Womanizer

Есть воспоминания, которые не тускнеют. Они не размываются со временем, не становятся легче. Они остаются внутри — острыми, холодными, как в тот самый момент, когда всё впервые пошло не так. У Чонгука таких было достаточно, но одно он возвращал чаще остальных, даже неосознанно.

Зима. Настоящая, жёсткая, без намёка на уют. Серое небо, ветер, который будто проходит сквозь кости. Ему тогда было шестнадцать. Дом казался огромным. Чонгук сидел в гостиной, уткнувшись в телефон, хотя уже давно ничего не читал. Он ждал. Сам не признавался себе в этом, но ждал — звука двери, шагов, хоть какого-то признака жизни. Щелчок замка разрезал тишину. Он не сразу поднял голову, только сильнее сжал телефон в руке. Тяжёлые шаги, уверенные, отточенные — их невозможно было перепутать. — Почтил своим визитом? Голос отца прозвучал спокойно, почти безразлично. Именно это и било сильнее всего. Чонгук поднял взгляд. Перед ним стоял человек, которого уважали все. Безупречный, собранный, холодный. Такой, каким должен был быть и он сам. — А где я должен быть? — слова вырвались раньше, чем он успел их остановить. Он сразу понял - зря. Тишина стала вязкой, почти ощутимой. Отец не спешил отвечать — спокойно снял пальто, аккуратно повесил его, словно разговор мог подождать. Эта нарочитая неторопливость давила сильнее любого крика. — Ты снова выходишь за рамки, — произнёс он ровно, даже не глядя на сына. — Это начинает утомлять. Чонгук сжал челюсть, чувствуя, как внутри поднимается привычное раздражение. Не злость даже — что-то глубже, усталое. Его никогда не обвиняли прямо, но каждый раз давали это понять. Он неудобный. Слишком резкий, когда нужно молчать. Слишком прямой, когда требуется играть. Слишком живой для дома, где ценили только контроль. — Я просто спросил, — тихо ответил он, но в голосе всё равно проскользнуло напряжение, — Я сдал все экзамены, — бросил он, стараясь удержать голос ровным, — Лучше, чем ты требовал… Пауза. Отец повернулся к нему полностью. — Я не просил лучше, ставил задачу сделать идеально. И снова это слово «Идеально» Здесь не существовало «достаточно». Либо идеально, либо никак. — Я не машина, — тихо сказал Чонгук. Отец подошёл ближе. Ни злости, ни раздражения — только ледяное спокойствие. — Тогда стань ею. Эти слова не были громкими, но врезались глубже любого крика. В них не было эмоций — только требование. Приговор. Позже он стоял на балконе. Без куртки, без шапки. Холод уже не ощущался так явно — внутри было холоднее. Сигарета дрожала в пальцах не из-за ветра. В тот момент он впервые понял, что чувствует не злость и даже не обиду — пустоту. Ту, в которой не хочется ни говорить, ни думать. — Ты так и собираешься тут замёрзнуть? Голос за спиной был лёгким, почти насмешливым. Чонгук обернулся. Она стояла в проёме двери, будто ей не было холодно. Тесса. Тогда — просто девушка. Живая, настоящая, не часть его кошмаров. — Тебе какое дело? — устало ответил он. Она подошла ближе, спокойно забрала сигарету из его пальцев и затянулась, будто это было самым обычным делом. — Ты странный, — сказала она, выпуская дым, — Все хотят быть на твоём месте. Он коротко усмехнулся. — Пусть попробуют, каково это быть в моей шкуре - продолжил истерично улыбаться брюнет, - Тут отец чуть ли не на моих костях танцует, а ты говоришь, что все хотят быть на моём месте, чушь собачья! - выплюнул Чон, буравя взгляд в стоящей напротив. Она смотрела на него дольше, чем нужно. Не оценивающе, не с жалостью — будто пыталась понять. — Ты не плохой, — тихо произнесла она, — Ты просто один. Он отвёл взгляд. Эти слова задели сильнее, чем всё, что говорил отец. — Не выдумывай, у меня есть брат, мама, Я не один… Она не стала спорить. Просто подошла ближе и обняла его. Это было неожиданно, неловко, почти неправильно, но тепло. Слишком непривычно тепло. — Если ты продолжишь так жить, ты сломаешься, — прошептала она. Чонгук закрыл глаза. — Уже… В тот вечер он впервые позволил кому-то увидеть себя настоящего. Без маски, без игры и возможно впервые поверил, что может быть иначе. Но именно такие моменты ломаются быстрее всего. Настоящее. Чонгук резко открыл глаза, дыхание сбилось, пальцы сжались в кулак. Потолок, стены, всё на месте — но ощущение было, будто его выдернули из прошлого слишком резко. Он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Бесполезно. Такие воспоминания не отпускают просто так. Они остаются, накапливаются, становятся частью тебя. Он встал, подошёл к окну. Город только начинал просыпаться. Серый, тихий, почти безжизненный. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что этот вид его успокаивает. И вдруг — она. Мин ЛиЯн. Мысль появилась слишком резко. Он нахмурился, будто хотел от неё избавиться. Её взгляд. Спокойный, прямой. Не боящийся. Не играющий. Слишком чистый для его мира. Он тихо усмехнулся, опуская взгляд. — Не лезь туда… Он сам не понял, кому это сказал. Ей — или себе. Но уже было поздно.