Love will keep us alive

In a run down bed and breakfast A room with a view, across the river I tried to loose the claustrophobia Opened up and find Utopia There's no more denying As my mind go flying 10 light years away to save my soul 10 light years away to change it all

      Голод.       Голод настолько сильный, что заставляет все внутренности болезненно сжаться. Жажда наполняет рот сухостью и ощущением песка. Слюны нет, сглотнуть не получается. Слух обостряется настолько, что слышно как где-то за окном, белка лезет на дерево, как быстро стучит ее маленькое сердечко, как она перепрыгивает с ветки на ветку, пока Юлиан не перестает ее слышать.       Он слышит, что у него есть соседи. Пять, нет шесть, бьющихся сердец с разных сторон. Они ходят и о чем-то разговаривают друг с другом, но он не слышит слов, он слышит как бьются их сердца, у кого-то более быстро, у кого-то медленнее, но это живые сердца, которые гоняют кровь. Юлиан пытается сосредоточится на чем-то еще, отвлечься, не слышать. Он хочет закрыть уши и свернуться калачиком, отгородиться от этих барабанов вокруг, чтобы не слышать как бьется пульс у соседа справа, чтобы не слышать как участились сердцебиения у соседей слева.       Но это не самое страшное. От голода у него обострился нюх.       Хостел наполнен кучей запахов, но вдруг он слышит тихий голос откуда-то снизу «Вот черт! Родной, достань аптечку!», слышит, как ускоряется чье-то сердце и чувствует, как спустя пару секунд в ноздри бьет самый сладкий и желанный запах крови. Невольно, словно не подчиняясь разуму, рот Юлиана распахивается и он чувствует как выдвигаются клыки. Контролировать это становится невозможно. Поддавшись инстинкту, он падает на пол, желая попробовать эту кровь, сделать глоток такой желанной живительной влаги, но под его губами лишь грязный пол.       Запах быстро слабеет, Юлиан, наконец, приходит в себя.       Он повел затекшими плечами и тихо заскулил. Вряд ли бы это кто-либо услышал, так как он был заперт в пустом номере мотеля и крепко привязан к стулу толстой веревкой. В голову пришло странное осознание, что он мог бы вырваться, будь у него хоть немного больше пространства. Но Геральт явно знал, что делал, когда совершенно не оставил ему возможности выбраться.       А мог бы, мог бы порвать эту веревку, вырваться, на свободу, вылезти в окно. В соседнем номере лишь трахающаяся парочка, она бы стали идеальным завтраком, первой едой нового мира, первой удачной охотой.       Стоп.       Юлиан прекрасно понимал, почему Геральт связал его. Он не контролировал себя, это было слишком очевидно. А сейчас стало особенно заметно, когда он лежит привязанный к стулу на полу и пытается не вгрызаться в деревянный пол.       Он хорошо помнил, как в какой-то момент сорвался и дернулся ближе Геральту, к этой призывно бьющейся венке на шее. Геральт же заломал ему руку и щелкнул на его руках наручниками. Судя по всему, это было единственное правильное решение. Дождавшись, когда Лютик успокоится, Геральт достал из его кармана визитку Кирана. Лютик даже не сразу понял, зачем он это сделал, как и не помнил, в какой-момент, упомянул, что она с собой. На самом деле, Лютик просто не переодел джинсы, но потом Геральт достал из-под покрывала то самое оружие. Это было мачете. Он привязал не сопротивляющегося Лютика к стулу, избегая оказываться рядом с его головой, плотно закрыл окно и обещал вернуться к рассвету.       Лютик ненавидел Геральта.       Лютик рыдал.       Лютику было откровенно скучно.       Ему казалось, что он сходил с ума, вновь погружаясь в мир запахов и сердцебиений, то вновь приходил в себя. Все чаще думал, что лучше бы Геральт просто его убил, чем заставлял так сильно мучится. Потому что это было не справедливо.       Надо было идти к Кирану.       Надо было просто съесть кого-нибудь, а не бежать в панике к охотнику на монстров, когда сам стал монстром.       «На что ты надеешься Юлиан? На великую славу? Я не уверена, что ты доживешь даже до двадцати семи!» — всплыл в голове голос мамы и ему стало совсем плохо. Он сдохнет здесь, облизывая грязный деревянный пол в неизвестном никому хостеле, так и не добившись ничего в своей жизни.       Щелчок открывающегося замка, раздался как-то слишком громко, открывшаяся дверь принесла с собой запах свежей крови и Лютик бы кинулся вперед, если бы мог. Сейчас он лишь отчаянно шипел, выпуская клыки и вытягивая голову вперед, ближе к желанному запаху. — Воу-воу! Полегче парень, это я, — донёсся до него голос Геральта, — спокойнее, Лютик, это я. Сейчас я тебя вновь посажу, хорошо? Ты меня понимаешь?       Юлиан смотрел на Геральта, на то, как он осторожно подошёл, как протянул руку. Юлиан с трудом убрал клыки, которые так и норовили вылезти, впиться в запястье, утолить дикий, нечеловеческий, голод и тихо произнёс: — От тебя пахнет. Слишком сильно. Я не могу себя контролировать.       Геральт зашёл сзади и поставил его стул. На несколько мгновений его рука оказывается в зоне досягаемости Юлиана и он кинулся, чтобы укусить, но поймал зубами лишь воздух. — Можешь, Лютик, ты сильный. Ты уже продержался больше суток, ты молодец.       Юлиан подумал, что Геральт о нем слишком хорошего мнения. И что ему приятно быть Лютиком, рядом с Геральтом. И о том, что очень сложно не продержаться, когда ты связан так, что даже пальцами шевелишь с трудом. Только сходишь с ума.       Геральт достал полулитровую бутылку из-под газировки, в которой налита какая-то жидкость. Стоило ему открыть эту бутылку, как Лютик вновь почувствовал приступ животного голода, в бутылке была кровь. Не чистая, смешанная с чем-то, но кровь. Лютик вытянул шею, жадно вдыхая желанный аромат, потянулся ближе. — Вот так, спокойнее, — Геральт улыбнулся и осторожно поднёс бутылку к его губам. Лютик прижался губами к бутылке и принялся жадно пить, чуть ли не постанывая от удовольствия.       Да, он чувствовал, что крови там совсем немного, что она сильно разбавлена, но все это было не важно, ведь там была кровь. Слизав последние капли с горлышка бутылки, Лютик почувствовал себя лучше. Он ощутил, как сладко растекается по телу все, что он выпил. Этого было мало, безумно мало для того, чтобы насытиться, но вполне достаточно, чтобы перестать бросаться на Геральта.       Постепенно пришло осознание произошедшего и он как-то очень горько вздохнул: — Все, теперь у меня нет обратного пути. Ты убьешь меня? — смиренно спросил Лютик. — Нет, — усмехнулся Геральт, — это было лекарство. Теперь все будет хорошо.       Лютик недоверчиво посмотрел на него, прислушиваясь к себе, но все что он чувствовал, было похоже на несварение желудка, а вот голод меньше не становился. — Тогда может ты меня развяжешь? — предложил парень, — если я больше не должен нападать. И как мы узнаем, что лекарство подействовало?       Геральт пожал плечами и развязал веревку, положив рядом с собой кольт. Видимо, на всякий случай. Лютик как раз пытался выпутаться, когда почувствовал как все его внутренности скрутило судорогой. — Геральт, а ты уверен, что это было лекарство, а не отрава? А то мне что-то не хорошо… В следующую секунду его вывернуло на пол кровью и сильно затрясло. Попытавшись скукожиться, Лютик вновь повалился на пол; сквозь мутную пелену слыша, как в панике заметался по комнате Геральт, отвязывая его. «Хорошо, что не в свою же блевотину. Хотя бы умру чистым» — пронеслось в голове Лютика, прежде чем он потерял сознание. «Бежать приходится быстро, наверх, подальше от страшных шагов. Там, внизу на первом этаже смерть. Смертный, что пришел мстить. О них давно известно, они называют себя охотниками и уничтожают таких как мы. Кто-то внизу кричит, слышится звук отсекаемых голов. Я бесславно прячусь в чулане и причина проста — я до безумия боюсь умирать. Это был наш дом, наша семья, которую мы создавали с любовью, на протяжении последнего года. Я, Элен, Стен, Кайл, Милена и Кэт — мы стали одной семьей уже больше года назад. Меня обратила Элен, сейчас же я слышал, как и она тоже лишилась головы. Это немного похоже на помесь Сонной Лощины и Великой Французской Революции. Какой-то безродный урод заваливается в наш тихий дом и сносит головы всем, кто стоит выше него в пищевой цепочке. Стэн рассказывал, как однажды он обратил охотника в одного из нас и смотрел, как он сходит с ума. Говорил, было недолго, но зрелищно.        Я вспоминаю про парня, которого обратил ещё вчера, так беспечно познакомившись с ним в клубе. Все из нас уже нашли себе среди смертных пару и обратили их, мне же казалось, что я не нуждаюсь ни в ком. Зачем пара в вечности, когда есть друзья? А потом я встретил его, Юлиана, мы разговорились и он мне правда понравился. Нежный, открытый мальчик с прекрасным голосом и каким-то надломом внутри, горячий и яркий как искорка и с такой же короткой жизнью, как у остальных людей. Тогда мне показалось, что если со мной кто-то и должен провести рядом вечность, то это должен быть он. Жаль, что мне не суждено узнать, был ли я прав.       Интересно, как он там?       Шаги приближаются, сейчас решиться моя судьба. Может быть мне повезёт и он не заметит?       Несмотря на то, что я слышу, как подходит охотник, как он останавливается, распахнувшая дверь оказывается для меня полной неожиданностью. Он замирает на несколько секунд, разглядывая меня и я хотел ими воспользоваться, когда охотник внезапно называет меня по имени: — Киран?       Его вопрос застаёт меня врасплох и я киваю, пытаясь припомнить виделись ли мы с ним раньше, но сомнения развиваются в ту же секунду, как я слышу следующую фразу: — Ну и мразь же ты, Киран.       В следующую секунду я вижу лишь острие лезвия.»       Юлиан с криком подскочил с кровати и схватился за шею. Однако болью тут же отозвалось все тело, а внутренности просто скручивало от голода. Сглотнув вязкую слюну, он осмотрелся, пытаясь осознать где же он находится, так как комната хоть и была ему знакома, то очень смутно. — Очнулся? — поинтересовался голос убийцы из сна и Юлиан дернулся от него в сторону, моментально свалившись с кровати.       Больно ударившись, парень вперился взглядом в угрюмого мужчину, который его во сне назвал его Кираном и убил. Его вновь замутило, однако, от протянутого стакана с водой он не отказался и от этого стало легче. Постепенно в голове начало проясняться, в памяти всплыли последние события. — Так у тебя получилось? Я теперь снова человек? — негромко спросил Лютик, поднимаясь наконец на ноги и потирая ушибленное место. Геральт негромко хмыкнул. — Попробуй прислушаться к себе: может крови хочется? Или нервирует звук бьющегося сердца? Может, чувствуешь запах крови? Кстати, хотел спросить, ты зачем грыз пол? Пытался прогрызть выход? Что ты в целом чувствуешь?       Лютик заливается краской и едко замечает: — Только то, что от тебя воняет потом, трупами и машинным маслом, или еще чем-то таким, столь же противным. — Оружейным, — поправляет его охотник, прежде чем рассмеяться.       Лютик присоединяется к нему спустя пару секунд.