Всем было все равно

31 августа 1991 — Ночь. Его родственникам было абсолютно плевать. О нём никто не заботился. Если он страдал, то это было неописуемым удовольствием для Дурслей. Гарри Поттер лежал, согнувшись пополам в своём чулане и накрывшись старым одеялом, который еще помнил со своего детства, пытался не заплакать. Дядя Вернон всё сжёг. Абсолютно. Каждая страница в его книгах по предметам Хогвартса была уничтожена. Его новая одежда, его мантия, прекрасные кожаные сапожки, которые он нашел в магазине секонд-хенда. Они тоже были испорчены. И о Боже! Его палочка! Она заставляла его чувствовать себя в безопасности, бесстрашным. Дядя Вернон со злостью сломал её своей ногой, раскрошил её в щепки и изуродовал перо Феникса. Теперь у Гарри остались только эти жалкие обломки. А Букля? У Гарри перехватило горло и он проглотил подступающий комок слез. Нет. Волшебная белоснежная сова, его первый подарок, не погибла от рук взбесившегося дяди. Букля, будучи очень умной птицей, укусила Вернона за палец, когда он пытался вытащить ее из клетки. Сердце наполнилось леденящим ужасом, в тот момент, когда старший Дурсль со злостью вцепился в бедную сову, и Гарри мог поклясться, что эти ощущения, что сейчас испытывала Букля, были хорошо ему знакомы. — Нет! ­—­ Гарри упал на колени. Он знал, что умолять дядю было бессмысленно. Это могло еще больше разозлить его. Тем не менее, когда Букля отчаянно пыталась выпорхнуть из клетки, а дядя Вернон пытался поймать чертову птицу, Гарри умолял изо всех сил, ­—­ Не трогай Буклю! — Что с тобой, уродец? — спросил Вернон. Он пнул мальчика, стоящего возле его ног. В тот же миг он вскрикнул от боли, когда окровавленная сова клюнула его за руку. Гарри со страхом и ликованием наблюдал, как Букля вылетела из клетки, а дядя стонал от боли. Сова устремилась дальше по коридору мимо чулана Гарри, а потом выпорхнула через входную дверь, как только Дадли вошел снаружи. Дурсль младший вскрикнул и отскочил, когда белая сова с клекотом спикировала в его сторону. Дядя Вернон был в бешенстве, но Гарри был так счастлив, что Букле удалось сбежать, поэтому он не чувствовал ни одного удара кулака от Дурсля. Однако сейчас, спустя время, лежа в своем чулане, он чувствовал, как тело болезненно ноет в некоторых участках тела. Слезы потекли по грязному матрасу, предназначенному для детской кроватки, но Гарри не поддался своему желанию впасть в истерику. Свернувшись в калачик и обхватив руками колени, он сдержал эти страдания в себе. Букля? Ты в порядке? Куда ты полетела? Прошло несколько недель, но для Гарри время тянулось очень медленно, потому что свою ярость на нескончаемые письма, на Хагрида и всю его странную магию, тетя и дядя обрушивали на ненавистного племянника.

***

1 сентября 1991 — Утро. На следующее утро Гарри резко проснулся от удара тети Петуньи в дверь его чулана, которая пришла разбудить его от тяжелого, вызванного болью сна. Это было самое близкое прикосновение к «нему», потому что всегда считала его куском грязи, который никогда не отмыть. Без капли сочувствия в ее глазах, она наблюдала за тем, как Гарри побежал вниз, в ванную. Он смог вымыть лицо и сходить в туалет, прежде чем раздраженный голос тети прикрикнул пошевеливаться. — Выпей! — Петунья сунула ему стакан воды и два аспирина. Гарри вздохнул, но послушно взял лекарство. Это никогда не помогало. Ни один сироп от кашля, ни одна таблетка, которые тетя соизволила ему дать, не действовали должным образом. Он пожал плечами, закинул две таблетки в рот и запил парой глотков. По крайней мере, его тело само справлялось с лечением. — Советую поторопиться с завтраком, мальчик, — распорядилась тетя, поднимаясь по лестнице. — Сегодня важный день для Дадли. Опустив голову, Гарри поспешил на кухню и стал приготавливать любимые ингредиенты двоюродного брата на завтрак. «Конечно, это важный день для Дадли» — подумал Гарри. Дадли переходил в новую, престижную школу, которая стоила немалых денег. Гарри тоже отправился бы сегодня в таинственный Хогвартс, если бы дядя Вернон не сжег все и не прогнал бы Хагрида. Позже, Дурсли поедали слишком роскошный завтрак и суетились над своим любимым сынишкой, когда так Гарри дали только остатки тоста и немного молока в графине, которое пахло довольно странно, а также список дел на день. Стоял почти полдень, и Гарри разбрасывал удобрения и подкормку, подготавливая сад тети к зимовке. Внезапное уханье с дерева позади привлекло внимание Гарри. Обернувшись, он разглядел сквозь солнечные лучи белую сову, сидящую на одной из веток. — Букля! — Гарри был очень рад увидеть свою питомицу. Знание того, что она все еще жива, уняло большую часть той боли от потерянных волшебных вещей. Птица перепорхнула к нему на плечо и нежно потерлась пушистой головкой об его рассеченную щеку. — Я очень надеюсь, что ты нашла что-нибудь поесть, — пробормотал он, поглаживая голым запястьем сову. На его руках были большие садовые перчатки. Букля тихо ухнула несколько раз, а затем что-то уронила ему в руки. — Что это? — спросил мальчик, когда он снял перчатки и взял аккуратный, прямоугольный конверт. Он перевернул его и заметил красную печать со странным знаком в виде змеи в форме буквы «S». Букля что-то ухнула, а потом снова перелетела на дерево, когда Гарри сломал печать и развернул конверт и достал маленькую записку. Он сел на землю и начал читать. Мистер Поттер, Будьте готовы сегодня вечером, в 7 часов, для поездки в Хогвартс, Школу Чародейства и Волшебства. Ваш багаж должен быть собран и вы должны быть одеты в школьную мантию. Если вы не будете готовы, я буду ужасно зол. Директор, который занят не менее, чем кто-либо другой, попросил меня выделить время из моего напряженного графика, чтобы отвести вас в школу.Я буду ждать объяснений вашего невежественного поведения, когда вы не явились в Хогвартс, как ваши товарищи. Северус Снейп Профессор зелий Хогвартс С обиженным вздохом Гарри сложил письмо и сунул его в карман в огромные для него, бывшие джинсы Дадли. — Этот тон в письме не очень — то добр, — пробормотал Гарри, снова склоняясь над растениями в саду. Он знал, что независимо от того, чего хотят от него Снейп или этот директор не произойдет. К семи он спрятался в своем чулане, а Дурсли смотрели телевизор. Гарри снится, как дядя Вернон говорит Снейпу, что уродец не пойдет в школу, потому что он слишком тупой, чтобы тратить на него деньги для школы.

***

1 сентября 1991 — Ранний вечер. В пять часов вечера Гарри был застигнут врасплох, когда пошел умыться, перед тем как идти и готовить ужин для тети Петуньи и дяди Вернона. Тетя была красиво одета и бродила по дому. Заметив мальчика, она нахмурилась. — Марш в свой чулан с моих глаз! Вернон и я собираемся сегодня вечером на ужин, чтобы отпраздновать, и нам не нужно лишнее напоминание о твоем существовании. — прикрикнула она на мальчика. — Да, тетя Петунья, — Гарри покорно присел на корточки и пополз в чулан. В тот момент, когда тетя закрывала дверцу, он жалостливо спросил: — Могу я поужинать? Пожалуйста, тетя? Петунья со всей силы захлопнула чулан, и Гарри вскрикнул, из-за того, что не успел убрать пальцы. — Ты обуза, мальчик! Ты не получишь ничего сегодня вечером! — щеколда резко щелкнула, и были слышны удаляющиеся шаги тети. Гарри свернулся калачиком на тонком матрасе, прижимая перебитые пальцы к груди. Слезы потекли по щекам мальчика, когда конечность заныла с новой силой. Хагрид, великан, что доставил письмо и отвел его в Косой переулок, рассказал ему, как на самом деле погибли его родители. Жестокий маг убил их, но его заклинание имело обратный эффект, отскочив от Гарри и убив того волшебника. Когда ребенок закрыл свои мокрые от слез глаз, он пожелал, чтобы злой маг пришел снова и добил его.

***

1 сентября 1991 — десять минут до семи вчера. Северус Снейп редко пребывал в хорошем расположении духа, и это поручение, на которое его наставлял директор, заставляло каждую живую клеточку в его организме с криками бежать в противоположном направлении. Из-за глупой клятвы, которую он дал однажды ночью Лили, он теперь направлялся в Литтл-Уингинг, на Тисовую улицу №4. Оказалось, что Гарри Поттер, высокомерный сын Джеймса Поттера, решил не присоединиться ко всем остальным первокурсникам на Хогвартс-экспресс. Этот избалованный ребенок решил остаться дома, заставляя Снейпа идти за ним. Когда незнакомая белоснежная сова появилась в Большом зале за завтраком, Северус с запоздалой мыслью отправил Поттеру записку. Ранее на Приветственном празднике.  — О, дорогой, — вздохнул Дамблдор, заметив белоснежную сову, выжидающе глядя на профессора зелий. — Ну что еще? — огрызнулся Снейп. Он готовился к новому семестру, поэтому ему не удалось выспаться. — Если я не ошибаюсь, то эта сова Гарри Поттера, — задумчиво сказал директор. Птица клюнула бекон Снейпа, на что тот зло оскалился на нее. Букля вскрикнула и схватила кусок, который волшебник тщетно пытался удержать. Директор рассмеялся, и Снейп приготовился наложить безмолвное заклинание на старика. — О, просвети нашего мальчика, — упрекнул директор. Снейп фыркнул, снова удивляясь, что он знает его мысли. Северус знал, что Дамблдор никогда не использует Легилименцию на нем, он бы почувствовал, ведь окклюменция у него в крови. — В конце концов, мы уже обсуждали проблему мистера Поттера сегодня утром, а вы… —Да, да, да, — Снейп махнул рукой, чтобы отогнать сову и заткнуть директора. — Я уже согласился, не так ли, директор? — Согласился, Северус, и я очень благодарен, что ты позаботишься о маленьком мальчике. Я не сомневаюсь, что ему понадобится кто-то, чтобы присмотреть… — остальную часть Снейп благополучно прослушал, так как его внимание было отвлечено ядовитым фырканьем главы Гриффиндорского факультета. — Ты хочешь что-то сказать, Минерва? — с прищуром спросил Северус. Строгое выражение лица пожилой женщины так и сквозило легким презрением в адрес Альбуса, и это заинтриговало старшего Слизерина. — Эти… маглы, — буркнула она себе под нос. — Я знала, что они были не лучшим вариантом… Дамблдор прервал: — Я же объяснил, что опека родственников были важны для выживания ребенка. И неужели ты хочешь сказать, что Петунья Дурсли отвергнет ребенка своей единственной сестры. Лили обожала Петунью! Разговор был окончен. Снейп знал, какая была на самом деле Петунья и теперь ему было любопытно узнать, что и впрямь удержало мальчика не явиться на поезд. Несмотря на интерес, он все еще был потрясен, что он не более чем мальчик на побегушках у директор школы, и если у этого ребенка не окажется довольно веской причины, то Поттер очень об этом пожалеет. Вдохновленный представлениями об расправе, Северус написал маленькую записку и отдал ее той отвратительной сове, и Букля улетела дав профессору спокойно позавтракать.

***

Снейп аппарировал на Тисовую улицу, даже не подумав от том , чтобы сменить свое одеяние на маггловскую одежду. В конце концов, он наказал мальчику надеть школьную мантию, поэтому было бы глупо настоять на волшебной одежде и самому не показать пример. Обыкновенные Дезиллюминационные чары решили проблему с любым из маглом, попавшемуся ему на пути, и он с легкостью прошел до №4, и сразу же взбесился, поскольку не увидел ни намека на признаки жизни в этом маленьком домишке. Ни одна лампочка не была зажжена ни внутри, ни снаружи. Казалось, никого нет дома. Снейп резко развернулся на каблуках, чтобы вернуться в Хогвартс, когда услышал крик проклятой совы Поттера. К его удивлению, сова, сидевшая на крыше, камнем упала вниз и взгромоздилась на плечо Северуса. Она ущипнула его за ухо, вырывая недовольный возглас у волшебника. — Осторожно! — он предупредил и сова слетела с него. — Я знаю несколько зелий, которые усиливаются с помощью печени совы! Букля не вернулась на крышу, теперь она обосновалась на черном почтовом ящике справа от двери. Она постучала клювом дверь, а затем обернулась на Снейпа. Сова испустила истошный визг, как будто поймала добычу на охоте. — Тихо! — шикнул на нее Снейп. Он наблюдал за совой, когда она снова начала клевать дверь. К счастью в этот раз она не стала кричать, а лишь с мольбой посмотрела на Мастера Зелий своими стеклянными желтыми глазищами. Снейп нахмурился, теперь его любопытство накалилось до предела. Воздух беспокойно осел вокруг него, когда он приблизился к двери. — Алохомора! — достав палочку, прошептал он. Простой замок вздрогнул, и дверь медленно отворилась. Внутри дома Дурслей было темно и тихо. Снейп выставил свою палочку перед собой, обороняясь. Он применил сложное заклинание, которое не дает распространяться свету. Как только это было сделано, он использовал Люмос, освещая кончик своей палочки ярким светом. Внутри никого не было. Стояла звенящая тишина. Когда он вошел в кухню, его чуткий нос уловил хорошо знакомый запах. Запах, который иногда проникал в общежитие мальчиков в Слизерине, когда те подолгу не убирались. Немытая одежда, пот, грязь. Но было кое-что еще, и волосы на затылке Снейпа привстали дыбом. Он чувствовал запах крови. Старый, но вместе с ним еще присутствовал безошибочный запах болезни и инфекции. Все это было замаскировано приторной сладостью роз, стоявших на подоконнике. Снейп наложил еще одно заклинание, чтобы усилить неприятный смрад, и следовать по нему. Болезнь и инфекция уже устарели, как и кровь, но более резкий запашок присоединился к этому букету. Как будто кто-то не стирал свою одежду и не менял постельное белье, когда он болел. Ребенок. Заброшенный ребенок. Это вызвало тошноту у Северуса. Он отменил заклинание, чтобы игнорировать неприятную вонь. Кроме того, он уже понял откуда это. Снейп уставился на маленькую дверь под лестницей. Чулан для хранения моющих средств, тряпок, ведер или швабр с метлами. Профессор зельеварения вспомнил подобную каморку в своем старом доме. Он много раз прятался от отца, когда тот был пьян и ему хотелось кого-нибудь избить. Желательно Северуса. Увидев эту дверь чулана в сочетании с неприятными запахами, Снейп не смог дальше вести поиски. Что, если Мальчик-Который-Выжил был в этом шкафу. Что, если ребенок Лили Эванс не был высокомерным ребенком, которого он ожидал, а был жертвой насилия? Что бы сделал Снейп, если бы обнаружил кого-то, чье детство отражало его собственное? Не то чтобы Северус Снейп не имел дела с другими детьми из детских домов. К сожалению, статистика детей, слизеринцев, подвергшихся насилию, была далеко от идеальности. Снейп был защитником Хогвартса там, где дела касались его Змей, и он еще более защищал тех детей, которых обижали. В отличии от других глав факультетов, Мастер Зелий пристально следил за своими подопечными, детьми, которых он без малейших колебаний считал своими. Он был строг, назначал время отбоя и наказания по возрасту. В Змеином факультете он имел помощников, старшекурсников, которые присматривали за младшими и заботились о них. Предвзятое отношение других факультетов к Слизеринцам не сильно изменились с тех пор, как он учился в Хогвартсе, но Снейп всегда делал все возможное, чтобы защитить своих Змей. Тот факт, что Гарри Поттер, сын хулигана и самопровозглашенного «Мародера против Слизеринцев» Джеймса Поттера, на самом деле мог оказаться ребенком его факультета из-за жестокого обращения, потряс Северуса. Ему стало трудно дышать и он отошел от чулана, так как долго скрываемые воспоминания вылезли из-за высоких преград и стали душить его. Почувствовав мягкую поверхность задней стороной колена, он опустился на диван и положил голову на колени. Он чувствовал себя глупо из-за такой реакции, но напуганный мальчик, которому часто приходилось прятаться от пьяного и безумного отца или скрываться в подземельях Хогвартса, чтобы избежать выходок мародеров… никуда не исчез. Этот страх он не смог забыть навсегда. Снейп поднял голову и его взгляд устремился на дверь чулана, а глаза сузились в небольшие щелки. Теперь он был зол. Зол на себя. На Дамблдора. Разозлился на Минерву, которая, казалось, что-то знала, но осталась безучастной! Он был зол на женщину, известную как Петунья Дурсли. Молодая девушка, которая осталась в его памяти, часто насмехалась над своей сестрой до слез. Как он мог не подумать о ребенке Лили?! Дамблдор или кто-то, кто состоял в дружеских отношениях с Лили или Джеймсом, проверял мальчика? Снейп подошел к чулану, открыл его и торопливо захлопнул маленькую дверцу. «Сальноволосый ублюдок», учитель, который презирал гриффиндорцев, человек, который был готов, чтобы заставить сына Джейма Поттера «пойти на попятную» и заплатить за юношескую несправедливость своего отца, пропал. Когда Снейп посмотрел на свернувшуюся спящую фигуру ребенка, сына Лили, который выглядел таким маленьким, что даже не верилось, что ему уже одиннадцать лет, он почувствовал, что его ледяной камень, в виде сердца, растаял. Его мир перевернулся, а ум пытался собраться, так как ожидаемое не совпадает с только что увиденным. Встав на колени, Снейп протянул руку и коснулся щеки мальчика. Он мог почувствовать остатки слез на мягкой щечке, а затем он увидел синяк и капли крови на одеяле, матрасе и на лохмотьях, что раньше являлась рубашкой. «Почему он не проснулся?» — подумал Северус, следуя взглядом за капельками крови к ушибленным пальцам, их концы были иссиня-черные. — Лили, — прошептал Снейп, когда его мир окончательно принял увиденное и осознал, что сын Джеймса Поттера страдает и нуждается в помощи в ком-то. Даже если этот кто-то был «сальноволосым ублюдком», который ненавидел хулигана, отобравшего его Лили. Волной палочки Северус теперь держал мальчика в непробудном сне, так что Снейп наклонился и прижал ребенка к груди. Тот пах ужасно, из-за лохмотьев и старого матраса, на котором тот спал. Во сне Гарри протестующе застонал, и начал умолять своего дядю «остановиться». Глядя на эти старые ошметки от одежды и драный матрас, Снейп нахмурился, а потом заметил что-то интересное в тесном шкафчике. Подхватив Гарри, он отнес его в гостиную и положил маленького мальчика на диван, а сам вернулся к чулану. Гарри максимально использовал свою маленькую каморку, украсив стены кусочками бумаги, которые он нарисовал и покрасил. Это были фантазии и мечты о замке, о гиганте, юноше, летящим на метле, и старике с длинной бородой, танцующим джигу. Самым завораживающим был рисунок, сделанный руками Гарри. Он стоял рядом с высоким мужчиной, одетым в черное с головы до пят. Единственный выделяющий эту фигуру цвет, был желтоватый — на щеках, длинном носе и руке с длинными пальцами, которая крепко держала за руку Гарри. В этом черном силуэте Снейп признал себя, на рисунке в другой руке он держал палочку, наведенную на другую фигуру. Она была похожа на змею и пугала красными глазами. «Темный лорд» — вздрогнув, догадался Северус. Волан-де-Морт был даже выше, чем нарисованный Снейп. Снейп снова почувствовал, как ненадежно тряхнуло его мир. Он сделал несколько глубоких вдохов через нос, а затем, когда он удостоверился, что может твердо стоять на ногах, собрал искусство Гарри и сунул в карман. Северус закрыл дверь шкафа и подошел к своему молодому подопечному. Во сне Гарри закричал: — Мама… ! Помоги мне! Снейп тут же подскочил, сгреб бедного ребенка в охапку и прижал его к груди, прижавшись своей щекой ко лбу Гарри, в том месте где был шрам, он прошептал, чтобы мальчик смог его услышать: — Мне так жаль, что я не смог помочь тебе раньше, Гарри, но я здесь, теперь ты не один. Тише, дитя мое. Ты в безопасности. — горячо шептал профессор. Хрупкое тельце Гарри расслабилось, и Снейп с мрачным, но решительным выражением лица аппарировал с Тисовой улицы №4. Гарри Поттер, будучи он в сознании, твердо заявил бы, что никогда бы сюда не вернулся.