К счастью, он тоже этого хочет

      Эдди понимает, что у него выработался рефлекс на закрывающую его рот во время секса ладонь Ричи, лишь спустя полтора месяца с того момента, как они переехали в их собственную квартиру.       Они только выпустились из университета и пашут на работе как проклятые, чтобы позволить себе жильё в Нью-Йорке, но они вместе, они счастливы, и только это имеет значение.       Как свойственно людям их возраста, впервые получившим полную свободу и приватность, они проводят первый месяц с момента новоселья, занимаясь сексом на любой горизонтальной поверхности в квартире в любой подходящий и не очень момент. Доходит вплоть до того, что когда они оба находятся дома, Эдди даже особо не заморачивается с одеждой, потому что знает, что как только Ричи увидит его, она всё равно окажется на полу.       Конечно, Эдди расхаживает по квартире в одной из футболок своего парня скорее чтобы подразнить, а не из удобства, но не то чтобы Ричи против, поэтому он продолжает, как утверждает Ричи, ходить по квартире как грёбаная приманка двадцать четыре часа в сутки каждый чёртов день.       Поэтому, они проводят первый месяц, не отрываясь друг от друга ни на мгновение, что значит, что у Эдди просто нет времени на то, чтобы понять, что он может по чему-то скучать.       Он сбивается со счёта, сколько раз Ричи брал его прямо на кухонном столе, сколько трахал языком на диване в гостиной, и если он на коленях у себя на кухне чаще, чем на ногах, то это его личное дело, большое спасибо.       Однако конфетно-букетный период всё же подходит к концу, и теперь они занимаются сексом в кровати шесть раз из десяти, как нормальная пара. И суть в том, суть самой проблемы, что с тех пор, как они снова переместились в кровать, прямо как на протяжении всех своих отношений, начавшихся ещё на первом курсе университета, Эдди... скучает по кое-чему.       Он не скучает по общежитию, даже близко нет — ему нравится иметь свою собственную кровать и спальню и что им не приходится слушать всё, что происходит за стенкой у их соседей по этажу.       По чему Эдди точно скучает, так это по тому, что теперь Ричи больше не нужно закрывать его рот во время секса, потому что их соседи либо не слышат их, либо особо не против — о чём он совсем не хочет думать — того, что через стенку от них живут какие-то похотливые молодые люди, не способные держать свои руки при себе.       Это быстро вошло у Ричи в привычку, после их третьего или четвёртого раза, когда он понял, какой Эдди громкий.       Ричи тоже сложно назвать тихим, но всё, что в основном слетает с его губ, это грязные разговоры — да, тебе это нравится, малыш? Нравится, когда я трахаю тебя так хорошо, что ты плачешь? Конечно тебе нравится, ты такая шлюшка для меня, — и периодический стон, приглушённый кожей Эдди, на которой парень почти не оставляет живого места, осыпая его шею и грудь багровыми метками.       Что же касается Эдди? Он стонет, он кричит, он хнычет, и иногда, обычно спустя где-то час, и Ричи вынуждает его кончить слишком много или не позволяет достичь оргазма вообще, он плачет.       Он всхлипывает, захлёбываясь слезами, и в целом ведёт себя настолько громко, что когда они жили в комнате с крайне тонкими стенами, Ричи приходилось приглушать слетающие с его губ звуки. Поэтому, он придумал закрывать рот Эдди своей огромной и чертовски сильной ладонью, и теперь у Эдди грёбаный комплекс.       Он впервые понимает, что это станет проблемой, лежа на животе в кровати, пока Ричи трахает его, вжимая запястья Эдди в матрас по обе стороны от его головы. Всё началось почти два часа назад, потому что на календаре суббота и им никуда не надо все выходные, так что Ричи решил выебать Эдди так, словно это его грёбаная работа.       Эдди плачет, всем телом придавленный к матрасу, и его кожа буквально пропитана потом, и он всхлипывает каждый раз, когда Ричи толкается в него своим членом, трахая словно тряпичную куклу.       Он забросил любые попытки подаваться навстречу толчкам Ричи, или умолять его, или вообще принимать во всём этом участие после третьего раза, когда сказал Ричи, что близко, а тот просто взял и, блять, вышел из него.       Во второй раз Эдди начал заводиться, попытался приподняться на кровати, чтобы перевернуться и высказать Ричи всё, что он думает, но парень лишь рассмеялся и прижал его предплечьем к кровати, и Эдди не мог даже пошевельнуться. Он замолк, как только понял, что оказался вжатым в кровать без малейшего шанса на побег и вообще какое-либо движение, пока Ричи не разрешит ему, и затем обмяк и застонал как последняя шлюха.       Ричи — мудак, поэтому он снова рассмеялся и загнал свой член в податливое тело Эдди, опаляя жарким дыханием его шею и не останавливаясь ни на мгновение. — Только взгляни на себя, малыш. Тебе это нравится, не так ли? Нравится, как я могу вжать тебя в кровать и использовать, и ты ничего не можешь с этим сделать?       Что-то дикое, запретное, но такое дурманящее пронеслось под кожей Эдди, поджигая его изнутри, и он застонал и кивнул, моментально забывая про своё недовольство. — Мне так это нравится, Рич. Пожалуйста, не останавливайся.       Ричи рассмеялся, снова, приподнимаясь на кровати и всё ещё надавливая между лопаток Эдди, и ушёл в отрыв.       Это было целую вечность назад, и теперь Эдди плачет, пытаясь умолять Ричи позволить ему кончить, но у него не выходит сказать что-то длиннее «‎пожа...»‎ из-за того, как быстро и грубо Ричи вбивается в него, и Эдди не может даже вдохнуть.       Потому что Ричи самый лучший парень на свете, знающий Эдди лучше его самого и наверняка умеющий читать его грёбаные мысли, он хватает его за волосы и поворачивает его голову под восхитительно болезненным углом, чтобы их взгляды встретились впервые за последний час.       Дыхание Эдди застревает в горле, потому что Боже, он так сильно любит Ричи, и из его горла вырывается очередной всхлип. — Ричи.       Ухмыляясь, Ричи грубо входит в него в один толчок и смотрит на то, как пальцы теперь освободившейся руки Эдди впиваются в простыни. Он покрыт потом, и румянец растёкся даже по его груди, и это самое горячее, что Эдди когда-либо видел в своей чёртовой жизни. — Да, малыш? Ты чего-то хочешь?       Он толкается внутрь вновь, и Эдди отчаянно стонет, пытаясь кивнуть даже с крепкой хваткой Ричи в его волосах. — Пожалуйста, — хнычет он, на мгновение зажмуриваясь. — Я могу кончить? Я был таким... послушным. Мне п-просто нужно кончить.       Ричи шикает на него. — Милый, я знаю. Ты такой послушный, моя любимая игрушка, не так ли?       С губ Эдди слетает постыдный всхлип, и он задыхается. — Пожалуйста, Ричи. Прошу, я...       Ричи отпускает его волосы, и его ладонь накрывает щёку Эдди, когда он шепчет: — Хорошо, малыш, ты можешь кончить. Такой послушный, можешь отпустить себя, Эдс.       Эдди кончает почти сразу, и это приятно, конечно это приятно. Но сквозь весь чёртов оргазм всё, на чём он может сосредоточиться, это на руке Ричи поверх его щеки, а не рта, почти душащей его и удерживающей на месте.       Он нуждается в этом, понимает Эдди, закрывая глаза и обмякая в руках Ричи, пока тот продолжает трахать его до тех пор, как не кончает сам — нуждается в руке Ричи поверх своего рта, потому что его мозг воспринял что-то предназначенное для того, чтобы приглушать его, и превратил это в грёбаное собственническое клеймо, показывающее, что им обладают, и без этого он не может найти себе места.       После того, как Ричи кончает, он начинает осыпать поцелуями плечи и спину Эдди, нежно поглаживая его покрытую испариной и мурашками раскрасневшуюся кожу.       Эдди вздыхает, расслабляясь под его заботливыми руками, и на его губах проступает ленивая улыбка.       Ричи, кажется, замечает её, потому что мягко смеётся и едва сжимает его бёдра. — Ты в порядке, малыш?       И Эдди хихикает в ответ, совершенно забывая про терзавшую его минутой ранее проблему, и кивает, зарываясь пальцами в кудри Ричи. — В полном, Рич. Обожаю твой член.       Прыснув, Ричи наконец выходит из него, чтобы лечь на кровать рядом, и он тоже улыбается, выглядя таким довольным и счастливым, и его пальцы играются со спавшими на глаза Эдди волосами. — Ты и правда встречаешься со мной только ради Ричи младшего, да? Я для тебя просто ходящее, говорящее дилдо.       Заливаясь смехом, Эдди качает головой и утыкается лицом в сгиб своего локтя. — Никогда больше не называй так свой член, Господи Боже, какой ужас.       Ричи смеётся вновь и мгновение спустя сгребает его в охапку, покрывая беспорядочными поцелуями лицо Эдди, пока тот наконец не поднимает на него взгляд. — Ты такой красивый, ты ведь это знаешь?       Щёки Эдди ощутимо заливает краска, и он оставляет нежный поцелуй на щеке парня. — И я встречаюсь с тобой не только из-за твоего члена.       Ричи смеётся в ответ, выглядя крайне удивлённым. — Да ты что?       Качая головой, Эдди улыбается ему. — Нет, — и прикусывает губу, прежде чем тыкнуть Ричи в щёку. — Я встречаюсь с тобой и из-за твоего рта, тоже.       Ричи заливается хохотом, и мгновение спустя к нему присоединяется и Эдди, совершенно забывая обо всём, что волновало его ранее.

***

      В следующий раз Эдди вынужден вспомнить свою проблему двумя неделями спустя, пока Ричи находится в трёхдневной командировке в грёбаном Чикаго. Эдди знает детали поездки, знает, почему Ричи не будет дома до вечера воскресенья, но на часах два ночи, он возбуждён до предела и всё, что его волнует, это что Ричи не здесь.       Он проснулся где-то час назад, с уже топорчащим пижамные шорты стояком, и с его губ сорвался, честно говоря, поистине жалкий всхлип, когда Эдди потянулся к Ричи и нащупал лишь холодные простыни.       Сначала он обрадовался тому, что Ричи не было рядом, чтобы услышать этот звук, пока не понял, что если бы Ричи всё-таки услышал его, то не смог бы себя контролировать — потому что отчаянно нуждающийся в нём Эдди сводит его с ума — и Эдди бы уже был на полпути к оргазму.       Вместо этого Эдди в полном одиночестве, трущийся пульсирующим членом о кровать под собой и издающий несчастные всхлипы, потому что что ему, блять, теперь делать?       Так-то он знает, что может просто подрочить. Знает, что может перевернуться на спину и довести себя до оргазма, на что уйдёт не больше пяти минут, потому что он будет думать о Ричи и это никогда не подводит.       Пару мгновений Эдди раздумывает над этим, представляя реакцию Ричи, когда он отправит ему фотографию себя после, согласно правилам парня, но всё-таки отказывается от этого варианта, потому что лучше Ричи проговорит его через всё это, чем просто отреагирует на фото с утра.       К тому же, если он не может ощутить Ричи внутри, ему хотя бы нужно, чтобы Ричи говорил ему, что делать.       Поэтому, для Эдди на часах два ночи, для Ричи — час, и Эдди звонит ему, потому что у него едет крыша от возбуждения и Ричи испортил его для всех, включая его самого.       Боже, какой же он мудак.       Из телефона раздаётся четыре гудка, прежде чем Ричи берёт трубку, и его голос звучит хрипло и заспанно, когда он бормочет: — Эдс? Всё нормально?       Вместо того, чтобы ответить, потому что он в отчаянии и давно не использовал это, Эдди хнычет: — Папочка, ты мне нужен.       За его словами следует тишина, мгновение спустя прерванная резким вдохом и звуком ёрзающего в кровати Ричи. — Господи, блять, Боже, малыш, ты убить меня хочешь?       Эдди задушено хихикает, прикусывая нижнюю губу. — Нет, просто... Я проснулся со стояком и собирался... — он сглатывает, пытаясь побороть смущение, потому что они делали бесконечное количество грязных вещей вместе. — Я бы разобрался сам, но просто хотел...       Замолкая, Эдди буквально чувствует, как горит его лицо, и Ричи усмехается на другом конце телефона, и его голос всё ещё такой сексуально хриплый после сна. — Боже, ты ненасытный даже во сне. Всё время думаешь о моём члене, не так ли, Эдс?       Эдди стонет, свободной рукой поглаживая своё бедро, прежде чем едва впиться в нежную кожу ногтями. — Да, папочка, я думаю об этом постоянно.       Ричи низко стонет. — Блять, малыш, ты уже трогаешь себя?       Эдди отрицательно качает головой, но вспоминает, что парень сейчас не видит его. — Нет, я... Можешь сказать мне... — Конечно, милый, на тебе что-то надето? — Мои фиолетовые шорты и твоя футболка Nirvana, — отвечает он, на что Ричи усмехается, вынуждая Эдди надуть губы. — Я скучаю по тебе, папочка.       Теперь смех Ричи звучит мягко. — Знаю, малыш. Я тоже по тебе скучаю. Скучаю по твоим глазам, и твоим волосам, и твоей улыбке...       Сейчас щёки Эдди заливаются краской по абсолютно другой причине, и он улыбается так широко, что ему кажется, что его лицо вот-вот треснет. — Агх, Рич, ты такой болван.       Ричи на другом конце трубки хмыкает. — Это было не очень вежливо с твоей стороны, Эдс. Уверен, что хочешь кончить сегодня?       Резко набирая воздух ртом, Эдди закрывает глаза, вырванный из нежного момента в напряжённую атмосферу минутой ранее. — Я... — начинает было он, но Ричи не даёт ему закончить. — Думаю, тебе следует раздеться. Не знающие своего места шлюхи не заслуживают носить вещи своего папочки.       Из горла Эдди вырывается стон, и он быстро включает громкую связь и раздевается, выбрасывая одежду куда-то за пределы кровати, и затем вновь берёт телефон и кладёт его рядом, чтобы слышать Ричи, но в то же время иметь обе свободные руки. — Я всё.       Ричи вновь хмыкает, словно всё ещё не решил, что будет с ним делать, и эта мысль посылает мурашки по его телу. — Хорошо, малыш, я хочу, чтобы ты взял смазку и трахнул себя пальцами. Начни с одного.       Эдди не сдерживает раздосадованный стон, надувая губы. — Но папочка...       Ричи вновь прерывает его. — Знаешь, Эдс, я был настроен вполне неплохо, но сейчас я не думаю, что разрешу тебе прикоснуться к твоему очаровательному члену.       Едва не задыхаясь, Эдди чувствует, как эти слова выбивают кислород из его лёгких, и он торопливо достаёт смазку из прикроватной тумбочки, прежде чем вновь улечься на кровать. — Прости, папочка, я выполнил всё, что ты сказал.       Ричи лишь усмехается в ответ, и внезапно Эдди улавливает звуки на заднем фоне — Ричи трогает себя, понимает он, и всё, что ему сейчас хочется, это чёртов член Ричи в его рту.       Зажмурившись, он всхлипывает и облизывает губы. — Я так хочу ощутить твой член во рту.       Ричи стонет, едва не поражённо, и у Эдди есть доля мгновения на самодовольство, прежде чем стон парня перерастает в предложение: — Малыш, если ты не вставишь палец в свою дырочку в следующие тридцать секунд, я кладу трубку.       Он всерьёз, абсолютно, и Эдди задерживает дыхание, наконец проникая в себя первым пальцем. Ощущения приятные, как и всегда, потому что да, ладно, Эдди до дрожи нравится чувствовать что-то внутри себя, но пусть это и только один палец, он уже знает, что это не будет даже близко так же приятно, как пальцы Ричи, и у него на глазах проступают слёзы. — Я так хочу твои пальцы. — Я знаю, что хочешь, Эдс, твои просто миниатюрные, не так ли? — он ждёт, пока Эдди тихо хмыкнет в согласии, прежде чем продолжить: — Боже, ты вообще чувствуешь это? Уверен, что нет.       И проблема в том, что Ричи прав.       Эдди не такой уж и маленький, и он предпочитает считать свой рост средним, но то, как Ричи говорит об этом, его тон в контрасте с пониманием, что он сейчас слишком далеко, чтобы заменить пальцы Эдди на свои, вынуждает слёзы скопиться в уголках его глаз.       Всё его тело словно плавится изнутри, он сходит с ума от возбуждения, и этого недостаточно и слишком много одновременно. — Нет, не чувствую. Только ты можешь сделать мне приятно, ты это знаешь, — Эдди едва не скулит и сам понимает, как жалко и отчаянно звучит его голос, но также знает, что это сносит Ричи крышу. — Конечно, малыш, поэтому ты позвонил и разбудил меня, не так ли? Не можешь даже кончить без меня. Добавь ещё один палец, Эдс.       Эдди стонет в облегчении и слушается, прогибаясь в спине и отбрасывая голову на подушки от граничащего с болью ощущения. Ричи усмехается в ответ на его стон, и его голос звучит совершенно спокойно, пусть Эдди и знает, что он наверняка уже раскраснелся и так же возбуждён, как и сам Эдди.       Он вспоминает о своей дилемме только после того, как Ричи проговаривает его через три пальца, и замирает на пару добрых секунд. Вплоть до этого момента Эдди представлял член парня в своём рту, трахая себя пальцами, думал о том, как давится им, пока не начнёт плакать и задыхаться, и Ричи всё равно заставляет его принять ещё больше.       Затем Ричи говорит: — Боже, если бы я сейчас был рядом, то протолкнул бы свои пальцы в твой рот, заставил тебя облизать их и затем трахнул бы тебя ими. Заменил бы твои маленькие пальчики на мои и заставил тебя кричать.       Эдди замирает на месте, потому что всё это слишком, и он резко набирает воздух ртом и сладко стонет, насаживаясь на свои пальцы. — Пожалуйста, я хочу...       Голос Ричи звучит натянуто, когда он отвечает, наконец-то. — Что, Эдс? Чего ты хочешь? Скажи мне, что тебе нужно.       Крепко зажмуриваясь, Эдди цепляется за подушку и поворачивается лицом к телефону, продолжая трахать себя пальцами с таким темпом, что почти может представить, что это Ричи.       Почти. — Хочу... Мне нужна твоя рука, я думал об этом... Как твоя рука закрывает мой рот, — он задевает свою простату, задушено стонет и облизывает пересохшие губы, прежде чем продолжить: — И я чувствую себя таким маленьким, когда ты вжимаешь меня в матрас и заставляешь просто заткнуться и принимать всё, что ты захочешь мне дать, словно я твой и это моё место.       Ричи стонет, по-настоящему, так гортанно и громко, как делает крайне редко, и Эдди всхлипывает в ответ и кончает.       У него уходит немало времени на то, чтобы окончательно прийти в себя, и когда он наконец возвращается с небес на землю, то слышит, как на другом конце телефона Ричи напевает что-то, как и всегда, когда не может быть рядом с Эдди и ухаживать за ним, пока он отходит от очередного напряжённого оргазма.       Это вынуждает его улыбнуться, и Эдди поворачивается на бок, лицом к телефону, и Ричи затихает. — Эдс, ты со мной? — Да, я тут, — бормочет Эдди в ответ.       Ричи тихо усмехается. — Хорошо. В следующий раз надо вспомнить созвониться по видеосвязи, чтобы я мог видеть тебя, пока ты приходишь в себя. Думаю, это поможет мне почувствовать себя лучше.       Мягко улыбаясь, Эдди чувствует, как тепло становится в груди от того, сколько в этих словах любви. — Как насчёт того, что следующий раз, когда я проснусь возбуждённым, я сразу позвоню тебе по видеосвязи? — Было бы замечательно.       На линии повисает тишина, и Эдди закутывается в одеяла по самый нос, когда Ричи ёрзает и прокашливается. — Ну так что, мне кажется, что нам надо поговорить.       Недовольно застонав, Эдди прячет лицо в ладони. — Надо?       Ричи усмехается. — Да, надо. Что это было про мою руку? Объяснишь поподробней?       Лицо Эдди сейчас, наверное, едва ли багрового оттенка, и он прячется под одеялом, пусть рядом и никого нет и никто не может его увидеть, прежде чем вздохнуть. — Я просто... Я скучаю по тому, как ты закрывал мой рот ладонью, когда мы жили в общежитии и тебе надо было заставить меня замолчать.       Ричи резко выдыхает, и Эдди буквально может представить, как он закрывает глаза, чтобы снова взять себя в руки. — Окей, и ты... Я просто предполагаю, что моя рука закрывает половину твоего лица и, как ты и сказал, заставляет тебя просто... принимать всё, что я тебе дам, м?       Эдди всхлипывает, даже не понимая, почему — он настолько устал, что ни в коем случае не сможет вновь кончить, даже если захочет. — Да. Мне нравится, когда ты заставляешь меня чувствовать себя маленьким.       Ричи лишь смеётся. — Эдс, ты и есть маленький, это сводит меня с ума.       Эдди хихикает. — Я знаю, ты постоянно мне об этом говоришь. — Что ж, я не хочу, чтобы ты забывал. — Не переживай, я не думаю, что смогу забыть, даже если попытаюсь.       Ричи вновь смеётся, но уже мягче и чуть тише, и затем зевает, и Эдди бросает взгляд на часы у кровати со стороны Ричи и понимает, что сейчас уже четыре ночи, три — в Чикаго, и ему внезапно становится стыдно. — Ричи, тебе лучше лечь спать. У тебя завтра тяжёлый день, мне не стоило тебя будить.       Парень на другом конце телефона фыркает, и Эдди слышит, как он поудобнее укладывается в кровать. — Даже не думай загоняться, Спагетти. Ты вообще представляешь, как грустно мне бы было, если бы я с утра увидел одну лишь фотографию вместо того, чтобы сделать всё это?       Эдди улыбается, и чувство вины испаряется так же внезапно, как и появилось, и он вновь чувствует себя удовлетворённо и так счастливо. — Хорошо, хорошо, я понял. Будить тебя в любое время ночи ради секса по телефону.       Ричи хмыкает в согласии. — И не забывай об этом, дорогой.       Эдди улыбается, мягко и сонно. — Я люблю тебя, Ричи.       По голосу Ричи несложно понять, что он улыбается тоже. — Я тоже тебя люблю, Эдс. Ложись спать. — И ты, Рич.       Эдди уже было тянется к телефону, чтобы повесить трубку, потому что знает, что если не сделает это, то Ричи останется на линии, слушая его дыхание, пока они оба не уснут, и пусть это и мило, но в то же время немного нелепо.       Однако прежде чем он может завершить звонок, голос Ричи вновь раздаётся из трубки. — И малыш?       Эдди замирает. — Да? — Не думай, что я не заметил, что ты кончил без разрешения.       Сердце Эдди уходит в пятки, а рот распахивается в шоке, и Ричи кладёт трубку.       Блять.

***

      Когда Ричи возвращается домой вечером воскресенья, Эдди терпит вплоть до того момента, пока он не закроет за собой дверь и не опустит сумку на пол, чтобы кинуться в его объятия и поцеловать так, словно он вот-вот умрёт.       Потому что они на одной волне уже, наверное, лет так с шести или даже с самого рождения, мгновение спустя Ричи обнимает его за талию обеими руками и берёт контроль над поцелуем.       Это самый долгий приветственный поцелуй в истории, и, наверное, самый грязный, и они в конце концов отстраняются друг от друга только лишь потому, что вспоминают, что им нужен кислород, чтобы выжить.       Долгое мгновение они смотрят друг другу в глаза, восстанавливая в памяти их лица, с лёгкой одышкой, пока губ Ричи не касается медленная, ленивая ухмылка, и он поднимает руку, чтобы подцепить подбородок Эдди. — Насколько далеко ты хочешь зайти сегодня, малыш?       Эдди отвечает на его ухмылку своей и подаётся вперёд, глубже утопая в руках парня и цепляясь за ткань его толстовки, и хлопает ресницами, прежде чем высунуть язык и неспеша облизнуть кончик большого пальца Ричи прямо под его нижней губой, даря ему говорящую саму за себя улыбку.       Из горла Ричи вырывается низкий стон, и он поднимает взгляд в потолок и закрывает глаза, словно пытается взять себя в руки, и затем пользуется своей хваткой на лице Эдди, чтобы ещё выше задрать его подбородок. И Эдди чувствует себя ещё меньше, вспоминая о своём месте, и тихо стонет и закрывает глаза. — Настолько далеко, насколько ты захочешь, Ричи, — на выдохе шепчет он, и его голос, с придыханием, пропитан желанием, пусть Ричи и особо ничего не сделал, кроме пары прикосновений и поцелуя.       Эдди бы смутился, но ему просто необходимо показать Ричи, как тот на него влияет, необходимо, чтобы Ричи знал, как сильно он в этом нуждается, нуждается в его руках, губах, во всём нём.       Хмыкая так, словно он всё ещё думает, ещё не определился с дальнейшим развитием событий, Ричи начинает мягко поглаживать его нижнюю губу, и Эдди инстинктивно открывает рот и поднимает на него взгляд, медленно, томно моргая уже налившимися свинцом веками, и Ричи задерживает дыхание, смотря на его губы. — Взгляни на себя, ты всё-таки знаешь своё место, — шепчет он, и Эдди вздрагивает, чувствуя, как багровеют его щёки, и Ричи, чёрт возьми, смеётся. — Не смотри на меня так, малыш. Ты знаешь, какой ты у меня избалованный и капризный.       Эдди всхлипывает и кивает, пусть и знает, что не получил разрешения. — Но я твой, Рич.       Ухмыляясь, Ричи отпускает его подбородок так резко, что вынуждает Эдди откинуть голову назад, и это пробирает его до самых костей. — Конечно, малыш, ты всегда будешь моим.       Эти слова, несмотря на их резкость, распаляют его как самая приятная похвала. Лицо Ричи приобретает этот оттенок, как и всегда перед тем, как он собирается поцеловать Эдди, и тот совсем не против этого, потому что пусть прошло и не больше пары минут, ему кажется, что они не целовались вечность.       Ричи вновь обвивает руками его талию и вовлекает в очередной поцелуй, и тот оказывается ещё более напряжённым, чем первый.       Эдди начинает издавать звуки, тихие всхлипы с лёгким придыханием, каждый раз, когда Ричи сжимает его бёдра или ягодицы и прикусывает его нижнюю губу. У него стоит, и он так сильно возбуждён и жаждет, чтобы Ричи взял его прямо здесь и сейчас, но если они останутся так навсегда, то Эдди не думает, что был бы против.       В конце концов, с губ Эдди срывается крайне отчаянный стон, и он толкается бёдрами к Ричи, вырывая из того гортанный рык, и мгновение спустя парень толкает его, буквально придавливая Эдди к грёбаной стене с такой силой, что он едва не задыхается, прямо посреди их коридора, и словно начался обратный отсчёт, потому что Ричи не тратит ни мгновения, срывая с него всю одежду.       Он выбрасывает шорты Эдди куда-то в сторону и затем грубо снимает с него и футболку, выкидывая и её тоже, и Эдди остаётся полностью обнажённым, ожидая, когда Ричи наконец начнёт раздеваться следом.       Вместо этого Ричи просто расстёгивает свой ремень и швыряет его на пол, прежде чем шагнуть в личное пространство Эдди — что, на самом деле, является и его личным пространством, тоже — и, подхватив его под бёдрами, поднимает в воздух, вжимает в стену ещё сильней и толкается, грубой тканью джинсов потираясь об его обнажённую и такую чувствительную кожу.       Эдди не сдерживает громкого стона, инстинктивно обвивая шею парня руками, пусть и знает из личного опыта, что Ричи его не уронит.       Тот всё равно выглядит таким самодовольным, и это чертовски горячо — у Эдди перед глазами темнеет от переизбытка чувств и ощущений, и он попросту не знает, что с собой делать. — Посмотри на себя, Эдс, тебе это так нравится. Нравится, когда ты не можешь даже пошевельнуться, когда я заставляю тебя принимать всё, что захочу?       И Эдди не может не согласиться, не может судорожно не кивнуть в ответ, словно это самая очевидная вещь на свете. — Очень, Рич, мне так это нравится. Так нравится, какой ты большой.       Ричи стонет, низко и гортанно, и его стон больше напоминает рык, откуда-то из глубины грудной клетки, и затем он вновь целует Эдди так, словно изголодался по нему, словно вся его жизнь зависит от того, чтобы выпить Эдди до дна, и это так потрясающе приятно, так отвлекает, что Эдди задыхается, когда внезапно чувствует уже покрытый смазкой палец Ричи между своих ягодиц.       Он вжимается затылком в стену, впиваясь ногтями в плечи Ричи, когда тот проникает внутрь, и это уже больше и в бесконечное количество раз приятнее, чем его собственные пальцы.       Оставляя мокрый, жадный поцелуй на щеке Эдди, Ричи крепче подхватывает его под бёдра, и Эдди уже знает, что останутся метки, показывающие, что им обладают, которые будут заводить их обоих следующие несколько дней.       Ричи быстро растягивает его, и они оба не могут наладить и без того сбившееся дыхание, и Ричи и сам уже теряет терпение, впервые в жизни, и даже не пытается его дразнить.       Он оставляет последний поцелуй на залитой краской щеке Эдди только после того, как наконец вводит в него все три пальца, набирая быстрый и грубый темп, прежде чем хрипло прошептать: — Готов, малыш?       Неосознанно подаваясь навстречу усилившейся хватке парня на его бёдрах, Эдди всхлипывает и кивает. — Да, Ричи, пожалуйста, я больше не могу ждать. Прошу, ты мне нужен.       Мягко шикая на него, Ричи замедляет движения руки, что вырывает из горла Эдди разочарованный всхлип, вызывающий у него лишь ухмылку. — Что тебе нужно, Эдс? Больше пальцев? Мой рот? Используй свои слова, милый.       Боже, Ричи — само зло во плоти. — Мне нужен твой член, Ричи, пожалуйста, я... Последние три дня у меня были только мои пальцы, и они м-маленькие, ты же знаешь...       Ричи вновь проникает в него пальцами, сгибает их и надавливает на стенки, и Эдди ловит воздух ртом, сильнее сжимая ногами всё ещё закрытую одеждой талию Ричи. — Трахни меня, Ричи, пожалуйста, я больше не могу...       Ричи наконец выходит из его тела с хлюпающим звуком и неторопливым, скользящим движением пальцев, и Эдди хочется плакать, потому что пусть он и нуждается в члене Ричи сейчас, ему всё равно нужно иметь хоть что-то внутри.       Иногда ему кажется, что Ричи может оставаться в нём часами, и этого всё равно не будет достаточно.       Что-то в лице Эдди, кажется, выдаёт его отчаяние, потому что Ричи вдруг цокает, насмехаясь над ним, и Эдди едва сдерживает слёзы. — Ох, малыш, ты так во мне нуждаешься, м?       Резко вдыхая, Эдди кивает, потому что нет смысла отрицать, и Ричи смеряет его взглядом, пусть в его глазах и можно заметить нотки забавы, прежде чем наконец достаёт свой член — длинный, твёрдый и такой аппетитный — из джинсов. — Да, Эдс, я знаю, как сильно ты меня хочешь. Не можешь найти себе места, пока тебя не заполняет мой член.       Он направляет головку члена внутрь, и Эдди лихорадочно цепляется за его плечи, впиваясь ногтями в надетую на нём футболку. — Да, Ричи, Боже... Нуждаюсь в тебе круглые сутки, каждый грёбаный день, словно я умру без твоего члена...       И Ричи рычит, глубже толкаясь в него так, словно не может себя сдержать, и Эдди облегчённо стонет. — Да, да, да, Рич, я... Трахни меня, пожалуйста, просто...       До упора насаживая его на свой член, Ричи начинает набирать темп, вбиваясь в податливое тело Эдди так, как тот этого и хотел с того самого момента, как парень переступил порог дома три чёртовых дня назад, и Эдди срывает голос.       Он впивается ногтями в спину Ричи, знает, что оставит следы и царапины даже сквозь кофту, и плачет от удовольствия, всхлипывая и задыхаясь, зарываясь лицом в шею Ричи, потому что всё это слишком и он едва остаётся в сознании.       Оказывается, Ричи это совсем не устраивает, потому что он низко, гортанно стонет и перехватывает Эдди под бёдрами, одну из рук перемещая на его горло, прежде чем сжать пальцы, недостаточно сильно, чтобы перекрыть кислород, как он делает иногда, но достаточно крепко, чтобы вновь прижать голову Эдди к стене.       Ухмыляясь ему, Ричи толкается ещё глубже и сжимает подрагивающее горло Эдди прямо под его подбородком, чтобы они встретились взглядами. — Только послушай себя, Эдс. Ты такой громкий, даже не знаю, что могут подумать наши соседи.       С губ Эдди срывается задушенный всхлип. — Рич.       Хватка пальцев Ричи на его шее моментально становится крепче, и он оставляет такой грязный поцелуй на его распахнутых губах, словно его совсем не волнует, что Эдди даже не может собраться с мыслями, чтобы ответить ему. — Думаю, надо заткнуть тебя, малыш. Как считаешь?       Тело Эдди пробирает лихорадочной дрожью, и всё внутри него вспыхивает от понимания, что Ричи собирается... — Всё, что захочешь, Ричи.       Парень ухмыляется. — Именно, Эдс, всё, что я захочу. И тебе остаётся лишь слушаться и вести себя тихо, м?       Эдди сладко стонет, хочет ответить ему — да, Ричи, пожалуйста, Ричи, всё, что захочешь, Ричи — но прежде чем у него получается даже подобрать слова, рука Ричи перемещается с его шеи на рот, такая огромная и перекрывающая дыхание даже через нос, и он срывается с поводка.       Ричи двигается так, словно был создан для этого, грубо и быстро, вдавливая Эдди в стену так сильно, что изумительная боль контрастом выступает на фоне дурманящего наслаждения.       И Эдди всё ещё стонет, всё ещё всхлипывает и срывается на крик, но ладонь Ричи заглушает его, перекрывая кислород, и он цепляется за предплечье парня, впиваясь в кожу ногтями.       Он чувствует его мышцы, чувствует, как Ричи напряжён, вжимая его голову в стену с такой силой, что Эдди наверняка не смог бы оттолкнуть его, даже если бы захотел, и от этой мысли у него в экстазе закатываются глаза.       Ричи, чувствуя невыносимо тесно сжавшиеся вокруг его члена мышцы, гортанно стонет и пользуется хваткой на бедре Эдди, чтобы закинуть его ногу ещё выше и ускорить темп. — Вот так, малыш, наконец-то ведёшь себя тихо, наконец-то я нашёл способ заткнуть твой грязный рот. Не могу поверить, что тебя так с этого несёт, — хриплым, низким голосом цедит сквозь зубы он, и Эдди не сдерживает громкий стон, который окончательно не приглушает даже ладонь парня поверх его рта, и тот ухмыляется. — Всё ещё пытаешься быть громким, я ничего другого от тебя и не ожидал, Эдс. Кончи для меня, милый, покажи, насколько громким ты можешь быть.       И Эдди задыхается, захлёбываясь слезами, и цепляется за футболку Ричи, прежде чем кончить. Его спина прогибается от стены, пусть рука Ричи всё ещё удерживает на месте его голову, и он стонет и всхлипывает, забывая обо всём, кроме Ричи.       Как и всегда, тот не замедляется ни на мгновение, продолжая трахать его даже сквозь оргазм в погоне за своей разрядкой, пока Эдди плачет из-за переизбытка ощущений и в конце концов не мякнет в его руках.       Хватка Ричи на его челюсти ослабевает, но он всё же не убирает свою ладонь с лица Эдди, и тот знает, что ещё легко отделался — ему уже не терпится узнать, как Ричи накажет его за то, что он кончил без разрешения по телефону.       Наконец возвращаясь в реальность, Эдди едва поворачивает голову и лениво вбирает два пальца Ричи в рот, поднимая на него затуманенный оргазмом взгляд и медленно моргая.       Он знает, что наверняка выглядит как под кайфом — Бог свидетель, сколько раз Ричи показывал ему фото и видео, запечатляющие его сразу после оргазма.       Не отрывая тёмный, расфокусированный взгляд от обёрнутых вокруг его пальцев искусанных губ Эдди, Ричи сбивается с ритма, словно окончательно теряет контроль. — Блять, Эдс, ты такой... — его слова перерастают в гортанный стон, громкий и необузданный, и он кончает, убирая руку с лица Эдди — да, тот сразу же срывается на всхлип — и упираясь ей в стену рядом с его головой, до упора насаживая Эдди на свой член и прижимаясь как можно ближе к нему.       Эдди, кажется, закрыл глаза, пусть и не помнит, чтобы делал это, потому что в конце концов дыхание Ричи налаживается, и он пару раз моргает, прежде чем взглянуть на парня.       Тот выглядит таким же довольным и спокойным, как Эдди чувствует себя сейчас, с ноткой самодовольства, и ему было бы страшно даже думать о том, с каким количеством эго ему придётся мириться следующие пару недель, если бы Эдди так этим не наслаждался. — Думаешь, что сможешь ходить?       Понимая, что он всё ещё немного плачет, Эдди шмыгает носом и качает головой. — Скорее всего, нет.       Ричи усмехается, но кивает. — Хорошо, держись за меня.       Слушаясь его, Эдди перемещает свои обмякшие руки с груди Ричи на его плечи, обнимая его за шею, и парень отталкивается от стены, поудобнее перехватывая его под бёдрами, и направляется в сторону ванной.       Эдди радостно ёрзает в его руках, когда понимает, куда они идут. — Ты наберёшь мне ванну?       Губы Ричи украшает тёплая улыбка, Эдди в этом уверен, и он оставляет мягкий поцелуй за его ухом. — Если разрешишь забраться в неё вместе с тобой.       Эдди хихикает. — Ну не знаю. Что, если я хочу, чтобы ты принёс мне еды? — Что ж, тогда я пойду за едой.       Эдди, кажется, всё ещё окончательно не пришёл в себя, потому что после этих слов у него на глазах вновь проступают слёзы, и он зарывается лицом в шею Ричи. — Можешь принять ванну со мной.       Ричи мягко смеётся и опускает его на столешницу — из-за чего Эдди обязательно закатит скандал, но позже — и оставляет нежный поцелуй на его лбу. — Я люблю тебя, Спагетти.       Улыбаясь, Эдди целует его шею в ответ. — Я тоже тебя люблю.       В ванной на пару мгновений повисает тишина, и Ричи коротко целует его, мягко и с такой заботой и любовью, что у Эдди ноет в груди.       Затем он отстраняется и отворачивается, чтобы начать наполнять ванну. — Конечно ты меня любишь, Эдс, я же чёртов бог секса.       Эдди стонет и зарывается лицом в ладони. — Я сказал это один раз, пока был под кайфом!       Предсказуемо, Ричи смеётся и бросает в воду бомбочку для ванны, прежде чем вновь подойти к Эдди. — И я никогда об этом не забуду.       Эдди лишь закатывает глаза, но мгновение спустя Ричи берёт его на руки и несёт в сторону ванной, и он моментально забывает обо всём, как только его тело обволакивает расслабляющая тёплая вода. — Чёрт, у меня завтра всё будет болеть.       Ричи фыркает. — Что, а у меня нет? Не думаю, что мы завтра вылезем из кровати.       Он забирается в ванну вслед за Эдди, наконец избавившись ото всей своей одежды, и тот вздыхает, ложась на спину Ричи и окончательно расслабляясь в его руках, окружённый теплом и заботой. — Определённо нет, как по мне. — Нет так нет, Эдс. Твоё слово для меня — закон.       Эдди тихо смеётся и кивает, устраиваясь поудобней. — Ещё бы.