Фанатик

      Очередным утром двадцатичетырехлетний Кацуки Бакуго стремительно шел в свой (пока ещё) скромный офис с (как обычно) злобным лицом и предательски закрывающимися глазами. Многострадальная входная дверь ударилась о вмятину в стене, чертовски громко предупреждая о приходе героя.       Две пары глаз поднялись на парня и сразу же вернулись к своим делам: Бакуго ненавидел разговаривать по утрам, и здороваться в его офисе было не принято. Новая (очередная) секретарша неловко завозилась с кучей бумаги на столе. Сорокалетний мужчина предпочитал игнорировать босса (если, конечно, тот не обращался к нему лично) и продолжил методично заполнять отчёты о его геройствах. В маленьком офисе работал ещё один парень немного старше Кацуки, но в данный момент он отсутствовал. Его роль была, пожалуй, самой важной: он работал с общественностью и вовсю бился над тем, чтобы Бакуго больше походил на героя в глазах людей.       Секретарша уронила большую стопку, и бумага стремительно разлетелась прямо под ноги Кацуки. Девушка испуганно пискнула нечто невразумительное и бросилась вслед за ней.       Копошение заставило героя недовольно фыркнуть, а его ладони заискриться. Секретарша, дрожа, тем не менее, продолжала собирать бумаги. Бакуго обошел ее, стараясь не наступить на документы, и очередным громким хлопком двери отрезал себя от подчинённых в маленьком кабинете.       — Что за тупорылая девица, какого черта они вечно меняются!..       После бормотания он не выдержал и взорвал пот на ладонях. За дверью послышался удивлённо-напуганный девичий вскрик. Кацуки глубоко вздохнул и посчитал до десяти, а после покорно уселся за свой стол.       На нем со вчерашнего дня красовался подпаленный журнал с рейтингом героев. Парень вновь вспомнил — на самом деле не забывал — его место. Одиннадцатое. Он даже не вошёл в десятку!       На этот раз Бакуго не выдержал и основательно подорвал журнал, не оставив ни одного читаемого клочка.       После вспышки ярости плечи Кацуки опустились. Он всегда мечтал быть героем, причем самым лучшим, лучше Всемогущего. Но, начиная с самого поступления в Юэй, его мечта казалась все более недостижимой. Да, он был силен, его причуда была яркой — как говорили все учителя вплоть до средней школы. Но Айзава-сенсей сумел убедить, что этого недостаточно, и чистая сила не сделает из него героя. На практике у Топ-джинса он пытался обуздать свой взрывной характер — честно пытался, но сложно было оставаться спокойным, когда его наставник погиб. Все последующие стычки со злодеями вызывали у Кацуки неконтролируемую ярость, к счастью, направленную только на врагов.       Образ Бакуго как героя был откровенно жутким, и пиар-менеджер проделывал огромную работу, пытаясь показать его хорошие стороны.       От невеселого размышления парня отвлек крайне неуверенный, оттого чрезмерно выбешивающий стук в дверь. Кулаки сжались сами собой, но Кацуки посчитал до десяти и рявкнул не слишком спокойное «Входи уже, черт тебя дери!».       Новая секретарша, чье имя, на самом деле, он должен был знать, замерла в открытой двери, словно хотела убежать в любой момент. Бакуго, прикрыв глаза, недовольно потер переносицу.       — Сэр, вам тут поступил звонок, — Кацуки поднял взгляд, и девушка затушевалась, продолжая, — из геройского агентства Шото. — Имя ненавистного (одного из многих) одноклассников та произнесла с противным придыханием. — Он попал в больницу после встречи с Фанатиком и просит вас прийти, чтобы что-то рассказать.       От молчания героя секретарша стала неловко перебираться с ноги на ногу и заключительно добавила:       — Адрес больницы я записала. Вот.       Она шустро шмыгнула к столу, практически кинув квадратную бумажку для заметок, и успела выйти, пока не закрылась дверь.       Бакуго глубоко задумался. С половинчатым он не виделся с последнего объявления рейтинга популярности, где этот ублюдок занял второе место. Кацуки поежился, вспоминая визги фанаток Тодороки. А не разговаривали они еще со школы, да и тогда эти разговоры по большей степени состояли из злых криков Бакуго. Но в общем и целом о жизни двухмордого он ничего и не знал и не представлял, о чем им говорить.       Другое дело Фанатик. После смерти Шигараки Томуры не было каких-то выдающихся злодеев, пока не появился он. Тот, кто с поразительной легкостью побеждал героев, словно те не имели потрясающих причуд и боевого опыта. Жертвы Фанатика занимали не слишком высокие ранги, кроме Лемиллиона, единственного, кто не потерял свою причуду после их встречи. Только вот Мирио Тогата являлся героем номер один, наследником Всемогущего.       У остальных Фанатик забирал причуду. Власти мутили воду, но Бакуго помнил подобные случаи и раньше, когда еще учился в школе. Одна из Диких кошечек, Рэгдолл, потеряла свою способность, когда ее вместе с Кацуки похитил Альянс Злодеев.       Поэтому ладони парня вновь заискрились, на этот раз от предвкушения. Если Тодороки находился в больнице, то, скорее всего, потерял свои силы. А если Бакуго поймает такого злодея как Фанатик, то определенно войдет в пятерку лучших героев.       А оттуда и до первого места недалеко.

***

      Тем не менее, дежурство никто не отменял, и Кацуки смог навестить школьного соперника лишь поздно вечером. Он честно пытался убедить медсестер пустить его к Тодороки весьма спокойно, без криков и взрывов, и уже начал закипать, когда его наконец заметила менеджер половинчатого.       В палату Бакуго влетел без стука и приветствия, побуждая сразу перейти к активному разговору:       — Что ты там хотел рассказать о Фанатике, двумордое недоразумение?       Предвкушающая ухмылка быстро утихла, когда парень увидел бывшего одноклассника. На Шото было жалко смотреть. Не Бакуго, конечно, тому было плевать на его состояние. Но увидеть героя второго ранга настолько побитым, наводило на мысли о том, насколько же силен этот Фанатик.       — И тебе добрый вечер, — поздоровался Тодороки, принимая сидячее положение. Только теперь Кацуки увидел, что его правая рука неестественно отсутствовала ниже плеча. Парень вопросительно посмотрел на покалеченного.       — Фанатик, — кратко ответил Шото. — Но причуду он не забрал. Долгая история, тебе лучше сесть.       Бакуго повиновался как всегда безэмоциональному Тодороки и сел на стул для посетителей. Его ноги гудели от прошедшего геройского дежурства, да и спорить либо огрызаться сил не оставалось.       — Выкладывай.       Шото кивнул. Он посмотрел на место, где должна была быть рука, затем в темное окно, словно нарочно тянул время, выбешивая Кацуки. Когда тот уже собирался поторопить, Тодороки начал:       — Фанатик знает обо мне очень много. Сильные стороны, слабые места. Он говорил, что любой, у кого есть доступ в интернет и немного свободного времени, может выяснить о героях практически все.       «Я смотрел видео очевидцев, читал их комментарии, люди дают много информации. А также СМИ. Только не знаешь, где они приврали для большего эффекта. Но тут вступают в дело уже записи с камер наблюдения. И это не считая спортивных фестивалей в Юэй! Героев буквально показывают со всех сторон…»       — И не только. Фанатик также много знает о личной жизни.       Тодороки со злостью сжал одеяло левой рукой. Бакуго не знал ничего конкретного о семье половинчатого, но его фанатки, кажется, считали кумира страдальцем.       «Мне действительно жаль твою мать, Шото. Всю жизнь бояться мужа, который отправил тебя в психбольницу, совершить самоубийство после встречи с ним через много лет… Это печально. Я слышал, что и это, кроме ужасных травм, повлияло на отставку Старателя. Впрочем, заскучать он не сможет. Недавно я решил заняться проверкой героев в отставке. Интересно, что будет, когда он наконец увидит своего сына в его новом… облике.»       Через пару мгновений ладонь разжалась, парень выдохнул и продолжил:       — Ты помнишь Пятно?       Кацуки кивнул с серьезным лицом. Этого злодея поймали еще во время их второго года обучения в старшей школе, но слава его была громкой. А после убийства Ииды Теньи практику в агентствах новоиспеченные герои проходили только с третьего года обучения.       Бакуго недолюбливал Тенью, они вечно ругались и цапались из-за правильности, на тот момент, старосты. Они знакомы-то были всего ничего. Но смерть одноклассника послужила огромным уроком для всех юных героев: нельзя недооценивать врагов и мстить за чужие смерти. Герои не мстят. Герои спасают.       — Фанатик утверждает, что не повторяет за Пятном, но точно также отсеивает плохих героев и оставляет причуды лишь у тех, кого считает достойными. Я думаю…       — Считаешь себя хорошим героем? — с вызовом перебил Кацуки. Он был не из тех, кто судил других насчет геройства, просто Тодороки бесил его еще с первого спортивного фестиваля, когда тот «проиграл» Бакуго.       — Да, — просто ответил Шото. — Фанатик… сказал, что считает меня достойным героем. Только… — он замолк, смотря на отсутствие правой руки.       «Ты мне нравишься, Шото. Ты силен, способен на многое, а твой вечно серьезный вид придает уверенности людям и успокаивает! Только, почему ты не используешь всю свою силу?»       — Она не моя, — прошептал Тодороки.       — Что ты там бормочешь, тупица? Фанатик тебе по башке еще заехал, что ли? — больше по привычке встрял Кацуки.       «Конечно же твоя! Ты должен использовать и огонь для геройств! Но ты делаешь это так редко, Шото, что мне не нравится, абсолютно не нравится. Поэтому, я здесь.»       — Он сумел выманить меня на склад со взрывоопасным веществом, которое хранится при двадцати градусов ниже нуля по Цельсию. Я не мог разгуляться с огнем, а также грозил заработать обморожение.       Бакуго посмотрел на свои ладони. У его причуды тоже есть ограничения, стоит быть осторожней.       «Не хочешь использовать силу, что перешла тебе от отца даже ради спасения людей?.. Я разочарован, Шото. Но я предусмотрел такой вариант.»       Тодороки неожиданно вздрогнул и схватился за обрубок правой руки.       «Теперь ты будешь использовать всю свою силу, Шото.»       От воспоминания о улыбке Фанатика лицо парня перекосило.       — Ты меня позвал, чтоб поплакаться, а, двумордый идиот? — вся эта ситуация выводила Кацуки из себя, поэтому он встал, собираясь уходить. Но последовавшие слова одноклассника заставили его остановиться.       — Фанатик просил передать кое-что лично тебе.       «Ты ведь был в одном классе с Бакуго Кацуки. Можешь передать ему мои слова?»       — Мне?       — Я тоже удивился. Он сказал это, когда уходил.       Бакуго нахмурился и против воли затаил дыхание. Шото заглянул ему прямо в глаза.       — Он сказал: «Жаль, что ты не читаешь мои письма. Я ведь твой давний фанат, Каччан».       «Деку», — тут же всплыло в голове.       Кацуки весь вздыбился, словно дикий зверь, и быстро метнулся к окну. Рама затрещала, хотя вроде бы не сломалась от открытия, и парень сотворил внушительный взрыв наружу.       Тодороки слегка удивился.       Бакуго практически зарычал, тут же начал вслух считать до десяти, но сбился на «этот гребаный ублюдок Деку, мать его, откуда он вылез, какого хера» и поспешил выйти из палаты, не закрыв окно. Шото кричал ему вслед какие-то вопросы, но яростный стук в голове заглушал их вместе с недовольными репликами медсестер.       Кацуки совершенно забыл о существовании этого ничтожества, который вечно смотрел на него снисходительно, словно считал себя лучше его. С самого детства вплоть до окончания средней школы. Вроде после этого мать пыталась что-то рассказать о Мидории, или его матери Инко. Бакуго сразу же начинал беситься от одного упоминания этого высокомерного плаксы, поэтому Мицуки переводила тему на что-нибудь другое.       Выйдя на улицу, парень сразу же позвонил ей.

***

      На следующее утро невыспавшийся герой снова пошел в офис. Информация, полученная от матери, по сути была бесполезной: Инко Мидория умерла от нападения какого-то мелкого злодея когда Изуку заканчивал старшую школу. Его забрал к себе отец, дом по соседству продали, Деку пропал.       И больше ничего.       Бакуго до сих пор не верилось, что это ничтожество может быть Фанатиком. Но никто другой его не звал «Каччан» кроме Деку. Детское прозвище могло быть и приманкой, но где-то глубоко внутри парень понимал: Фанатик был действительно фанатом героев, прямо как беспричудный соседский мальчишка, вечно бормочущий под нос факты о героях и записывающий их в очередную дурацкую тетрадь. Его ладони невыносимо потели от мысли, что Деку — Фанатик.       Несколько прохожих пугливо оборачивались на уже не слишком мелкие взрывы.       Была еще одна зацепка, которая была дана, черт его дери, Фанатиком. Письма. Фанатские письма.       Бакуго перестал их читать довольно давно. Он утверждал, что из-за нехватки времени, но на самом деле частенько находил в них не восхищение, а недовольство и угрозы. Иногда они были даже обоснованы, что еще больше выводило из себя героя. Он старался быть спокойнее, старался не орать на спасенных им людей. Но трудно не кричать, когда очередной тупица разинул рот посреди улицы в опасной близости от злодея, чтобы посмотреть на драку.       Был выходной, но секретарша находилась в офисе и еще больше обычного испугалась пришествия босса. Кацуки смерил взглядом застывшую девушку с выпученными глазами и заметное уменьшение количества макулатуры на столе: та определенно работала и пыталась разгрести завал, доставшийся от не выдержавших характера героя предшественниц.       — Как там тебя?       Секретарша недоуменно захлопала глазами, но увидев, что Бакуго уже закипает, торопливо представилась:       — Хикару Монияшики.       Парень кивнул, запоминая. Ему самому надоела частая смена персонала. К тому же, он давно хотел расширить штат, чтобы его офис больше походил на геройский.       — Принеси мне все фанатские письма, будем сортировать. Это срочно.       Девушка тут же бросилась к шкафу и попыталась вытащить оттуда внушительную коробку, которую Кацуки отобрал и понес к себе в кабинет.       Коробок нашлось целых три, а письма Фанатика, как Бакуго и предполагал, не были подписаны. Сначала им пришлось сортировать их по подписи, затем секретарша была отпущена делать другие дела, а парень начал вскрывать конверты.       В основном, в неподписанных были как раз угрозы и недовольства, что очень раздражало Кацуки, словно Фанатик специально на это рассчитывал. Но как раз его письма были… совсем другими.       Это был детальный анализ каждой встречи с мало-мальски серьезным злодеем. Что понравилось, какие действия стоило делать, что Бакуго сделал зря. Его ошибки не осуждались, письма словно призывали становиться лучше и лучше, словно их писал доброжелатель, а не злодей, отнимающий причуды у «неугодных» героев.       Каждое такое письмо заканчивалось анонимной подписью «Твой самый главный фанат».       Кацуки не понимал, как реагировать. Письма не проливали свет на личность Фанатика. Они лишь показывали, что тот неотрывно наблюдает за ним, подмечая новые ошибки и повторение старых. Будто за ним следил сталкер и оценивал каждое действие.

***

      — Ожидаются сильные ливни и шквалистый ветер до двадцати пяти метров в секунду, — негромко вещал телевизор в полупустой закусочной.       Бледный парень с веснушками заинтересовано посмотрел на него, после чего проверил заметки в своем телефоне. Он обернулся на улицу, где уже начинал накрапывать дождь.       — Как удачно, что сегодня у него дежурство.       Парень накинул капюшон, скрывая темно-зеленые вихри, и неторопливо вышел. Конечно, это не поможет ему укрыться от дождя. Сегодня вечером не спасет даже зонт, поскольку ливень промочит любого до костей. И смоет кое-чей взрывоопасный пот.       Фанатик, напевая под нос некую мелодию, прогулочным шагом шел навстречу своему старому другу. Завидев знакомый силуэт, спрятавшийся под навесом некого закрытого магазинчика, он остановился и широко улыбнулся, предвкушая.       Кацуки Бакуго даже в такую погоду не собирался пропускать свое дежурство.       — Посмотрим, какой из тебя герой, Каччан.