Моя песня? Ты её больше никогда не услышишь!

Дома было уютно. Себастьян сидел за ноутбуком и, потягивая крепкий кофе, листал новостную ленту. Благодать. Утро выдалось тихим. Даже слишком тихим. Интересно, спит ли Сиэль? Вечером парень еле стоял на ногах и уже в лифте практически засыпал, что уж говорить о том, как он чуть не грохнулся, перелезая через перила балкона. Михаэлис усмехнулся и поднёс кружку к губам. Всё, что произошло за эти пару дней, казалось ему сладким, прекрасным сном. Просыпаться ему не хотелось, и он погрузился в сладкие воспоминания. «Неужели спящий красавец проснулся?!» «Себастьян, давай вместе путешествовать по миру!? Вместе встречать закаты и рассветы. Вместе завтракать, обедать, ужинать! Я не хочу ни на секунду расставаться с тобой!» «Я люблю тебя.» «Скажи мне честно, Себастьян. Ты хочешь меня?» Себастьян вздрогнул. – Сиэль, глу… – в соседней квартире что-то упало, глухо приземлившись на пол. Михаэлис насторожился. Тишина. "Показалось?" – подумал молодой человек. Он прогнал эти мысли прочь и, переведя взгляд на монитор, продолжил листать новостную ленту. Прошло не так много времени, когда из его рта вырвался болезненный стон, зрачки сузились, и Себастьян тихо выругался. Значит, ему не показалось. Вскочив со стула, Михаэлис выбежал на балкон и, легко перемахнув через перила, трижды постучал в стеклянную дверь. А на кухонном столе остался ноутбук с открытой вкладкой свежих новостей, где двое молодых людей бесстыдно целуются на картинной выставке подле портрета одного из них. – А вот и виновник торжества! - Что вы сделали с ним? – прорычал Себастьян, в волнении оглядывая всю комнату. – Вопрос в другом, милый. Что ты сделал с моим племянником!? – Даллес ударила Михаэлиса по щеке, оставляя на его красивом лице красноватый отпечаток. – Ты, жалкий выродок, совратил ребёнка. Как у тебя только совести хватает вообще заявляться сюда!? Твои родители до сих пор льют слёзы по тебе. Ты был их надеждой, опорой. Ты должен был унаследовать бизнес отца, но что ты делаешь вместо этого, а?! Водишь кисточкой по бумаге, воображая из себя великого художника. А теперь ты не только свою жизнь губишь, но и жизнь Сиэля отравляешь! Как ты мог затуманить голову невинного ребёнка! – Я ни сделал ничего плохого, – Себастьян заглянул в глаза Анджелины. – Я не посмел бы. – Ага, как же! Ты ещё как посмел! Да и впрочем, – мадам Рэд заломила руки и опустилась на небольшой диванчик, – я тоже хороша. Сиэлю не хватало моей заботы и любви, он рано потерял родителей, и это сказалось на нём. Теперь я буду чаще бывать рядом с ним, а ты... – женщина подняла газа на Михаэлиса. – ...Ты больше никогда не приблизишься к нему. Всё, что было между вами – ошибка. – Мадам Рэд, вы… – Себастьян! – Даллес властно подняла руку, заставляя Михаэлиса замолчать. – Лучше вернись к семье. Ещё не поздно всё исправить. – Где он? Позвольте в последний раз увидеться с ним. – Это невозможно. Я прослежу, чтобы вы больше никогда не увиделись. – Себастьян? Что ты здесь… – в дверном проёме показался Сиэль, на лице которого зияли ссадины. – Сиэль, я при… – начал Себастьян, но Даллес перебила его. – Вон из комнаты! – Тётя, прошу... – Вон! Дверь щёлкнула, и шлёпанье босых ног в коридоре становилось всё тише. Михаэлис болезненно прикусил губу. Анджелина встала с диванчика и покинула комнату, не желая более говорить с молодым человеком. Себастьян хотел было остановить её и попытаться сделать хоть что-нибудь, но сердце болезненно сжалось, и Михаэлис прикрыл глаза. Бороться не было смысла. Он сделал шаг назад. Ещё один. Конец. Краски померкли, и весь мир погрузился во тьму. Счастье, которое было так близко, оказалось таким же мимолётным, как падение звезды. Себастьян не помнил, как он оказался дома, он уже вообще ничего не понимал. Пустоту в его душе ничто не могло заполнить, сердце, казалось, уже и не билось вовсе.       Лишь к ночи молодой человек сумел привести все мысли в порядок. Ещё есть надежда. Ещё не поздно. Тихонько он прошмыгнул на балкон. В комнате темно. Лишь надежда. Лишь вера. Лишь бы увидеть его глаза, услышать голос, коснуться волос, рук, губ… Тихий стук. Сиэль как будто ждал этого и, одернув штору, ближе подошёл к двери. Себастьян несколько раз дёрнул ручку, но она не поддавалась, и он понял, что дверь закрыта на ключ. Фантомхайв приложил руку к стеклу. На лице и руках юноши красовались следы побоев, и Себастьян на секунду задумался, что скрывает свитер, который был надет на Сиэле. Михаэлис тоже положил свою руку на стекло, будто касаясь ладони возлюбленного… С глаз Сиэля покатились слёзы, он отдёрнул руку и, беспокойно оглядываясь, приоткрыл форточку окна. – Себастьян, я не перенесу нашей разлуки… – Милый мой, всё будет хорошо, мы сможем, что-нибудь придумать. – Протяни ко мне руку, прошу, протяни! Михаэлис поднял руку, и их пальцы коснулись сквозь небольшую щель между рамой окна. Вся эта ситуация напоминала какой-то очень дешёвый сериал с сопливыми диалогами и ужасным сценарием, но, увы, всё это было наяву, и пальцы обоих переплелись, образуя замок. – Прости меня, Сиэль, это всё моя вина. Я не подумал о риске и… – Замолчи! – горестно всхлипнул Фантомхайв, крепче сжимая пальцы. – Не вини себя. Мы оба были слишком поглощены нашими чувствами и совсем забыли о суровой реальности в облике моей тётушки. Что нам теперь делать? – Я не знаю, но, видя тебя, я чувствую, что смогу придумать что-нибудь. Они стояли, крепко держась за руки, и смотрели друг на друга через стекло. Из глаз Сиэля продолжали течь слёзы, и сердце Себастьяна каждый раз сжималось, стоило ему увидеть, как прозрачная чистая капля катится по щеке любимого. Михаэлис не мог нормально соображать, и все его мысли, все чувства были сосредоточены на Сиэле, рука которого слегка дрожала. Себастьян пытался собраться с мыслями, и, как только у него это получилось, душу пронзил голос Фантомхайва. Парень тихо пел, и песня звучала так грустно и тоскливо, что из глаз Михаэлиса невольно покатились слёзы. Молодой человек понимал, что единственная возможность остаться вместе - бежать. Бежать туда, где их никто не найдет. Бежать на край света. Бежать вместе… Бежать… То говорило сердце, но разум твердил иное. Пальцы разжались и мягко выскользнули и руки Сиэля. Голос стих. Фантомхайв удивлённо посмотрел на возлюбленного. – Сиэль. Я люблю тебя, но у нас нет выхода… Я ничего не могу придумать. Прости… Боюсь, нам придётся расстаться. – Что ты такое говоришь?! – как можно тише возмутился Сиэль, прильнув к холодному стеклу. – Надежда есть, мы не должны сдаваться так просто! – Пойми, даже если мы сбежим, нас найдут. Если не хватит влияния мадам Рэд, то подключится и моя семья. Неужели ты хочешь всю жизнь прятаться и бегать от своих родных? Я желаю тебе счастья, поэтому прямо сейчас…– голос предательски дрогнул, но, выдохнув, Себастьян закончил, – ...всё закончится. До его слуха донёсся крик Сиэля, но всё было словно в дымке, и громкий голос возлюбленного, а затем и беспокойный голос Анджелины были уже где-то далеко…       Утро. Тикают часы. Тишина. Монитор всё ещё светился, отображая проклятую новость. Себастьян сидел на полу подле балкона, беспристрастно смотря в одну точку. Он не слышал, как открылась входная дверь. – Надеюсь, я вам не помешал! Наденьте трусишки, голубки, я захожу, – на пороге комнаты появился сияющий Грелль. – Зашёл перед отъездом поп… Что с тобой?! Одним скачком Сатклифф оказался возле Себастьяна и, опустившись на колени, тряхнул друга за плечо. Михаэлис будто очнулся от сна: – Грелль… – тихо прохрипел он, – Всё кончено. Они узнали. Мы были неосторожны. Мы… – Боже мой, Себастьян, объясни мне всё толком! – Я больше его не увижу. Не коснусь. Не услышу голос. – Так, – Грелль достал из кармана телефон, – тут тяжёлый случай, – он быстро набрал номер и приложил гаджет к уху. – Алло. Чтобы там ни было на ближайшую неделю – отменяйте. Закройте рот. Я сам решу, когда мне вернуться. Уволите? Ха, как бы не так! Без меня вся ваша компания полетит в тартарары, а вот меня везде примут, так что вы выбрали не тот способ шантажа. Я всё сказал. Бывайте. Телефон полетел на пол, и Сатклифф вновь потряс Себастьяна. Молодой человек был словно в забвении, и только бы слепой этого не заметил. Аккуратно подняв друга, Грелль усадил его на диван и, принеся с кухни стакан воды, подал его разбитому Михаэлису. Спустя пару часов расспросов он смог сложить отрывки в общую картинку и, казалось, сам стал мрачнее тучи. – Иди и извинись перед ним, – твёрдо сказал молодой человек. – Что? – Иди и извинись, идиот! Ты поступил, как последний еблан! Разве можно так быстро отказаться от возлюбленного, ещё и в лицо ему это всё сказал, оставив одного наедине с чувством потери! Ему сейчас ничуть не лучше, чем тебе! Иди к нему! Тебе нужно сказать, что ты дождёшься его. Ты ведь будешь ждать? – Конечно. Хоть всю жизнь. – Ну так иди, че сидишь, как истукан! Себастьян подскочил, вылетел на балкон, перемахнул перила и постучал в окно. Нет ответа. Он постучал ещё раз. Никого. Ком подступил к горлу. – Что там? – выглянул Грелль. – Его нет…