотой, и то он потерпит какое-то время, а потом даст тебе в зуб. Пак изгибает бровь. — Это я образно, — Тэхён пожимает плечами, — но себя он обижать не даст, так что давай, дуй отсюда и поговори со своими тараканами. Чимин уходит с пищей для размышления, а Тэхён строчит уже новое сообщение: «Бери быка за рога пока горяченький!» Чонгук с прищуром из-за яркого солнца смотрит на текст сообщения и задумчиво хмурится. И как ему интерпретировать это сообщение? — Очень интересно, но ничего не понятно, — бурчит Чон себе под нос, стоя в очереди на кассе. «Куда брать? Почему горяченький? Ладно. Будем импровизировать как обычно,» — про себя уже проговаривает парень, продумывая очередной план Барбароссы.

***

— А ты почему с пустыми руками? — вопрос застаёт врасплох. Несколькими часами ранее они договорились провести вечер за просмотром фильма у Чимина, тот закажет еду и как минимум три часа у Чонгука будет снова подкатить на пьяной кобыле к старшему, прежде чем снова уйти к себе. И вот он стоит на пороге его квартиры с озадаченной миной. А что он забыл? Нужно было сходить в магазин? — Э-э-э, ты же вроде всё заказал? — неуверенно тянет Чон, поглядывая с откровенной опаской. Чимин цокает, и вообще он весь какой-то нервный. — За зубной щеткой иди. Чонгук забавно хлопает губами, хотел что-то сказать, но тут же передумал, и ещё больше хмурится. — Останешься сегодня на ночь, — чеканит Пак и открыв дверь, выставляет обомлевшего парня за дверь. Чонгук смотрит на гладкую поверхность двери, оставаясь в прохладе лестничной клетки. Он не ослышался? «Быка за рога, точно!» Чонгук так быстро бегает в последнее время только ради Чимина. — Так, тараканы долой, — бормочет Чимин, для пущего эффекта зачем-то размахивая руками в воздухе. — Рассудок в зданий. Спокойствие. Нет. Не спокойствие! Он зачем-то носится по квартире, проверяет и без того идеальный порядок, заглядывает в зеркало пару раз и успевает даже выглянуть на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Затем возвращается в квартиру, зачем-то трогает телевизор, мечется к столику, поправляя там две декоративные свечи и стопку книг, крутит их в руках и уносит к шкафу. Быстро уходит в спальню, поправляет постель в сотый раз, крутится волчком вокруг себя и замирает посреди комнаты. Кровь в жилах бурлит, желудок странно сводит. Ему хочется в туалет и остаться там до утра. У него всё нутро бурлит и нервничает. Чонгук возвращается с зубной щеткой, Чимин лишь вздыхает за его спиной, когда пропускает в квартиру. Тот точно не додумался, чтобы взять сменную одежду, и уходит в ванную, занимая крошечный уголок на полке и с широченной улыбкой, затем хвостиком вьется вокруг старшего. Стараясь потискать, поцеловать и чуть ли не облизать. А Чимин принимает, позволяет влажному поцелую остаться на шее. — В спальне или в гостиной будем смотреть фильм? — уточняет Пак, доставая из гарнитура два бокала под вино. Чонгук прилип к нему сзади, водя кончиком носа в его волосах на затылке, и крепко обнимает за талию. — Давай в гостиной, в спальне опасно, — урчит Чонгук, обхватывая ладонями талию в легком изгибе боков. — Я даже вступления не увижу. Чимин лишь фыркает на это. Они с Чонгуком не то чтобы кролики, но спальня каким-то ужасающим способом притягивает их сразу же в горизонтальное положение, причем не важно, что они делали. В последний раз Чимин туда просто зашел, чтобы забрать ноутбук, а младший тут же оказался рядом с бешеным взглядом и красными щеками. И какая удача, что они оба ранние пташки и на работу не опоздали, потому что Чонгук завел привычку заходить за ним утром. Они могли и не видеться по несколько дней, а встретившись, даже не всегда всё заканчивалось сексом, главное не в районе спальни, ведь Чонгук слишком старался, и это было видно. Но то, что между ними воздух искрится, видно было всем окружающим, а у Тэхёна волосы на голове шевелились, если вдруг он встревал где-то между ними. Пока Чон занимается настройкой фильма, Чимин забирает принесенный заказ и расставляет закуски по блюдам накрывая журнальный столик. Теплый свет опутывает небольшую гостиную, отсвет от экрана телевизора и застеленный диван, Чонгук устраивается между ног старшего на мягком ковре на полу, а Чимин удобно тонет в подушках на диване. Они тихо чокаются бокалами, младший целует Пака в голую коленку и отворачивается к экрану. Они и правда смотрят фильм, Чон не забывает и кормит с рук Чимина между глотками терпкого красного вина. А Чимин уже не знает, что там в фильме, вроде что-то космическое, про надежду на будущее для всего человечества. Он буравит взглядом темный затылок и думает о словах Тэхёна. Принимая очередную порцию вкусняшки, он вглядывается слишком пристально в умиротворенное лицо Чонгука. Тот и правда увлечен просмотром, почти не пьет, пока Чимин осушает второй бокал. Вдруг немного сдвигается со своего места и тянется к столику, чтобы поставить бокал, младший не реагирует, цедит очередной глоточек и затем облизывает губы. Может быть, пожить вместе и правда не проблема? Интересно, Чонгук думает об этом так же часто, как и он? Сегодня бы он пытался его убедить, как в предыдущие разы? Или оставил бы эту идею, услышав в последний раз очередной отказ старшего? Пак наклоняется к нему, обхватывает его лицо ладонями и заставляет запрокинуть голову назад, а темные ореолы глаз блестят в любопытстве. Чимина впервые так тянет к кому-то спустя долгое время, ему хочется касаться этих крепких рук, нравится видеть заинтересованный взгляд, нравится слушать бархатный голос, нравится видеть живость его эмоций. Ладно, ему нравится в нём всё. Чимин наклоняется совсем близко и обхватывает губами его нижнюю, влажную от выпитого вина. У Чонгука совсем немножко сбивается дыхание, грудь поднимается выше, а свободная рука уже тянется к лицу Пака. Касается его щеки, тянет шею и углубляет поцелуй, тут же запуская свой язык. Чимин и не против, они целуются тягуче, с расстановкой, пробуя чужой вкус. Абсолютно на ощупь, Чимин, не отрываясь от губ, тянется к чужому бокалу и забирает его из рук, чуть не пролив красную жидкость на ковер, оставляет к своему, пустому. Обмениваясь вязкой лаской, целуясь с нарастающим напряжением в груди, Чонгук осторожно разворачивается, садясь на свои колени, заставляя Пака немного выпрямиться, и только теперь разрывает поцелуй. — Это ты зря, — хрипло выдавливает Чон, с чертями на дне глаз, замирая у лица Пака, тот облизывает губы и ухмыляется. — Тебе вроде фильм зашел, — ерничает старший, пока сильные пальцы мнут кожу на бедрах, забираясь под края шорт. — Еще больше мне заходит один мужчина, — отвечает Чонгук и приподнимается на коленях, пока партнер утопает в подушках и разводит ноги шире, потянувшись руками за края футболки Чонгука. Они смотрят друг другу в глаза, прежде чем вновь слипнуться губами, шумно дыша через нос. Футболка стянута, перед глазами маячит рельефное туловище, и Чимин немного елозит бедрами, задевая пах младшего. Чонгук тут же подхватывает пальцами края шорт и тянет их вниз одним рывком. Темные ореолы блестят, опухшая нижняя губа прикушена, и вот Чонгук удовлетворенно мычит, когда видит, что Чимин без белья. — О, кстати, ты не подумал над моим предложением? Чонгук резко перехватывает старшего за кисти, припечатывая его руки к обивке дивана, и легко дует на влажную головку полувставшего члена. Похоже, Чимин возбудился еще раньше, и это приятно радует, а еще напоминание «бери быка за рога» относительно сходится. Ведь он не зря принес зубную щетку? Первая полноценная ночёвка. Чимин сдавленно мычит поджав губы, и двигает бедрами, когда предвкушает минет. — Напомни, зачем нам это? — отзывается Пак, не сводя хищного взгляда с лица Чона. Тот очень близко к паху, водит кончиком языка под пупком и дышит. Кожа пахнет простым мылом и стираной одеждой в перемешку с кондиционером. А еще она такая теплая, мягкая. — Напомнить? — хрипит Чонгук, проглатывая вязкую слюну. Вскидывает взгляд к лицу партнера и высунув язык лижет прямо под головкой, затем отстраняется, руки старшего напрягаются, хочет высвободиться, но Чонгук гораздо сильнее. — Ощущение, что тебя дома ждет любящий человек, — младший спускается чуть ниже и проводит влажным языком у самого корня, перед яичками, Чимин кусает губы, — поддержка и забота не в редких встречах, — он говорит и вязко целует одно яичко, чуть ли не вбирая его в рот. Чимин в этот момент выгибается, карие омуты с жадностью разглядывают эту картину, — совместная готовка, мелочи быта. — Чонгук теряет твёрдость голоса, потому что сам уже перевозбужден, а Чимин вдруг сгибает ногу, приподнимает, упирается пяткой в обивку, призывно раскрываясь перед его лицом. Бесстыдно, изгибает одну бровь, когда Чонгук подвисает и разглядывает сжатое колечко. — Ну, что еще? — требует старший, глубоко задышав. Одну руку неприятно тянет, Чонгук его упорно не отпускает, но так ему даже больше нравится. — Секс по утрам пробовал? Когда ты еще беззащитный, а тебя берут сзади и вбивают в матрас, — шипит Чон, чуть ли ногти не впивая в нежные кисти, наклоняется и проводит всем языком по сфинктеру. А Пак подготовился, в прошлый раз он сопротивлялся, даже в ванную убежал, бросив Чонгука в неудовлетворенном одиночестве. Чимин вместо ответа стонет, откинув голову назад, руки побаливают, в плечах тянет, но влажный язык в его заднице перекрывает всё недовольство. Но тут же вдруг становится холодно и неуютно, Чонгук отстраняется от него, тянется к бокалу и в два глотка осушает вино и тут же возвращается обратно к прерванному занятию. Чимина выламывает, одна рука оказывается свободной, и он тут же ею зарывается в темную шевелюру между ног, сжимает и надавливает, подмахивая бедрами. Чонгук обхватывает его вставший член, ведет верх-вниз вызывая в старшем дрожь и очередной удовлетворенный стон. Становится очень душно, футболка липнет к телу, по вискам стекает капелька. Чимину ужасно жарко и хорошо, еще немножко, и он позорно кончит, а он не хочет так быстро. Ладонь Чонгука влажная, он с легкостью вырывается, а тот на мгновение отвлекается от вылизывания и дрочки. Пак пользуется этим мгновением, отлипает от дивана и легко толкает парня во влажную грудь. Надо было хоть окно приоткрыть, здесь ужасно жарко. Чонгук быстро ориентируется, когда лицо Чимина маячит перед ним, опирается рукой позади себя и что-то, случайно скидывая со столика. — Потом уберем, — рычит старший, отодвигает посуду и заставляет того сесть сверху, попутно уже дёргая и расстёгивая ширинку на широких джинсах младшего. Чонгук от такой скорости немного теряется, где-то на задворках сознания проскальзывает мысль: «а столик довольно прочный» когда он усаживается сверху. Чимин до жадности одергивает влажное белье и буквально проглатывает член с протяжным стоном удовлетворения. Чонгука слегка подбрасывает от такой скорости, с губ срывается шумный выдох, влажные ладошки соскальзывают с поверхности, он выпрямляется, в неудобных джинсах елозит, зарывается обеими руками в волосы старшего и берет бразды правления в свои руки, а Чимин и не против. Направляет его, особенно глубоко, надавливает, и Чимин задыхается, но в голове щелкает мысль: ему нравится, а тот и не сопротивляется. Вот, значит, как еще можно. Чимин забывает, как вдохнуть и выдохнуть, краснеет от давления набухшего члена, но не сопротивляется, Чонгук вовремя его отпускает. Своего рода асфиксия, он и не думал, что такое вдруг Чимину понравится. Чон безжалостный, но еще самый трезвый из них двоих. В глазах старшего копится влага, а головка в который раз упирается ему в горло. Рычащий стон и болезненная хватка в волосах. Чимин хочет еще, дрожащей рукой тянется к своему члену, ведет по всей длине, ладонь влажная, его белоснежный ковер пачкается, но это такая херня. Чонгук удовлетворенно мычит, одной рукой тянется к вороту футболки старшего, натягивает ее и перехватывает за горло, надавливает и заставляет с приятным ушам хлюпаньем, отстраниться. — А ты полон сюрпризов, хён, что же раньше не намекнул? — рычит он по грудному, самого немного даже кроет. Раскрасневшийся Чимин смотрит на него мутными глазами, словно пластилин вязкий, послушный, даже дрочить себе перестает. Чон надавливает на горло, и Чимин послушно оседает, ложится на ковер вдоль дивана, а Чонгук поднимается на ноги, цепляется за пояс джинсов, спуская их вниз. Чимин голодно наблюдает за этим с пола, стягивает с себя футболку, обнажаясь и глядя на то, как стоящий колом член младшего ударяется о низ живота и на пол опускается белье. Оба голые, при свете ламп и мерцающего телевизора. Дуреют медленно, голодно, осматривая друг друга, Пак чуть ли не стонет, когда Чонгук медленно нависает над ним, приставляя головку ко входу, он дергается под ним, хочет, чтобы тот уже вошел. Но Чон дразнится и изводит желаемой наполненностью. Водит влажной головкой по пульсирующей дырочке, Чонгук ухмыляется, а Чимин задыхается. Пальцы крепко, до покраснения кожи на шее, сжимаются и тут же отпускают, в тот момент, когда он вроде бы толкается внутрь, там уже всё очень хорошо разработано, но спешить нет желания. Чонгук очень хочет помучить эту бестию. Чимин хватается за руку младшего: — Трахни меня уже… — выстанывает в голос, обхватывая ногами поясницу Чона, но у того свои планы, вновь толкается, с силой так же резко отстраняясь. — Ты меня изводил месяцами, Чимин, — шипит он в опухшие губы старшего, сжимая горячую кожу, — Вертел своим аппетитным задом, совершенно не обращал на меня внимание. Зато трахался с какими-то идиотами, пока был не моим, не простительно, хён. Чимина выгибает, задница так призывно всасывает в себя головку члена, но не больше, вновь пустота. Он внезапно кончает с хрипом, жмурится и дрожит в крепких руках Чона, а тот лишь изгибает бровь, ловит мутный взгляд. — Это что-то новенькое, — шепчет он змеем искусителем на ухо, ослабляя давление на шее. — Кончил даже не от проникновения, с ними было так же? — Нет, — на выдохе шепчет Пак. — С ними было даже…не так, никогда… — Как это понимать? — Чонгук прикусывает кожу на скуле, водя всем членом между ягодиц, ощущая животом липкую влагу на животе старшего. — С тобой по-другому, гораздо лучше, — Чимин обвивает шею младшего, щеки горят огнем, а тело ватное. Он прильнул к нему как к своему спасению, и Чонгук доволен. Пак явно этого не ожидал, потому что тянулся к губам для поцелуя, но его прошибает резью между ног и ломает в пояснице. С губ почти срывается крик, но крепкая ладонь зажимает рот, а член входит почти полностью. Безвольной, трепыхающейся пташкой он чуть ли не обмирает в руках Чонгука, будучи прижатым чужим весом к полу. Чон подхватывает одну его ногу под коленкой, надавливает, загибает чуть ли не пополам, продолжая выходить полностью и входить на всю длину. У Чимина перед глазами вспышки, дрожь в пальцах на ногах. Дискомфорт постепенно сменяется приятной наполненностью. Чимин сжимается внутри как никогда и Чон наконец-то нащупывает правильный угол, без жалости вдалбливаясь в заветную точку. Старший точно не в себе, сгорает в чужом дыханий, пытается дотянуться руками, цепляется за крепкие плечи и стонет в голос. Собственный член всё еще мягкий, удовольствие у него концентрируется в животе, чуть ниже, набухает и разрывает до темных кругов перед глазами. Он даже сфокусироваться не может нормально, становясь абсолютно безвольным. Кожа на шее горит, кисти приятно болят. Если бы вдруг Чонгук просто сложил его пополам он бы не сопротивлялся. Резкие толчки сменяются ритмичными, напряженными и лишь в одном направлений. Внутри Чимина влажно, гладко и ужасно тесно, Чонгук боится что сам сейчас кончит, поэтому немного замедляется, но всё еще в такт и медленно вбивается в старшего, буквально выламывая его, срывая с губ хриплые, но громкие стоны. Опухшие губы находят его, и они с жадностью сливаются в глубоком поцелуе, Пак немного вялый, но отзывчивый, покладистый, принимает его очень хорошо. Оказывается, его хен иногда любит власть, силу и плавится от этого как сыр на сковороде. Напускная строгость, суровость во взгляде, а один на один он распадается на частички, поддаваясь чужой власти. Чонгуку это нравится, очень, настолько что хочется сгореть. Кажется, они открыли злосчастный ящик Пандоры. Они ведь так идеально сочетаются. Чимин отрывается от поцелуя первый, дышит в щеку младшего и странно замирает. Его пронзает сильное напряжение, мышцы сводит, и он весь подбирается под Чоном, сгибая и вторую ногу, цепляется за влажные бока, ощущая, как мышцы там перекатываются. Вонзает ногти и выгибается так сильно, что их слегка приподнимает с пола. Внутри Чимина становится так тесно, что почти больно. Чонгук не выдерживает, не успевает выйти, кончает сильными пульсирующими толчками, упираясь влажным лбом в висок старшего, чувствуя всем телом как того пробирает дрожью от оргазма. А тот тихий, даже не дышит, закатывает глаза и откидывает голову, замирая восковой фигурой. Чон даже на мгновение теряется, всё еще оставаясь внутри Пака. Он обхватывает его руками и прижимает к собственной груди безвольного парня. Им требуется некоторое время, чтобы задышать более мене ровнее. Чонгук обнимает Чимина и дышит ему в макушку, выравнивая загнанное дыхание. Когда внизу становится свободнее, он медленно выводит обмякший член, и из Пака вытекает немного спермы, а тот наконец-то морщится от легкого дискомфорта. Мышцы окутывает приятная истома, но младший всё же садится между разведённых ног и мягко целует в любимую коленку. Чимин наконец-то разлепляет глаза, дышит прерывисто и смотрит из-под опущенных ресниц. — Я не знаю…как у тебя это получилось, — хрипит Пак, на что Чонгук лишь устало ухмыляется, — но такого оргазма…еще никогда не было… Горящие щеки и абсолютно растрепанный вид. Чонгук любуется, оглаживая влажную кожу ног старшего, разминая упругие бедра. — Мне нравится тебя изучать, — отвечает он и нависает над старшим, упираясь дрожащими руками по обе стороны от его головы. — Тебя надо вымыть там внутри, прости, не смог удержаться…немного живот поболит. Чимин мычит, прикрывает глаза и медленно кивает, отвечая на грани шепота: — Хорошо, но немного позже…я даже пошевелиться не могу пока что… Ковер под ними влажный, неприятно пощипывает кожу спины, но Паку так плевать. И на тот беспорядок который они устроили, ему впервые наплевать. Вся его педантичность трескается и хочется вот так пролежать целую вечность, пока мышцы отпускают приятные спазмы и тяжесть. Но у Чонгука свои планы, он находит в себе силы, приподнимается с пола и берет Чимина на руки, тот даже немного оживает, хватается быстро за шею и большими глазами от удивления смотрит на младшего. — Я бы встал… — Мне не трудно, хён, успокойся, — бархатным голосом отзывается Чон и уносит его в ванную. Поверхность ванны прохладная, он укладывает туда Чимина со всей аккуратностью и быстро регулирует воду, кожу касаются теплые струи воды, он отставляет душ и забирается следом. Старший обмякает и немного приспускается в ванне, хватаясь за бортики ванны. Чонгук садится перед ним с мягкой улыбкой на губах. Пока теплая вода опутывает их, пододвигается немного ближе, упирается одной рукой в ванную, а другой пробирается к Чимину. Пак чувствует давление внизу, недовольно мычит, но чувствует облегчение, когда младший расширяет его вход и аккуратно толкается пальцами внутрь, выпуская наружу остатки своей же спермы. Чимин удовлетворенно мычит и краснеет лишь сильнее от смущения, а Чонгук бережно целует его в щеки. — К чему стеснение, хён? — шепчет и мягко касается его губ, — я напортачил, я и исправлю. Чимин облегченно улыбается, прикрывает глаза и целует в ответ, обхватывая его шею одной рукой и тянет ближе к себе, позволяя устроиться тому удобнее у себя на груди. Им бы не пропустить тот момент, когда вода будет выше нормы, но Чонгук похоже единственный кто из них двоих сейчас контролирует ситуацию и Чимин окончательно растворяется. — Давай попробуем, — шепчет парень, спустя долгие минуты молчания, совсем разморенный в теплой воде. Кран выключен, вокруг мягкая тишина и смиренная темная макушка шевелится на его груди, темные ореолы обращаются к нему в немом вопросе, желая услышать заветные слова. — Поживем вместе и посмотрим, какого это. Переедешь ко мне? Чонгук расцветает на глазах, улыбается во все тридцать два. — Конечно, хён, попробуем, — урчит и целует в пульсирующую венку на шее. А где-то на пятом этаже, в темной спальне, почесывая во сне пятку, беззаботно спит великий сводник двух жизней. Чонгук думает, что обязательно отблагодарит Кима, а Чимин в сердцах желает другу тоже найти своё, дорогое сердцу. Потому что Чонгук ему нравится до щемящей боли в груди. Он хочет верить этому человеку. Попробовать еще раз. Ведь он так соскучился по теплу под боком, а пухнущая забота внутри него желает выбраться наружу. Он тянется к губам Чонгука и улыбается в поцелуй.