Один

Тяжёлый вздох. Резкий и болезненный свет. Привычная попытка начать новый день: подняться, присесть, отжаться, встать, разогнать кровь по жилам. Не вышло. Возник страх, давно загнанный на самое дно к множеству воспоминаний, от которых остались обрывки. Анрайс де Ле Стат оторвал голову от операционного стола, посмотрел на правую руку – оружие, живой молот, перевитый мускулами, что тверже стали. Всего лишь вчера… да, Анрайсу показалось, что сражение прогремело вчера! Ещё вчера он этой рукой убивал одного генокрада за другим. Теперь же… она не двигалась. Головокружение. Тошнота. "Тебя починят, – подумал Анрайс, – они всех чинят". Он попытался восстановить ход событий, которые привели его в корабельный госпиталь на борту крейсера "Мушруш". Штурм скитальца… одна зачищенная палуба за другой… столкновение с патриархом. Потом сражение без надежды на победу. Увечье... Мороз по коже. Анрайс не помнил, когда его парализовало. Он только что, как и прежде, восхищался рокотом "Слёз Сангвиния", обрушивая на чужаков град освящённых болт-снарядов, а теперь не мог и пальцем пошевелить. Сбился с дыхания. "Спокойно", – десантник попытался восстановить работу лёгких, обуздать сердцебиение. Раньше это получалось мгновенно. Теперь же тело – превосходная форма, созданная по образу и подобию первых Ангелов Императора – отказывалось служить. Десантник осмотрел помещение. Справа на точно таком же столе лежал неизвестный, укрытый простынями. Рядом с покойником находилась хирургическая камера. Её разбили, а потом обмотали предупреждающей красно-белой лентой и повесили плакат "На ремонте". Над камерой висел сервитор с множеством скальпелей, пил и других приспособлений хирурга. Он мигал одной-единственной линзой, сигнализирующей об окончательной разрядке. Конечно, это не всё оборудование, которое находилось в отсеке, но другое Анрайс не мог разглядеть. Раздался шум. Анрайс хорошо знал его. Так движется танк, лязг гусениц которого предупреждает о неминуемой смерти всех на пути. Над десантником навис хирургеон: механикум, который давно потерял человеческий вид. Вместо приветливого лица Анрайс увидел только чёрный экран, по которому бежала строка изумрудных знаков. Они сложились в текст. "Капитан Анрайс де Ле Стат Движитель … … невозможно восстановить", – прочитал десантник. "Центральный процессор … … критическая ошибка Подключение к модулю жизнеобеспечения дредноута … … нецелесообразно Вывод … … сервиторизация". – Что?! – воскликнул Анрайс. Извиваясь, к лицу десантника приблизился механодендрит с толстой иглой. Хирургеон целился, чтобы совершить стремительное и безжалостное действие. – Нет! Нет… Да как вы… Тяжёлый вздох. Резкий и болезненный свет. Привычная попытка начать новый день… "Что это было?!" – Здесь есть кто-нибудь?! – выкрикнул Анрайс. – Эй! Кто-нибудь! Нет ответа. – Я жив! Я – живой! Мёртвая тишина. Лишь через минуту она сменилась устрашающим хрустом, который жалобно издавала плитка, пока по ней медленно двигался механикум. – Я – Анрайс де Ле Стат! – проорал десантник. – Караульный капитан! Вызовите инквизитора! Он всё объяснит! Механикум подъехал к хирургическому столу. Лицо-экран вспыхнуло зеленоватым свечением. "Инквизитор Омар Уту Состояние … … полная реконструкция "Центральный процессор … … ожидание … … … Включение через тринадцать стандартных терранских суток". – Позовите моих боевых братьев! – Анрайс кричал так громко, что забрызгал экран механикума слюной. – Варлама! Торгнюра… – десантник застыл на мгновение, вспоминая, кто же ещё остался в живых к тому мигу, когда он провалился в забытье. – Ещё… ещё капитана Пирра Стикса! И Эда Хэрриса… они объяснят, что меня нельзя… "Капитан Анрайс де Ле Стат Движитель … … невозможно восстановить Центральный процессор … … критическая ошибка Подключение к модулю жизнеобеспечения дредноута … … нецелесообразно Вывод … … сервиторизация". Анрайс вдохнул глубже. – Это какая-то ошибка! Нет! Не надо! Тяжёлый вздох. Резкий и болезненный свет. "Это не кошмар, – подумал Анрайс. – Что-то не так". Он попытался вывернуться, увидеть хотя бы чуточку больше. Кроме неисправной хирургической камеры он не заметил ничего отличного от обстановки, которая обычно царила в медицинском отсеке. Он часто бывал здесь и, благодаря эйдетической памяти, знал каждую трещинку, каждую вмятину на полу, стенах и потолке. Время текло сквозь пальцы, а десантник всё никак не мог найти ответ, кошмар ли это или его разум на самом деле повреждён без надежды на излечение. В положенное время механикум не появился. Вместо гула гусениц раздались чёткие громкие шаги. К столу подошёл космический десантник. Цвет доспехов привычный – чёрный с серебряным левым наплечником, а вот тип редкий. Неизвестный был облачён в "Империал Максимус", реликвию времён Великого Крестового Похода с алыми линзами под усиленным бронированием лба, с узорчатой решёткой респиратора и силовыми кабелями, перекрещивающимися на груди. На геральдическом щите у солнечного сплетения была изображена капля крови. Анрайс не знал воина Караула, который бы владел подобной драгоценностью. Он даже не заметил каких-либо знаков на правом наплечнике. Гость снял шлем, и длинные волосы соломой опали на кирасу. Красоту этого потомка Сангвиния портили уродливые рубцы от рваных ран и глубокие морщины. Незнакомец смотрел пронзительно, но без злобы. – Печально видеть столь могучего воина в столь жалком состоянии, – прогромыхал гость. – Что случилось, Анрайс? – Мы знакомы? – Ох, и вправду, где мои манеры? – взгляд не изменился, голос тоже. Незнакомец продолжал без стеснения рассматривать лежащего перед ним десантника. – Меня зовут… хм… пусть будет… маркиз Аамон, – проговорил он и немного склонил голову. – Я здесь, чтобы вернуть тебя в строй, Анрайс. – Боюсь, сейчас даже сотворить знамение аквилы не смогу, – де Ле Стат выдавил из себя натянутую улыбку. – Разве? Анрайс попытался сжать ладонь в кулак, и у него это… получилось. – Встань, гордый сын Сангвиния! – повелел Аамон. С восторгом узника, спасенного за мгновение до казни, Анрайс спрыгнул со стола. Спрыгнул на свои собственные ноги, хотя и остался без них в последнем сражении. – А я всё переживал, что поставят аугметику! – воскликнул Анрайс, – Клонирование мне всегда нравилось больше! Маркиз Аамон позволил себе сухую улыбку. – У всего есть цена. Анрайс внимательно посмотрел на гостя. Улыбка маркиза медленно растянулась в хищный оскал. – Посмотри на соседний стол. Анрайс подошёл ближе и откинул полог с лица покойника. Вздрогнул, а потом сбросил простыню с изувеченного тела на пол. На столе лежал его командир, Пирр Стикс. Глаза темнокожего исполина были открыты, но уже ничего не видели. Ноги изодраны до костей, туловище вскрыто от колотой раны на животе и до самой шеи. Анрайс вдруг заметил, что сброшенная простыня пропитана кровью, а сам он испачкал руки, когда к ней прикасался. В нос ударил пряный и зовущий аромат. Руки задрожали, а изо рта потекла слюна. Анрайс упал бы, если бы не вцепился руками в край стола. Он проголодался, но проголодался по-особому. Этот голод можно было утолить только одним блюдом, самым лакомым из всех. – Давай, – подначил Аамон, – не стесняйся! Не нужно скрывать свой секрет. Я подвержен тому же проклятью, что и ты. – Нет! – Анрайс ударил кулаком по столу рядом с головой Стикса. – Он – мой боевой брат! Мой друг! Я не оскверню его тело! – Брось, – маркиз Аамон подошёл ближе. Он взял покойника за руку, поднял, а потом отпустил. – Здесь больше нет никакого боевого брата, – сказал Аамон, – только мясо, которое стухнет, если ты продолжишь тянуть время. Анрайс дотронулся языком до острых клыков. Стиснул зубы, а потом двинулся к выходу. Запах крови разжигал аппетит, и Анрайс чувствовал опьянение, чувствовал, как скручивает внутренние органы. "Прочь… прочь отсюда, – думал Анрайс, изнемогая от горячки. – Прочь отсюда... прочь от Жажды. Прочь от маркиза!" Анрайс успел нажать на руну открытия дверей, и створки скользнули в пазы в стенах, а потом он потерял равновесие и упал. Анрайс перевернулся на спину и увидел, что чуть ниже груди у него больше не было тела. Виднелись обломки рёбер, по полу волочились внутренние органы. В руках маркиза Аамона появился бокал с жидкостью насыщенного красного цвета. Он сделал глоток и пошёл за изувеченным десантником. – Тебе некуда бежать, Анрайс, – заметил Аамон сухо, без издёвки, – а без моих даров, ко всему прочему, ещё и очень сложно. Но де Ле Стат считал иначе. Он снова перевернулся на грудь и пополз по коридору прочь от зловещего незнакомца. Пальцы скользили по гладкой поверхности. Анрайс скрёб плитку и медленно подтягивался. Однако ногти обломились, руки усохли и отвалились. Анрайс почувствовал, что тело стало склизким, гибким. "Что происходит?!" – он перестал извиваться и ползти. Анрайс изогнулся и посмотрел на преследователя. Маркиз Аамон допил рубиновый нектар, отбросил бокал в сторону и потянулся к карманам на поясе – достал шёлковый платок и небольшое зеркало. Он вытер уголки рта, а потом посмотрел на Анрайса. – Пока ты верен разлагающемуся трупу, то всегда будешь просто червём, – сказал Аамон и развернул зеркало так, чтобы десантник видел отражение. Анрайс похолодел. – Про Ангелов Смерти говорят, что они не ведают страха, – заметил незнакомец, – но я считаю, что просто нужен особый подход. Тяжёлый вздох. Резкий и… зловещий свет. Тревожное чувство усугублялось дурманящим запахом крови, звуками далёкой битвы, криками агонии. Анрайс понял, что оказался бесконечно далеко от палуб крейсера "Мушруш", которые за долгие годы стал считать вторым домом. Теперь десантника окружали мрачные горы, хребты, напоминающие опалённые кости существ, сотворённых безумной фантазией. Маркиз вернул Анрайсу искалеченное тело, но сковал цепями. Аамон вытянул руку, и Анрайс завис над обрывом. Вулканы извергали потоки лавы и тучи пепла, что окрашивали небо в цвет ночи, а посреди этого бездонного антрацитового океана сияла одинокая алая звезда. У подножия гор стоял кровавый туман, настолько густой, что Анрайс не мог разглядеть жуткой бойни, шум которой оглушал. А на горизонте… Даже на горизонте существо, которое глядело на Анрайса, поражало воображение размерами. Гуманоид в старых медных латах, покрытых шипами, и крылатом шлеме с бивнями сидел на исполинском медном троне. С каждым мгновением это сооружение становилось всё выше, потому что твари, похожие на великанов с крыльями летучей мыши, подносили к основанию всё новые и новые черепа. Бог медного трона снял с пояса боевой рог и прогудел так, что Анрайс чуть не оглох. Обитатели порочного места приветствовали господина восторженными воплями. Безобразная музыка звона клинков, боевых кличей и рычания обратилась нестерпимой какофонией. Клубы тумана взвились почти до самых небес и подобрались близко к Анрайсу. – Теперь ты знаешь мою природу! – воскликнул Аамон. – Я – один из избранных Кровавого Бога, кровопийца и поборник Кхорна! Аамон поднял и повернул пленника к себе. Анрайсу пришлось зажмуриться от нестерпимого света, потому что маркиз полыхал. Языки пламени танцевали вокруг Анрайса, готовились ужалить, а вот Аамону не наносили никакого вреда. – Ты полностью в моей власти, Анрайс де Ле Стат! Перестань удерживать Жажду и тогда обретёшь могущество! Тогда ты встанешь в один ряд с величайшими созданиями во Вселенной! – Нет! – прорычал десантник. – Даже если ты не сдашься, – изо рта демона вырвалось облако пара, – даже если каким-то чудом тебя вытащат из плена, ты всё равно останешься калекой. Ты больше не Бог! Ты – жалкий обрубок, обломки, которые остались от некогда прекрасного изваяния! Разве тебя не манит сила? Не манит вседозволенность? Анрайс вперил взгляд в огненного демона, но промолчал. – Очень хорошо, – хмыкнул маркиз. – Тогда тебя ждёт вечность мук, и я с большим удовольствием проведу тебя через все известные мне пытки. Начну с сожжения заживо, – ухмыльнулся Маркиз сквозь пламя. Тяжёлый вздох. Резкий свет. Адский зной на мгновение сменился морозной свежестью. Но только на мгновение. Уже в следующую секунду духота от того, как яркое солнце выжигает воздух, вновь затянула удавку на горле Анрайса. Он очнулся на кресте. Десантника распяли давно, так как ладони, пробитые кольями, уже не кровоточили. Вокруг раскинулся океан золотистого песка с ржавой каменистой грядой на горизонте. Десятки, сотни, тысячи километров безжизненного пространства. – Не безжизненного, – проговорил мучитель. – Мы всё ещё здесь. Маркиз Аамон стоял рядом с жестяным ведром, из которого и обдал жертву студёной водой. – Просыпайся, у нас ещё вечность впереди, а я не люблю скучать, – улыбнулся Аамон. На этот раз он не был облачён в силовые доспехи. Он вообще не был облачён хоть во что-то. Прошёл к ванне, наполненной, если судить по запаху, кровью, и погрузился в неё, вытянув руки вдоль краёв. Широкий тент укрывал его от обжигающих лучей безжалостного светила. Жажда крови вновь напала на Анрайса. Десантник забился в бешенстве. Он желал насытиться. Рвался на волю, но только мучил себя ещё больше. Простонал от боли. Кожа словно превратилась в битое стекло, которое резало плоть. – Стоит ли мучиться ради гниющего трупа? – спросил Аамон, обмахиваясь опахалом. Он добавил спустя несколько мгновений: – Поверь мне, конечно, нет. Он никогда не отблагодарит тебя, в отличие от Повелителя Ярости, Крови и Войны. Я служил Императору и знаю, о чём говорю. Анрайс хотел закрыть глаза, чтобы не видеть мерзости, но не смог. Веки ему предусмотрительно срезали. – Где твой бог сейчас, Анрайс? – усмехнулся Аамон. – Почему он не избавит тебя от страданий? "Я не боюсь зла, – зашептал про себя Анрайс. – Я не боюсь смерти. Потому что Сам Император явится за мной". – Ну-ну… Как же! – воскликнул маркиз. – Надейся и жди. Аамон улёгся удобнее и положил себе на глаза золотые монеты, подставив лицо солнечным лучам, которые проникали даже сквозь плотную ткань тента. Мир смилостивился над Анрайсом. Яркая оранжевая звезда ослепила его. А чуть погодя десантник умер от обезвоживания, чтобы снова… Тяжёлый вздох. Пытка. Тяжёлый вздох. Мучение. Тяжёлый вздох. Истязание. Часы, дни, годы, века и целые эпохи во власти злого духа. В конце концов, Анрайс снова проснулся. Его покрывала холодная земля. Анрайс чувствовал, как по обрубку его изувеченного тела пробегают насекомые и ползут черви. Десантник ощутил, что во рту тоже что-то шевелилось, и закашлялся. Его стошнило желчью. Анрайс устал сражаться. Он заплакал бы, если б не потерял глаза в бесконечной веренице разнообразнейших мук. – Император, почему ты оставил меня?! – выкрикнул он, собирая последние силы. – Всю жизнь я верил в тебя! Почему ты не веришь в меня?! Я не жалел ни крови, ни плоти своей! Убивал и разрушал с именем твоим на устах! Я шёл на смерть тысячи раз! Прошу, забери меня! У меня больше нет сил! В ответ только молчание. Анрайс тихо стонал внутри тесного гроба, пока беспамятство не унесло его навстречу новому кошмару. Тяжёлый вздох. Всхлипывание. Если бы Анрайс мог сесть и схватить руками колени, он бы так и сделал. Но десантник не мог пошевелиться. Лежал в кромешной тьме. Один. Больше никаких мыслей. Никаких желаний. Никаких надежд. Анрайс не двигался, не видел, не говорил. Парализованный, слепой, немой. Десантник лишь слышал хохот демона и его гнусные речи. – Мне нужно от тебя даже не слово, Анрайс, – сказал Аамон. – Достаточно мысли. Эта мысль бумерангом вертелась в голове, но Анрайс отгонял её прочь. – Посмотри, от чего отказываешься! В голове Анрайса возник впечатляющий образ. Он снова стал целым: крепкие ноги, могучий торс, сильные руки, прекраснейшие анатомические силовые доспехи, пара кроваво-красных крыльев за спиной. Нет, не кроваво-красных. Это были крылья из самой настоящей крови. Они выглядели словно вода, бьющая из фонтанов в ветреный день. Из-за сильных порывов крылья колебались и приобретали новые причудливые формы. – С моим благословением ты сокрушишь любого врага! – не унимался демон. Отгонять навязчивые мысли о предательстве становилось всё сложнее. Вдруг демон удалился, будто кто-то из них двоих перенёсся в пространстве. Анрайс почувствовал тёплое прикосновение к искалеченному лицу. – Привет! – произнёс незнакомый голос. "Я устал от лжи, демон. Прекрати…" – Я не демон, – сказала гостья. – Я – душа, поглощённая демоном. "Что тебе нужно?" – Не теряй ве… "К чёрту веру! К чёрту всё! Я провёл в бездне слишком долго!" – Вспомни, кто ты, Анрайс де Ле Стат, – сказала душа. – Ты – Ангел Смерти. Ты должен вдохновлять остальных слуг Императора на славные дела! "Я пытался. Но это… нестерпимо". – Ты. Выдержал. Вечность. Ты справишься. "Кто ты?" – Простой человек, – усмехнулась душа. – Служила вместе с тобой инквизитору. Участвовала в абордаже того же скитальца. Мы, штурмовики, надеялись на вас, когда стало совсем жарко. И не ошиблись. Вы – настоящие герои! И так же как тогда, сейчас я надеюсь на тебя. "Ты не понимаешь, душа. Я был избранным, Богом среди прочих слуг Императора. Посмотри на меня теперь! Я не могу сопротивляться демону. Не могу ранить его, не могу спасти свой разум! Даже не представляешь, каково это... стать бессильным". – Зато я ещё помню, что значит служить Императору, – без обвинений сказала душа. ""Лучше умереть за Императора, чем жить ради себя". Брехня!" – Нет, Анрайс. Порой ради Императора нужно жить. Жить, терпеть муки и молиться о спасении собственной души. Душа убрала ладонь со лба Анрайса. Но тепло осталось. Пробуждение. Дыхание ровное, пульс чёткий. Анрайс де Ле Стат не стал поднимать голову, а смотрел прямо на потолок, не кривясь от резкого слишком яркого освещения. Раздался шум. Де Ле Стат хорошо знал его. Так движется танк, лязг гусениц которого предупреждает о неминуемой смерти всех на пути. Над десантником навис хирургеон: механикум, который давно потерял человеческий вид. – Я готов, – кивнул десантник. На мгновение бег зелёных строк на чёрном экране замедлился. "Капитан Анрайс де Ле Стат", – прочитал десантник. "Событие … … сбой в работе поля Геллера Итог … … устранение неполадки через нуль целых восемь десятых секунды Приемлемый вопрос … … Как вы себя чувствуете?" – Готов к сервиторизации. Движение изумрудных знаков на экране-лице механикума остановилось. Раздался неприятный скрежет. "Хорошая шутка", – прочитал Анрайс. "Органические компоненты … … изготовлены. Благословенные механизмы Омниссии … … готовы к установке. Операция … … по самочувствию пациента". – Приступаем, – устало проговорил Анрайс и провалился в сон. Он пережил самые тяжёлые нуль целых восемь десятых секунды в жизни.