Ночь на двоих.

             Мизуки сидела на подоконнике в собственной комнате, и не замечала прекраснейший вид вечернего города из окна. Она в который раз пересматривает сообщение от него. «Я приеду сегодня, малыш.» Девушка может читать это целую вечность, упиваясь тем, как сладко звучит голос Цуму в её голове. Они не виделись всего несколько дней, а Кацуми успела соскучиться по нему, по его жадному взгляду и страстным прикосновениям. Сложно не думать о тайном, но всё же парне, который постоянно пропадает на играх. Каждый вечер она представляет, как толпа сумасшедших фанаток бегает за ним, предлагая не только венки и конфеты. Ревность вскипала в крови, и брюнетка возмущённо носилась по квартире, пытаясь себя успокоить и оградить от бессмысленных ссор. Ведь Мизуки ничем не лучше: всегда на концертах какой-нибудь смельчак решается признаться ей, но открыто отказать, сказав о своих отношениях, певица не может. Таков дурацкий контракт с продюсером… Айдолу запрещено официально встречаться с кем-то потому, что якобы может потерять часть своей фанбазы. И это дико бесит Ацуму. Он и так около полугода добивался девичьего расположения к себе, а теперь им запрещено даже появляться вместе в людных местах. Хотя будь иначе, они бы вряд ли стали видеться чаще. У него постоянные тренировки, матчи, а у неё репетиции и выступления. Свободны лишь ночью. И эти часы они проводят в полном уединении, часто забывая, что оба являются учениками старшей школы. Осаму не раз отчитывал брата за постоянные опоздания, а Кацуми могла ненароком уснуть посреди уроков. Но влюблённые ни о чём не жалели и с нетерпением ждали следующую ночь.              Наконец оторвав взгляд от телефона, девушка посмотрела в окно. Город окутала темнота, но яркие фонари пёстрыми красками разбавляли черноту, привлекая своим блеском. На лице Мизуки скользнула улыбка. Мия был таким же светом, что преобразил её жизнь. При первом знакомстве он показался ей через чур самодовольным, и пускай среди девушек Цуму имеет популярность, тогда привлекательная мордашка и идеально сложенное тело не заставили Кацуми потерять бдительность. Она знала, что может скрываться за невинной ухмылкой, и не ошиблась. Парень оказался довольно грубым, через чур прямолинейным и совершенно не тактичным. Но что-то всё-таки заставило девушку сдаться. И она до сих пор задаётся вопросом. Может его невероятное обаяние? То как он умеет говорить, смотреть: рядом с ним подкашиваются ноги, а лицо становится пунцовым. Или же целеустремлённость? Ацуму всегда добивался желаемого. После нескольких незначительных встреч, волейболист прямо заявил, что Мизуки станет его девушкой, так и случилось. Однако она ни о чём не жалеет, ведь если отбросить всю напыщенность Мии, то он милый, пускай и похотливый.              На часах было девять вечера, а значит осталось ждать совсем немного. Она спрыгнула с подоконника и босыми ногами поплелась к своему гардеробу, чтобы быстренько привести себя в порядок. Встав напротив широкого зеркала, встроенного в шкаф, юная певица внимательно осмотрела себя и сразу же распустила чёрные волосы, что плавными волнами спустились к талии. Девушка была довольна своим видом, и мысленно благодарила природу за примечательную внешность. Её мать — обычная японка, а отец с материка, и такое смешение кровей сотворило чудо. Кацуми была низкой и стройной как все азиатки, однако выразительным личиком и пышными формами пошла в западных женщин. Так же от папы она получила ясные голубые глаза, что сейчас блестели в предвкушении встречи с любимым. Мизуки мечтательно прикусила нижнюю губу, а рука невольно одёрнула край растянутой футболки, под которым скрывалось чёрное, кружевное бельё, дико возбуждающее Цуму. Брюнетка тяжело вздохнула, но услышала звук открывающегося замка. Встрепенувшись, она сразу выбежала в коридор, встречать парня. Захлопнув дверь, он первым делом включил свет. И девушка, на миг ослепнув от яркости люстры, зажмурилась и недовольно зашипела. Мия не сдержал улыбку. — Опять ты сидишь в темноте…              — Ну, мне так больше нравится, — придя в себя, протянула Кацуми и кошачьей походкой направилась к нему, сразу заключив в объятия. Ацуму тяжело дышал и явно был не в своей лучшей форме. После поражения Карасуно нагрузка на их команду возросла, и на вечерних тренировках он выкладывался на полную. Даже сейчас можно заметить лёгкую красноту на его лице, и жар тела, проходящий сквозь повседневную одежду. Мизуки не хотела выпускать парня, а лишь сильнее прижалась к нему, привстав на носочки и уткнувшись своим носиком в его шею. Еле уловимый аромат мяты и апельсина. Она ликует, ведь этот запах геля даже слишком подходит ему. Так и хочется укусить. Но брюнетка держит себя в руках. Ещё не время. Слегка отступив, она переводит взгляд на всегда довольного и ухмыляющегося волейболиста. — Привет, солнце.              — Привет, малыш, — его низкий, томный голос вызывал дрожь в теле, однако девушка уже привыкла, и наградила Цуму мимолётным и невинным поцелуем. Кацуми отошла назад, позволив ему снять верхнюю одежду и заметив слегка разочарованную гримасу возлюбленного. Не такого приветствия он ожидал, но в тот же миг в глазах сверкнул дьявольский огонёк. Айдол знала к чему это приведёт. И пускай только ради приличия, но она всё же спросила. — Голоден? Есть лапша с тунцом.              — Нет пока, потом поем, — снимая кроссовки, ответил Мия и непринуждённо взъерошил свои блондинистые волосы, а потом припустил галстук со школьной формы. Ему хватило всего нескольких шагов чтобы настигнуть любимую и, подхватив её за бёдра, впечатать в стенку. Мизуки не сопротивлялась и лишь покрепче ухватилась за широкие плечи парня. Она игриво обхватила его талию ногами, а во взгляде Ацуму всё больше разжигался огонь. Он жадно уставился на девичьи формы. — Не думал, что тебе так пойдёт моя старая футболка.              — М-м-м, а ты ещё не видел, что под ней, — маняще прошептала брюнетка, и шаловливые руки попытались залезть под хлопковую ткань. Но Кацуми играючи оттолкнула его, с заливистым смехом побежав к себе в комнату. Связующий подобно хищнику ринулся за ней, быстро перехватив у кровати. Цуму повалил девушку на постель и навис над ней, уже зная, что первым делом он расквитается с брюнеткой за небрежно детский поцелуй. Его губы невесомо коснулись её, их языки сплелись воедино, и Мизуки поддалась ему навстречу, решив перехватить инициативу. Однако Мия властно опрокинул её назад, углубив поцелуй и добавив к нему больше страсти. Парень по-хозяйски скользнул под футболку, плавно оглаживая тонкую талию, левая ладонь поднялась выше и начала осторожно мять упругую грудь. Приятная лёгкость в теле заставила расслабиться Кацуми, она сладко затянула поцелуй, чувствуя как внутри разжигается возбуждение. И уловив подходящий момент, Ацуму резко отстранился, обломав девушку, которая сначала негодующе уставилась на него, хотя потом всё поняла, увидев его дьявольски хитрое лицо. Брюнетка, нахмурившись, беспрепятственно поднялась, ухватившись за галстук, который она с лёгкостью стала развязывать, после выбросив в сторону.              — Эй, ты обиделся что ли? — с невинным взглядом спросила Мизуки, приближаясь к лицу волейболиста, пока тонкие пальчики постепенно расправлялись с пуговицами. Почти прикоснувшись к губам возлюбленного, она внезапно припадает к его шее. Сначала поцелуи были сухими, безобидными, но с каждым миллиметром вниз они становились более влажными. Певица оставляла малозаметные багровые следы, а затем безжалостно сомкнула острые зубки на ключицах, там где была самая нежная кожа. Цуму ощутил как слабое покалывание переросло в боль, растворившись в будоражащий каждую клеточку импульс. Он тяжело выдохнул. — Стерва…              Кацуми отстранилась, закончив расстёгивать белоснежную рубашку, и парень быстро избавился от неё, кинув на пол. Даже в такую темень было заметно насколько привлекательно его тело. Рельефный торс с крепким, но не броским прессом, подтянутые мышцы на руках — Мия со средней школы следил за собой и правильно балансировал между гибкостью и внешними параметрами, не забывая, что для волейбола он должен быть максимально пластичен. Девушка в который раз проводит ладонью по мужской груди, изучая подушечками пальцев каждый изгиб. Она поднимает на него свои голубые глаза, что сияли желанием и немой мольбой. Ацуму готов тонуть в этой лазури и без лишних раздумий тут же подарил ей горячий поцелуй. Он был вязким, мокрым и даже грязным, от него перехватывало дыхание, отчего становилось приторно и не хотелось останавливаться. Парень покусывал ей губы, а Мизуки шальным язычком изучила его рот. Брюнетка потянулась к плечам возлюбленного, желая приобнять, и Цуму, осознав это, притянул её к себе и цепкими руками обхватил за талию. Обе ладони опустились вниз, властно сжав ягодицы и скользнув под футболку. Он ухватился за край серой ткани по бокам и разорвал затянувшийся поцелуй, заметив как покраснели девичьи губы и как щеки стали пунцово-розовыми. Довольная улыбка появилась на лице Мии. Подождав, пока она немного отдышится, волейболист стянул с неё футболку и бросил куда-то позади себя. Тёмные пряди волос упали на переднюю сторону, огибая тонкие ключицы и пышную грудь, они контрастировали с гладкой фарфоровой кожей, и их прекрасно дополняло ажурное бельё в цвет локонов. Комплект не был вульгарным или пошлым, нет, даже через чур скрывал самое лакомое, подчёркивая объём, но не оголяя. Именно это в нём и нравилось Ацуму… Он взглядом изучал её тело, вновь и вновь признавая, что Кацуми совершенна для него. Ему сложно выбрать с чего начать: хочется всего и сразу. Но глубокий вдох помогает собраться с мыслями. В тёмно-янтарных глазах промелькнул звериный настрой. Парень толкнул любимую обратно на кровать, а сам стал расправляться со своими брюками. Ремень дался легко, затем пуговица, ширинка. И вот штаны летят к остальной одежде. Брюнетка же бесстыдно уставилась на его пах. — Люблю, когда ты такой серьёзный и возбуждённый…              — А я люблю, когда ты стонешь как последняя сучка, — нахальная ухмылка и эти слова смутили Мизуки, и он наклонился к ней. Мужские руки медленно скользили по тонким ножкам вверх, и стоило задеть кружево белья, как одна ладонь фривольно залезла под него, сразу нащупав чувствительную точку. Вторая ладонь быстро нашла застёжку лифчика и высвободила желанную грудь. Цуму губами припал к ним, оставляя плавный узор из поцелуев. От каждого прикосновения возлюбленного девушке становилось всё горячее и горячее, внутри зарождалось саднящее напряжение. Ей хотелось большего, она невольно поддалась к нему, прогнувшись под ласками, и сладкий стон вырвался из уст. Светловолосый склонился над её ухом, довольно прошептав. — Именно об этом я и говорил.              Отвечать на провокацию Мизуки не собиралась, лишь потянулась к боксерам Мии, что спустился к нетронутой шее, возжелав наградить любимую алыми метками. Рука аккуратно поглаживает стоячую плоть через ткань, а затем пробирается во внутрь, почувствовав жар. Она плавно двигается от основания к кончику и обратно. Стоит ей слегка надавить, как приятная дрожь пробивает парня насквозь, заставляя его восхищённо сомкнуть глаза и прикусить губы, но это не помогает, и он облегчённо выдыхает. Брюнетка тешиться этим. — Один — один, Цуму.              — Ну это мы ещё посмотрим… — Ацуму больше не оттягивает заветный миг: сначала полностью обнажил Кацуми, затем снял с себя бельё. Он вошёл полностью, хоть и не быстро. Девушка беспомощно вцепилась в его руки, и протяжный стон замер в груди. Она ощутила Мию каждой клеточкой своего тела, а внизу живота приятно тянуло, светловолосый словно стал частичкой её самой. Айдол сделала первое движение, молча умоляя продолжать. Парень начал двигаться, настраивая нужный темп. Внутри неё так узко, влажно и тепло, что трудно не сорваться. А этого он не хочет, ведь даже сейчас ей нужно немного времени чтобы привыкнуть к нему. Первые толчки были размеренными и позволили им обоим расслабиться. Мизуки нежно приобняла Цуму, и услышала как бешено бьётся его сердце, связующий держался, но по затуманенным глазам было видно, что так продлиться не долго. Хотя этого и не нужно. Она уже приноровилась, и брюнетке достаточно попросить, чтобы получить большее. — Цуму, чаще, прошу…              — Хорошо, малыш, — Мия вожделенно улыбнулся, поддавшись вперёд и подхватив девичью ногу себе на плечо. Его движения стали более быстрыми и резкими, но не менее приятными. Нервы накалялись, а всё тело стало невероятно чувствительным. Кацуми откинула голову назад, руки же искали за что ухватиться и в итоге крепко сжали одеяло. Её стоны заполонили всю комнату, парень удерживал подходящий им обоим ритм, не забывая одаривать любимую поцелуями. Они соприкоснулись губами. Снова чувствительный, но страстный поцелуй, сквозь который вырываются сладкие вздохи. Приподнявшись, Мизуки одним лишь взглядом показала, что хочет изменить их позу. Ацуму, вовлекая её в новый поцелуй, быстро подхватил девушку, меняясь с ней местами. Он усадил брюнетку на себя, опустив свои руки на округлые бёдра. Пускай Кацуми придётся двигаться самой, но нужную скорость она может удержать. Главное, что так они были намного ближе друг к другу… Айдол прижалась к нему своей грудью и положила голову на плечо, опаляя его шею горячим и сбитым дыханием. Острые ноготки впились в широкую мужскую спину, и волейболист отыгрывался алыми следами на ягодицах. Всё слилось воедино, в один танец любви и страсти. Их стоны и сердцебиение стали музыкой, а сумбурные движения — танго. Они отдались своим чувствам, будто это их последняя ночь, но так было всегда. Окружающий мир стал бессмысленным, будто влюблённые существовали сами для себя. Огонь в крови, крепкие объятия и помешенные взгляды — сложно представить, что сегодня они смогут остановиться, но и им нужна передышка. Парень сделал несколько глубоких толчков и остановился, заполнив Мизуки своим семенем. Она замерла, ощутив как сладкая истома накрыла её с головой. Дрожь прошлась по всему телу, заставив крепче ухватиться за Цуму.              — Я… Я люблю тебя, — на выдохе протянула Кацуми, и он, по-детски улыбаясь, нежно погладил девушку по спине. — И я тебя, Мизуки.