Тот день

      — Сара, раз вы сели к Мэлони, — прозвучал голос профессора. — То я бы хотел попросить мисс Мартин и компанию взять Сару в свой проект. Думаю, ей поможет это влиться в коллектив.       Сара улыбнулась Мэл и посмотрела на Майкла, поджав губы.       — Я Крис, это Майкл, — проговорил брюнет и наградил девушку своей самой искренней улыбкой.       — Приятно, — она качнула головой и повторила, будто пробуя имя на вкус, катая языком, словно карамель во рту. — Крис и Майкл.       От услышанного своего имени у Тёрнера запекло в штанах и захотелось, чтобы кто нибудь насыпал туда льда. Почему нельзя просто к ней прикоснуться? Почему нельзя взять ее прямо на этом столе?       Потому что ты чертов идиот!       — Что за проект? — продолжила Сара.       — Антонио Гауди.

***

      — Итак, мои хорошие, — мистер Тёрнер дождался последнего ученика и вышел из-за стола, облокотившись на него тазом.       На уроки по основе черчения приходили те, кому это важно и те, кому нравился учитель. Сразу стало ясно, в кого Майкл такой красивый. Иен Тёрнер – сексуальная фантазия большинства школьниц: высокий, красивый, эти нефритового цвета глаза, щетина и идеально уложенные назад волосы с сединками, но это только больше украшало мужчину, чем напоминало о его возрасте. Да и в целом, мистер Ти (как ласково прозвали его ученики) не был слишком стар, ему всего лишь сорок лет. Мужчина в расцвете сил, так скажем. Ему, без сомнений, приятно внимание девушек, но он очень вежливо просил отказаться от уроков тех, кто и правда только слюни пускал. Во-первых это отвлекало, во-вторых он крайне серьезен к своему предмету, в-третьих у него есть замечательная жена.       — Поговорим сегодня об Антонио Гауди, — начал он.       — Мистер Ти, это правда, что он был геем?       — Господи, Эван, неужели именно это – самое интересное, что ты хочешь о нем знать? То что творил Гауди твоему маленькому мозгу, видимо, не понять. — недовольно шикнула Сара и обернулась к Эвану. Тот пожал плечами и отвернулся от нее.       — Спасибо, Сара, — Иен усмехнулся. — Был ли он геем до конца не известно, но если бы не его покровитель Эусеби Гуэль, который не жалел денег на все архитектурные безумия, возможно, никто бы не знал о Гауди. Додумывайте сами, — он потер щетину и какое-то время смотрел в пол. — Понимаете, Антонио Гауди был очень амбициозным, он создал для нас осязаемую фантазию. И я бы советовал вам у него поучиться, ведь Гауди был гением, который не пользовался чертежной линейкой, он копировал все с природы. Колонны в его архитектуре вторят стволам деревьям; цвета повторяли краски его детства. Он говорил, что природа дарит нам геометрические формы невероятной красоты – с линейкой такого не добиться. И в чем-то я с ним согласен.       — Мистер Ти, а для вас его архитектура безвкусна, как говорят многие, или величественное наследие? — Сара очень любила архитектуру, но ненавидела рисовать, считала это пыткой. Но всепоглощающая любовь и благодарность своему дедушке взяла верх над тем, чего она истинно хотела.       — Вообще, архитекторы – это дети, и каждое их произведение сродни самой сокровенной сексуальной фантазии…       Девчонки брызнули смехом, и щеки их покраснели, парни же, как стадо дикарей, заулюлюкали. Сара и Майкл переглянулись, приставив невидимый пистолет к виску, и изобразили выстрел.       — Ну ладно-ладно, все посмеялись со слова «секс»? — учитель обвёл класс взглядом и с улыбкой покачал головой. — Так вот, как дети – вот прямиком, как вы. Вроде бы уже должны готовиться к взрослой жизни, но смеётесь от такой ерунды. Трусики? — он шутливо выгнул бровь, наблюдая за классом, который в очередной раз залился смешками. — В этом есть плюс – у вас много амбиций и желание делать мир особенным, благодаря технологиям. Архитекторы очень странные, очень задумчивые люди, которые видят не горизонт, а перспективу. Ответ на твой вопрос, Сара: я больше люблю четкие формы, но к Гауди отношусь достаточно положительно.       — То есть, вам на него положить? — добавил Майкл.       Сложно срывать уроки своего отца, когда Иен сам отлично с этим справлялся. Но ученики любили его за эту непринужденную, дружественную атмосферу, за подколы и подшучивания в перерывах между сложной архитектурой.       — Давайте вы разобьётесь на пары и подготовите на следующее занятие проект, — Иен прищурил глаза и продолжил. — Все, кроме Сары и Майкла. Вы будете делать проект вместе, — он хитро улыбнулся. — Знаете почему моя жена не архитектор, — он обвёл класс взглядом. — Нет вариантов? Потому что создать один проект с любимым человеком нужна ой какая выдержка… победит либо мастерство, либо женщина.       Хохот разошёлся по классу, включая самого мистера Тёрнера.       — Значит, никакого черчения. Создайте здание, парк, церковь – все что угодно, даже бордель, Эван. Но в стиле Гауди, и добавьте побольше красок.

***

      Когда профессор вышел из аудитории, Мэл затараторила:       — Сара, я позвала ребят на новоселье.       — Хорошо, без проблем, — она пожала плечами, оставаясь до конца холодной. — Кто посвятит меня в проект?       — Пойдём выпьем кофе, я с радостью все расскажу, — Крис улыбнулся. — Заодно покажу территорию студгородка.       — С радостью, экскурсия будет кстати.       — Я на тренировку сейчас, но вечером присоединюсь, — Майкл закинул большую спортивную сумку на плечо.       Идти на тренировку ужас как не хотелось, но и разговора с Сарой он почему-то испугался. В сложившейся ситуации была только его вина. И вот снова апрель: он потерял ее в апреле. Возможно, это знак судьбы, и новый апрель поможет обрести ее.       — Пойдем, нам по пути, кофейня рядом со стадионом, — сказал Крис, открывая дверь перед Сарой.       Мэлони сбежала на факультатив по журналистике, а остальные отправились в ближайшую кофейню. Розовое вязанное платье со спущенными плечами очень шло Саре. Утонченная шея, четкая линия ключицы, этот пирсинг, что сверкал на солнце, сводили Майкла с ума. Туфельки на каблуках отбивали каждый шаг, а тонкие пальцы рук сжимали такую же тонкую сигарету с ментолом.       — Тебе что взять? Какой-нибудь латте на кокосовом молоке? — шутливо поинтересовался Кристофер. — Я угощаю, — добавил он.       — Американо, чёрный, щепотку мускат…       — Мускатного ореха? — он перебил ее, она качнула головой и улыбнулась, Крис скрылся в кофейне.       — Не изменяешь вкусам? — сдерживая дрожь в голосе, спросил Майкл и подкурил сигарету.       — Один человек научил пить чёрный кофе с мускатным орехом – это как часть памяти о светлых моментах.       — Что случилось с человеком?       — Ах, — выдохнула Сара и сделала сильную затяжку. — Он умер.       Майкл поперхнулся сигаретным дымом от услышанного, у него просто пропал дал речи, взгляд ее был настолько безразличным, что по телу парня прошелся холод. Крис вышел из кофейни и протянул Саре и Майклу бумажные стаканчики с чёрной ароматной жидкостью.       — Так забавно, что вы оба пьёте гадский американо, ещё и с мускатом. За эти годы никого не встречал с такими же вкусами, что и у Майкла.       — Пей свою молочную пенку, разбавленную литром сиропа, и радуйся жизни, — буркнул Майкл.       — Все равно здесь редко встретишь девушек, пьющих американо, — Кристофер пожал плечами и тоже подкурил сигарету. — А я пью кофе, — Майкл усмехнулся от слов Криса. — Хорошо, я пью молоко с кофе, потому что все это делают, и мне нравится, что за кружкой этого напитка можно долго болтать ни о чем. Ты просто любишь кофе или как все?       — У всех в жизни были люди, которые оставили пагубные привычки и шрамы на сердце глубиной с Марианскую впадину, — Сара сделала щедрый глоток, кофе приятно скользнул в горло, оставляя во рту невероятный взрыв послевкусия. Затяжка ментоловой сигареты и безразличный взгляд в сторону. — Для меня сигареты и американо с мускатом – часть жизни, которую я не могу отпустить. Но могу иногда грешить и пить латте с горой взбитых сливок, чтобы быть как все.       Каждое слово прибивало Майкла к земле и казалось, что он перестал дышать.

***

      — Майкл, твой отец был прав, мы быстрее убьем друг друга, чем сделаем один проект на двоих, — она убрала очередной «шедевр» и отбросила в сторону.       — Если ты продолжишь доминировать и все выбрасывать, то ничего не выйдет, — он усмехнулся и подобрал с пола листок. — Вот этот мне очень нравится, у него такие формы интересные. Возьми кисть и пропитай ее голубой краской, — Сара послушно сделала все, что он сказал. Майкл встал за ее спиной, рука обхватила шею и девушка вздрогнула. — Поддайся мне, О`Нил, — его сексуальный шепот влился в ухо и опалил горячим дыханием мочку. — Останься девушкой, которая тает в руках мужчины, — другая ладонь медленно скользнула по ключицам, груди, ласково ущипнув за сосок сквозь ткань гольфа. — Добавь колоннам цвета, — Сара чуть наклонилась вперед, чтобы провести кистью по изгибам колонны. — Не дави на кисть, пусть краска медленно стекает по формам сама, дай ей выход, касайся легко. — ладонь быстро справилась с застежкой джинс, и пальцы Майкла добрались до горячей точки, дрожь прошла по всему телу девушки. И внизу живота так сладко заныло от желания. Пальцы трепетно распределяли влагу вокруг клитора, пока с губ Сары слетали стоны от его прикосновений. — Кажется, картина потекла, — с довольной улыбкой произнес Майкл.       Он дразнил ее пальцами и мягкими влажными поцелуями в шею, пока Сара давала волю краске течь, как текла она сама. Майкл будоражил воображения пошлостями, упиваясь стонами такой желанной девушки. Испытывал терпение: терся о нее пахом и разводил внутри пальцы, не давая кончить, пока картина не будет закончена. Руки Сары дрожали от возбуждения, и чем выше был пик, тем не аккуратнее получались мазки, и все походило на хаос, но, возможно, в этом хаосе и был Гауди. Ноги подкашивались, когда она приближалась к такому желанному финишу, сжимала руку Майкла в себе, но громко всхлипывала каждый раз, когда он обрывал ее. Последние капли краски, резкие и чувственные толчки пальцев, укусы на шее, громкий стон и брызги по рисунку от брошенной кисти. Сара обмякла в его руках, Майкл прижал к себе крепче, не спеша доставать пальцы, она тихо произнесла:       — Я кончила… картину.