Пациент Зеро

Он брел по пустыне десять минут. Возможно, ему казалось, что прошло именно столько, потому что точное время Тони не знал — у него не было часов. На нем не было даже ботинок. Он ступал голыми ногами по теплому, пока еще не раскаленному утренним солнцем песку, боясь не успеть добраться до цели. Он шел так быстро, как только мог, но мелкие камешки иглами впивались в израненные ступни, не позволяя ускориться. Скоро солнце поднялось выше, и идти стало трудней. Пустынная земля под ним начала медленно накаляться, будто превращаясь в адскую шипящую сковородку. Тони забеспокоился, притормозил, стараясь отыскать знакомую фигуру вдалеке — только бы он не ушел, пусть он будет там. Человек в костюме, как и прежде, ждал его возле сгорбленной скалы. Он был почти узнаваем, хоть его очертания немного смазались и поплыли, словно отражение в искривленном зеркале. Тони вздохнул с облегчением и побрел дальше, больше не чувствуя ни усталости, ни какого-либо дискомфорта. Ему оставалось до цели всего ничего. Теперь наконец-то все закончится. — Тони, Тони! Мать твою, Старк! — слова были лишь фоновым шумом до тех пор, пока его не схватили за руки и не остановили. Это был Стив, кажется, так звали громилу-переростка с глазами цвета садовых васильков. Больше ничего хорошего Тони в нем не видел. Абсолютно ничего. Стив тряс его как погремушку и тянул в сторону армейского джипа. — Черт, я был почти уверен, что ты вырубился от жары и лежишь без сознания. Ты ходил по пустыне шесть часов! Тони отмахнулся от надоедливого солдата и с надеждой посмотрел на скалистый холм, но к его ужасу там уже никого не было, от знакомой фигуры не осталось и следа. Они со Стивом были в пустыне одни. — Это твоя вина, — в отчаянии зарычал Тони. — Я снова не успел. Говард ушел! — Тони, сядь в машину, пожалуйста, — спокойно ответил Стив, возвращаясь за руль. — Ты отошел от базы на три мили. Я с трудом тебя отыскал. — Если бы ты дал мне ключи от джипа, я бы успел, — продолжал стенать Тони. — Теперь не известно, когда он снова появится. В прошлый раз Говард был на той равнине, а сегодня намного ближе, возле карликовой скалы. — Ты без обуви, — игнорируя его слова, констатировал Стив, — твои ноги… — Ты меня слышал? — зло прервал его Тони, — там был мой отец! Какая нахуй обувь? Каменное лицо Стива не предвещало ничего хорошего, и ему пришлось сдаться. Еще раз посмотрев на одинокую скалу, под которой его ожидал Говард, Тони обреченно сел в машину. Потрепанный армейский джип заревел и тронулся с места, увозя его туда, где он быть не хотел.

***

— Ужин. Стив поставил перед ним тарелку. На этот раз в ней был аккуратно сложенный бутерброд с румяной котлетой, ломтиками сыра и карамелизированным луком. Тони облизнулся. Ему редко доставались подобные лакомства; обычно он получал странные овощные коктейли и каши с привкусом известняка и меди, а еще грозный взгляд Стива, когда он отказывался есть. Тони не понимал, почему он должен питаться этой дрянью; ему говорили «надо» и следили, чтобы он все съедал. Так было каждый день. Тони не бунтовал. Чаще всего он меланхолично делал то, что от него требуют, как будто у него не хватало воли на крик и сильные эмоции, но и так было далеко не всегда. Иногда кто-то внутри требовал взбунтоваться, встать и от души набить Стиву морду. Правда, он не смог этого сделать, потерпев сокрушительное фиаско в первой же драке, а затем в драке за джип и гаечный ключ. Стив был сильным и быстрым, как английский мастиф, и как у того получалось быть таким, для Тони оставалось загадкой. Он пообещал себе, что раскроет его секрет, и тогда здоровяку Стиву точно не поздоровится. Тот поплатится за каждый завтрак, обед и ужин, что Тони вынужден был съесть. Еда пахла, приятно щекоча нос, и Тони уже взял бутерброд, собираясь впиться зубами в сочную мякоть. Но его остановил хруст где-то за стеной и нарастающий клекот, похожий на сдавленный крик умирающей птицы, попавшей в сеть. Он отложил еду и начал внимательно прислушиваться, не мигая, уставившись на пустую стену, ожидая, когда тварь, притаившаяся в темных комнатах, наестся и замолчит. Вон из моей комнаты, чудовище. Убирайся. Он не хотел делить трапезу с тварью. Однако существо не послушалось его, оно тоже было голодно. Теплая ладонь накрыла его руку, заставив отвлечься от пугающих звуков. — Поешь, — мягко сказал Стив, наливая ему апельсиновый сок. — Я вижу, что тебе плохо. Обещаю, что скоро станет легче. Тони фыркнул. С чего этот олух взял, что ему плохо? Ему нормально. Вот только резкий запах цитруса напрочь перебил аромат мясной котлеты. И Тони вдруг решил, что с него хватит этого дерьма. — Ешь, — повторил Стив, не сводя с него глаз, будто уже заподозрил неладное. И, по сути, был прав. — Не буду, — отодвинув тарелку, заявил Тони, — пока ты не отдашь мои вещи, я не буду есть. — Тони, мы уже обсудили это… Не желая продолжать разговор, Тони отошел к стене и приложил ухо к холодному цементу, намереваясь еще немного послушать происходящее за толстым слоем кирпича и металлических конструкций. Теперь тварь активно работала челюстями, глубоко вгрызаясь в мышцы и кости своей жертвы, хрустя ими, как солеными крекерами. Интересно, если он постучится головой о стену, тварь испугается и убежит? — Ладно, Тони, — сквозь рваное чавканье услышал он взволнованный голос Стива, — вернись, пожалуйста, за стол. Я отдам твои вещи. Тони обернулся и недоверчиво посмотрел на него. — Правда? — Да, Тони, только отойди от стены. — И гвозди вернешь? — И гвозди. Немного поразмыслив, Тони решил дать Стиву с ужином второй шанс и, победно приподняв голову, возвратился к столу. Бутерброд снова выглядел аппетитным, а сок перестал вонять, запахнув приятно и сладко. Он пах грейпфрутовым фрешем, который каждое утро подавал Джарвис в маленькую уютную гостиную с мягкими диванами и зелеными обоями, расписанными экзотическими птицами и цветами. Его раздражали эти птицы, но сейчас он думал, что они ему нравятся больше голых камней. В камнях живут чудовища. — Но если ты еще раз попытаешься взломать гараж гаечным ключом, — донеся до него голос Стива, — я снова все отберу. Ты понял? Тони кивнул, соглашаясь, и взял бутерброд. Когда он доел, в комнату вернулся Стив и водрузил перед ним ящик с инструментами.

***

В комнате уже было темно. Тони сидел, сложив ноги по-турецки, раскладывая перед собой инструменты сначала по размеру и цвету, а потом в алфавитном порядке. Бокорез, гаечный ключ, зубило, отвертка… Наверное, он бы мог заниматься этим весь день, но Стив не разрешал, как не разрешал уходить из дому одному и слушать стены. В их солнечном особняке на юге Италии тоже было много запретов, поэтому они с Говардом плохо ладили. Тот, как и Стив, каждый день вводил новые правила, которые Тони не запоминал. Он ненавидел правила. Забравшись под одеяло, Тони с тревогой посмотрел в угол. Тварь сегодня не пришла. Она испугалась его набора шестигранных изогнутых ключей. Он разложил их как надо. Рано утром его разбудила Мария. Она положила руку ему на голову и сказала, что он проспал и что Говард улетел без него в Токио. Тони в начале расстроился, а потом сказал, что ему не очень-то и хотелось провести с отцом выходные. Он отвернулся к окну и снова заснул. Когда он открыл глаза, в дверях стоял Стив и обеспокоенно его рассматривал. — Уже обед. Ты много спишь. Все в порядке? — Пошел нахуй, — нагрубил Тони. — Видеть тебя не хочу. И это уже не сошло ему с рук. Его вытащили из кровати, раздели и втолкнули в душевую под раздражающе холодные струи. Тони подумал, что завтра подсыпет негодяю Стиву в еду гвоздей из своего ящика с инструментами. Стив еще пожалеет, что не относится к нему всерьез. Говард тоже не относится к нему всерьез. Иначе бы вернулся. Он вышел из душа расстроенный и злой. Однако в столовой его ждал персиковый сок и гамбургер, и Тони решил, что отомстит за душ как-нибудь потом. День прошел как обычно. Тони, пока Стив не видел, несколько раз пробирался на улицу и долго смотрел на ряды залитых солнцем скалистых холмов. Там никого не было. Говард не пришел. — Стив, Стив, Стив! — А? Что, Тони? Что случилось? Стив приподнялся на кровати, сонно потирая глаза. Он спал без футболки, и Тони с интересом рассматривал его гладкий мускулистый торс. Такой переварит любые гвозди. — У меня в комнате огромный паук. — Ты уверен? — устало спросил Стив. — Может, тебе показалось? — Я что, похож на сумасшедшего? Стив поморщился, словно ему сделали больно. — Хорошо, — вздохнул он, беря со стола толстый том «Войны и мира», — пошли. — Нет. Этот слишком большой. Значительно больше предыдущего. — Ла-а-дно, — с сомнением протянул Стив, затем встал и достал из шкафа металлический полосатый круг. — Это подойдет? Тони задумался и кивнул. — Тащи. Они зашли в его комнату. Тварь сидела в углу и перебирала толстыми покрытыми мехом лапами, испуская из пасти трескучие звуки. Эти звуки, как звон колокола, оглушали его, попадая через уши прямо в мозг, превращаясь там в маленькие копии этой твари. Они ползали, копошились и множились, вызывая невыносимую боль. Господи, как же ему больно. Пусть они все прекратят. Оставят его в покое. Стив кинул щит туда, куда указал ему Тони, и тот с треском вонзился в каменную стену, проделав в ней внушительную дыру. — Паук еще там? — спросил Стив в нерешительности. — Я убил его? Тони осторожно приблизился к стене, готовый в любую минуту дать деру. — Ты его ранил. Он сбежал, — заключил Тони, внимательно осмотрев место, где ранее сидела членистоногая тварь. — У него нет шансов. — Отлично, — выдохнул Стив. — Теперь ты ляжешь спать? — Да. Я буду спать. Он бы с удовольствием подсыпал ему гвоздей в кашу, но кто тогда будет уничтожать этих тварей? Если однажды его сожрут, он не сможет увидеться с Говардом. Стив был ему нужен. Стив, наверное, был его другом. Они убивали пауков каждую ночь, однако за стенами продолжали копошиться монстры, и очень скоро Тони снова решил сбежать. Он больше не мог выносить их голодный клекот. Он так устал. Выбраться из комнаты не составило труда. В последнее время он вел себе хорошо, усыпив бдительность Стива. Тот ему снова доверял. А зря. Обследовав гаражный замок, Тони вдруг осознал, что взлом механизма гаечным ключом и молотком это была глупая затея. Как ему раньше не приходило в голову? Замок оказался сейфовым, с автономным электронным управлением, и требовал ввода нехитрого цифрового кода. Разве это должно быть сложно? Наверное, нет. Тони задумался, и десятки комбинаций из формул и цифр закружились вокруг него, как стая бумажных мотыльков. Каждую секунду их окрас менял очертания, складываясь в новый узор на пестрых разрисованных крыльях — эти узоры-скрещения содержали возможный ключ. Тони наугад ввел комбинацию цифр, но ничего не произошло, потом он попробовал еще раз и еще… до тех пор, пока на семьдесят шестом варианте не засветилась вызывная панель, и замок от гаража не открылся, издав тихий «щелк».

***

Дверь распахнулась, и его буквально выкинули из машины. Тони, споткнувшись, рухнул на колени, но ему не дали окончательно упасть, прихватив, как нашкодившего кота, за загривок. Над ним стоял и тяжело дышал Стив, с ног до головы укрытый смешанной с каплями свежего пота пылью. Тони был уверен, что тот впервые в жизни так долго и быстро бежал, выше предела человеческих сил. Он бы хотел быть как Стив, быть выше своего бессилия. Тогда бы ему не понадобился джип, чтобы успеть к Говарду. Он бы на своих двоих нашел его в пустыне. — Ты, ты… — не мог подобрать слова Стив. — Зачем? — В баке кончился бензин, — высказал очевидное Тони, затем тронул руку, сжимающую его шею, и спросил: — Тебе никто не говорил, что у тебя глаза цвета садовых васильков? Рука дрогнула и отпустила. — Тони, ты… — Прощай, дружище. Я должен идти. Не ищи меня больше. — Тони! Стой! Он поднялся и, покачиваясь, пошел не разбирая дороги. Про ботинки он снова забыл, но бинты, которыми до сих пор были перемонтаны его ноги, не позволяли ему обжечься о раскаленный песок. Впрочем, Тони не успел далеко уйти от машины. Его грубо одернули назад, и он упал на землю. В этот раз он беспрепятственно улегся на лопатки, ощутив спиной все прелести жесткого падения. — Что ты делаешь? — надрывая глотку, кричал над ним Стив. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Еще полчаса езды и ты бы добрался до населенного пункта! Тони смотрел на него во все глаза, не веря, что тот может быть таким злым. Это его пугало. — Я н-не понимаю, — растерявшись, произнес Тони. — Не понимаю. — Ты, блять, ничего не понимаешь! — смяв кулаком крыло джипа, продолжал кричать Стив. — Они бы ликвидировали тебя, если бы не я. А ты даже не пытаешься себе помочь… Черт! Стив его не тронул, выместив накопившуюся злость на куске армейского железа. Ни в чем не повинный джип содрогнулся и потерял часть крыла — но и этого хватило, чтобы звук треснувшего ржавого металла выбил Тони из колеи. В ушах зазвенело, и дремавшие в нем твари, принюхиваясь, подняли головы. От испуга он перестал дышать. — Мне больно, — Тони взялся за колени, скрутившись, лежа, в позе зародыша. — Ты делаешь мне больно, у меня раскалывается голова. Они сжирают меня изнутри. Я устал с ними бороться. Стив замер, словно его переключили. Оказавшись в тишине, Тони прижался щекой к горячей земле и решил остаться тут навсегда. Он не нашел Говарда, подвел друга и выбился из сил. Возможно, здесь его тело иссохнет, и остатки съедят пустынные орлы — только вот лучше быть кормом для хищных птиц, чем для ненасытных чудовищ, выползающим по ночам из каменных стен. — Тони… прости меня, — голос Стива прерывался и дрожал. — Пожалуйста, прости. Это я во всем виноват. Мне не нужно было оставлять тебя одного. Вставай, пожалуйста. Тони… Ты меня слышишь? Тони не отвечал. Он просто хотел, чтобы Стив его услышал тоже. — Пойдем домой. Ладно? Он не об этом просил, но Стив все равно взял его на руки и потом очень долго нес, пока они не добрались до дома.

***

Вымытый и переодетый, Тони сидел в столовой, гипнотизируя взглядом стакан с «едой». От мутной жидкости пахло йодом, детским сиропом от кашля и болотной травой. Он не хотел это пить. Тогда к нему могли вернуться сны, где он был тем, кого почти не помнил больше. Человеком из прошлого, запертым среди частичек голубого реактора, зеркальных стекол и красно-золотого метала. Его окутывал аромат виски, машинного масла и рыжих волос. Он был далеко от земли, всегда на вершине мира, в месте, где человек и механизмы переплетались в одно целое. Но он терял этот мир. Тони хотел удержать его, собрав разбросанные вокруг него частички вселенной, но они всегда рассеивались, превращаясь в черную хаотичную пыль. Черную, как тварь в его комнате. — Ему не становится лучше. Ты уверен, что это сработает? — вполголоса говорил Стив по телефону. — Прошло три недели с начала приема нового лекарства. Рецидивы с каждым днем все чаще. На другом конце долго тарахтели, и Стив со словами «я понял», «спасибо», «хорошо» устало кинул аппарат на стол. — Стив, — робко окликнул его Тони. — Прости меня. Я больше не буду. Можешь забрать мои инструменты. Они мне больше не нужны. Он взял ненавистный коктейль, скривился и выпил до дна. Во рту стало горько, но он сдержался. Тони убеждал себя, что ему всего лишь показалось, когда Стив, отвернувшись, вытер ладонью заблестевшую на щеке каплю воды. Стив ведь не мог по нему плакать.

***

Он думал, что это вернулся паук, но сегодня все было по-другому. Звук исходил не из стен его комнаты, а откуда-то издалека, и напоминал грохот вертолетных лопастей и рев газующих машин. Вскоре из окон полился свет, будто на них направили десяток прожекторов, и Тони захотелось выглянуть наружу. Только он не был уверен, что за этим последует. Он надеялся, что Стив ему объяснит. У Стива был противопаучий щит… — Оставайся здесь, — не успев закончить свою мысль, услышал он встревоженный голос. — Никуда не выходи из комнаты. Ты понял? — Хорошо, — Тони пожал плечами. — Я останусь здесь. Он никуда и не собирался. Разве что глянуть одним глазком в… — И к окнам не подходи! — вычислил его намерения Стив, и тут же захлопнул металлические ставни, погрузив комнату в сумрак. А потом вдруг приблизился, быстро и несмело прикоснулся губами к его ладони и ушел, унося с собой щит. — Я останусь здесь. Останусь, — уже будучи один в комнате, повторял Тони, в отчаянии прижимая поцелованную Стивом ладонь к щеке. В эту минуту он еще своим словам верил. Но Стива не было слишком долго, и скоро Тони обо всем забыл. Время шло, и различать внешние звуки стало труднее; небольшие лучики света пробивались сквозь микроскопические щели между пластинами, закрывающими события снаружи. Все это напомнило Тони недавние сны, где он был заперт и не мог больше сражаться, теряя остатки своего «я». То, что расколото, не всегда можно восстановить, иногда осколки следует просто выбросить. Так ему когда-то говорил Говард, и, наверное, был прав. В какой-то момент стало невыносимо тихо, как перед летней грозой. Потом тишина прервалась громкими криками, и в его сторону посыпался град из пуль. Ставни выдержали, и Тони, подойдя ближе к окну, провел рукой по вмятинам, которые разрастались на металле, как головки тюльпанов на талом снегу. Он завороженно смотрел на это буйное цветение с привкусом дыма и железа, стараясь не упустить из внимания ни одной детали. Тони терпеливо ждал. Что будет, если один тюльпан расцветет дважды? Он хотел узнать, как будет выглядеть этот новый цветок, если тот вырвется и прорастёт у него под кожей. Возможно, тогда Стив найдет ему место где-нибудь в пустыне и очень скоро забудет о нем, как Тони забыл себя. Первые пули стали пробивать защиту окна, и его опалило огнем в районе левой ключицы. Тони безразлично посмотрел вниз и увидел, что майка уже насквозь пропитана кровью. Вторая пуля не заставила себя ждать и ударила прямо в грудь, свалив его на пол. Он подозревал, что сейчас должно быть очень больно, но вместо боли он ощутил лишь нехватку воздуха и пробирающий до костей холод. Тони задышал чаще, его веки стали тяжелеть. Раз так, он уйдет сам, его не сожрут чудовища. Стив не может спасать его вечно. Он когда-нибудь его простит. — Тони, Тони… — кто-то знакомый настойчиво звал из темноты. — Ты так долго спал. Проснись. Тони нехотя открыл глаза и увидел склонившегося над ним Говарда. Тот грустно улыбался и был задумчив. — Ты пришел, — растерянно произнес Тони, оглядывая немолодое и немного бледное лицо отца. — Я тебя искал. — Знаю, сын, — кивнул Говард. — Вот я здесь. — Я… — пытаясь дотронуться до него, прошептал Тони. — Мне здесь страшно, очень страшно. Можно мне пойти с тобой? — Конечно, можно, — тепло улыбнулся Говард, — Но как же Стив? Он без тебя не справится. Тони прислушался к бойне за изрешеченными окнами и понял, что кто бы на них не напал, он был настроен серьезно. И Стив там сражается совсем один. — Я не могу ему помочь, — едва не плача произнес Тони. — Я ничего не могу. Мне лучше умереть. — Но это неправда, — возразил Говард. — Ты можешь намного больше, чем кто-либо, кого я знаю. Ты сможешь абсолютно все. — Мог, когда был собой, а теперь… — Ты все еще ты, Тони. Тебе всего лишь нужно окончательно проснуться. — Как? — Взгляни на запястье левой руки. Что ты видишь? Тони посмотрел на запястье. Там было едва заметное клеймо в виде прямоугольника с какими-то символами внутри. Он никогда раньше не обращал на него внимание. — Не знаю, что это. — Разве не знаешь? — хитро прищурился Говард. — Ты же гений. — Я… может быть, я просто не помню. — Тогда не используй память, а действуй, как ты действовал, когда открыл гаражный замок. Начни с самого простого. Говард замолчал, и комнату осветила новая вспышка света. Где-то очень близко разорвался снаряд. Тони замотал головой, слишком резко дернув раненым плечом, и на секунду его оглушила боль. Говард не уходил, но больше не говорил ни слова, как будто ожидая чего-то от него. И Тони, глядя на отца, вдруг понял, что ему нужно делать. Он ничего не пытался проанализировать или вспомнить, он просто вцепился пальцами в центр клейма и с силой нажал на спрятанный под кожей чип. — Ты уже на верном пути. Будь сильным, сын. Просыпайся скорей… Тони показалось, что последние слова прозвучали у него в голове, и Говард стал отдаляться. Всего через несколько ударов сердца его фигуру едва можно было различить в клубах заполнившего комнату дыма. — Отец… — хотел остановить его Тони, но за окном опять что-то взорвалось, и он услышал, как злобная тварь шипит и корчится в предсмертной агонии. Только он больше ее не боялся, поднимаясь все выше и выше, вырываясь из темной комнаты и свободно паря над землей. Он проснулся.

***

Тони вздрогнул и застонал, удивленно таращась по сторонам, не понимая, где он оказался. Он словно проспал целую вечность, а сейчас его жестко разбудили, и у него болело абсолютно все. Вокруг был дым и стрельба, и, кажется, его серьезно зацепили (слава Асгарду, он оставил часть титановой пластины у себя в груди). Он не знал, что происходит, но опыт и чутье подсказывали, что он в центре какой-то заварушки и чтобы выбраться из этого дерьма, ему был нужен костюм. На запястье был активен персональный пульт (и когда это он успел подать сигнал?). Впрочем, с провалами в памяти он разберется позже. Главное, что сигнал уже был отправлен. Где бы он ни был в данный момент, Марк направляется сюда. — Стив! — завидев в небе подлетающий к базе бокс, крикнул Тони. — Готов поклясться чем угодно, что твоя капитанская задница шныряет неподалеку. Отзовись, если я прав! — Тони, Тони! — раздался неверящий голос Стива. — Это… и правда ты? — Ага, я. И меня тут, между прочим, подстрелили. — Что?! Старк! Держись, я сейчас! Через двадцать секунд после того, как первый военный отряд пробился к дому, элементы брони, подобно частичкам его разума, наконец-то собрались воедино. — Это ты держись, кэп, — разрывая завесу из огня и пепла, крикнул ему в ответ Тони. — Я вернулся. Я здесь.

***

Они стояли возле большого костра, в котором догорали останки сложенных друг на друга тел. От погребального огня в воздух поднимался густой белый дым. Рядом с брошенными машинами тлели остатки разбитого вертолета. Тех, кто сдался и выжил, забрала специальная бригада из центра противодействия вирусно-бактериологическим угрозам. Погибших решили оставить здесь. Их, к счастью, было немного. — Не очень похороны, — произнес Тони, откинув в сторону недокуренную сигарету. — Отстойней не придумать. Его левое плечо охватывала повязка, закрывая дыру от извлеченной пули. Первая все-таки угодила в него, пройдя в сантиметре от крупной артерии. И это ему еще сказочно подфартило, что следующая не оказалась у него черепе, а попала в защищенную титаном грудь. — Другого выхода не было, — отозвался Стив. — Они были здесь и могут быть заражены. А мы еще точно не знаем, сработал ли препарат Беннера или ты сам поборол вирус. Нужно провести дополнительные тесты. — Да, конечно, — поморщился Тони, — только не переусердствуйте. Мы и так уже натворили дел выше крыши. Тони не мог поверить, что на протяжении семи месяцев он сходил с ума в этой пустыне. Он почти деградировал, и это было страшнее плена и пыток в грязной афганской яме. Он теперь многое вспомнил — и как они остановили масштабное заражение, и как из-за их просчета он стал нулевым пациентом, недооценив изобретательность вражеских спецслужб. Вирус был критически заразен, за считанные дни выводя из строя нервную систему, а после медленно разрушал организм инфицированного. Высокая контагиозность столь опасного штамма грозила началом очередного апокалипсиса, если бы ситуация вышла из-под контроля. Никто из них не мог этого допустить. Первые образцы лекарств не решили проблему, лишь приостановив развитие болезни. Еще будучи в своем уме, предчувствуя неизбежное, Тони согласился на требование властей себя устранить. Но стоило бы догадаться, что один упрямый осел бросит вызов системе и не позволит его прикончить. Кэп взялся нянчиться с ним на этой заброшенной базе в пустыне, поскольку был невосприимчив к вирусу, и они выиграли себе время на поиск лекарства. Однако ситуация была неоднозначная, и кое-кто в правительстве не был согласен с самоизоляцией Старка, считая, что будет лучше убрать его навсегда. Нет носителя, нет проблемы — так решили они. И сейчас Тони внимательно смотрел на догорающие последствия чьих-то решений и пообещал отомстить за каждого солдата, не вернувшегося домой. — Мы убили военных армии США. Наверху это так не оставят. Они знали, что операция «ликвидировать Старка» была неофициальной, и вряд ли им что-то предъявят в открытую, но надеяться на то, что это конец, было бы глупо. — Это не наша вина, — ответил Стив. — Мы спасали мир. — Спасали мир или свои шкуры? — горько усмехнулся Тони. — Все, что нам дорого, мы должны спасать. Иначе какой во всем смысл? Тони изумленно рассматривал покрытое сажей усталое лицо кэпа. Он всегда думал, что Стив легко пожертвует личным, если это будет нужно для блага других. Но, видимо, он очень плохо знал Стива Роджерса. Тот снова сумел его удивить. — И долго мне еще сидеть в карантине? — вздохнул Тони, чувствуя, что их непримиримая борьба за жизнь только начинается. — Тут слишком жарко, и подозреваю, что совсем нет виски. — Пока не удостоверимся, что ты не угроза для других. — Ну знаешь, — засмеялся Тони, — этого я уж никак не могу тебе гарантировать. Стив хмыкнул и многозначительно взял его за здоровую руку. Тони еще раз удивился, но в принципе не возражал. Во всяком случае, им теперь будет чем заняться во время изоляции в пустыне. Ведь сходить с ума можно по-разному. Перед тем, как войти в дом, он взглянул в сторону холмов, и на секунду ему показалось, что там кто-то стоит. Но Тони отвернулся, не став рассматривать старых призраков. Он знал, что все, кто ему дорог, всегда будут рядом. Ему не нужно больше никого искать.