Тот день

      Сара открыла глаза от звонка гостиничного телефона, что стоял на прикроватной тумбочке. Голова жутко раскалывалась, пульсирующая боль перетекала от одного виска к другому: виной тому недосып и выпитая бутылка вина после ужина с Майклом.       Она не могла поверить, что он не набросился на неё, как дикий зверь, срывая одежду, а просто ушёл. К чему были все те сообщения? Сара подняла трубку и услышала его голос:       — Доброе утро, соня.       — Ага, доброе, — промямлила в ответ.       — У тебя, наверное, сел телефон, ребята пошли завтракать. Ты голодна?       От мысли о еде желудок как будто сжали тисками, вроде бы не хотелось кушать, но если остаться голодной, будет только хуже.       — Да, я себе что-то в номер закажу. Когда нужно быть готовой?       — Через час.       — Хорошо. Спасибо, что разбудил, я буду собираться.       Она положила трубку, осушила бутылку с водой и отправилась в душ, повышенное напряжение во всех его проявлениях можно снять подручными средствами и сильным напором воды. Не успела «закончить» в душе, как в дверь постучали. Сара наспех закуталась в полотенце, что с трудом прикрывало попу, и открыла дверь. На пороге, улыбаясь, стоял Майкл с небольшим подносом.       — Обслуживание в номер, — шутя, сказал он и снял клоше с тарелки. — Я тебя прервал? — его взгляд скользил по аппетитным формам девушки, любуясь и сгорая от желания сбросить чертово полотенце.       — Нет, мне просто нравится ходить мокрой, — съязвила Сара в ответ. — Проходи, не бойся, насиловать не буду.       — Я и не боюсь, сил не хватит, — он поставил поднос на столешницу и прошёл к окну, открыв массивные шторы, а затем и окно, впуская воздух.       — Звучит, как вызов.       И как только он повернулся к ней, она медленно сбросила полотенце на пол. Глаза Майкла округлились и помутнели от желания. У Сары было прекрасное тело, от которого сложно было оторвать взгляд, которое хотелось целовать. Упругие соски и за годы увеличившаяся грудь в буквальном смысле чуть не разорвали его штаны. Улыбнувшись, Сара скрылась за дверью ванной комнаты, а Майкл лёг на кровать и закрыл глаза, чтобы выбросить картину голой Сары из головы. Но как только он закрыл глаза, до слуха отчетливее доносились звуки воды, и Майкл в голове как будто сквозь стену видел, как капли отпрыгивают от прекрасного тела, как медленно стекают по тем местам, к которым он так хотел бы прикоснуться. Но он не поддастся этому, нет, потому что он четко решил: либо с чувствами, либо никак.       Сара приятно удивилась, что и второе сражение он выстоял, ну и стержень. О нет, никаких мыслей о предметах, что в длину больше, чем в ширину. Закончив в душе, Сара надела халат и вышла к Майклу.       — Ты ещё любишь блинчики?       — Люблю, только ты всегда готовил блинчики, когда оставался у меня на ночь, а вчера ты не остался.       — Хочешь сказать, что эти годы ты не ела блинчики? — с прищуром сказал он, и, наколов блинчик на вилку, поднёс к губам Сары.       — Такие нет, — она откусила кусочек, оставшееся Майкл забросил себе в рот. — Путь к сердцу лежит через еду, да?       — Я больше не мальчик, Сара. Одноразовый секс мне не интересен.       — С каких это пор?       — С тех самых, когда ты подожгла мой футбольный бомбер и с момента появления тебя в университете.       — Ты живешь четыре дня без секса, — Сара округлила глаза, наигранно изображая удивление. — Не отсох?       — Не четыре дня, а несколько месяцев, после профессора по философии у меня никого не было, а мы в тайне встречались почти год.       Ай-ай-ай, как стало больно. Словно раскалённой кочергой проткнули грудь. Представлять, что Майкл просто занимался сексом с кем-то это одно, совершенно другое знать, что он был с кем-то почти год.       — Ты любил ее? — через боль выдавила Сара.       — Я кроме тебя никого не любил, О’Нил.       — Ты встречался с человеком год…       — У нас были чувства, и расстались мы друзьями, когда поняли, что это не любовь. Я пытался жить, Сара.       Слёзы хлынули из глаз, в очередной раз прорвав плотину. Она закрыла лицо руками.       — Сара, маленькая моя, — он отставил тарелку и прижал ее к себе, поглаживая ладонью влажные волосы. — Послушай, я никогда не смогу разлюбить тебя, слышишь? Никогда. Но я знал, что Альберт не позволит нам быть вместе. Мы часто созванивались, и как-то он рассказал о твоих отношениях с Патриком, мне было больно и тошно от всего, что происходило. Вначале хотел поехать в Манчестер и набить этому Патрику морду, но дед говорил, что ты счастлива. Господи, Сара, я задыхался от мысли, что ты счастлива с кем-то другим. Непонятно, как я просыпался по утрам и шел на учебу, учитывая, что спал я тогда по два-три часа. Тогда же я увлекся тренерством, переместив все эмоции на футбол, — Сара подняла на него заплаканные глаза, Майкл стер большими пальцами мокрые дорожки. — И я не буду скрывать и врать, что не пытался тебя забыть с другими девушками. Я тоже хотел быть счастливым. И как бы ты сейчас не плакала, но какое-то время с Эллис я был счастлив.       — Я все никак не могу поверить, что дедушка врал, — она прикрыла глаза, чувствуя теплые ладони на щеках. — Я рада слышать, что ты был счастлив. Только никакого Патрика в моей жизни не было, самые длинные отношения были с Никой, — Сара легко улыбнулась. — И член у нас был не розовый, а красный, как королевская змея.       — Это определенно меняет дело, — со всей серьезностью произнес он. А потом, смеясь, завалил Сару на кровать. — Мы не можем изменить прошлое, но можем повлиять на наше будущее.       — Я очень скучала по тебе, — она приблизилась к нему и коснулась губ.       Легкий, мягкий поцелуй, что чередовался с нажимом языка, разливая тепло по телу. Поцелуй способный растопить все ледники и привести планету к глобальнейшему потеплению. Майкл нежно покусывал губы, а ладонь его исследовала открытый участок кожи бедра, бегая пальчиками вверх и вниз. Сара поглаживала его шею и грудную клетку, вжималась сильнее всем телом, чувствуя жгучее желание, стекающее по внутренней стороне бедра. Майкл потянул на себя нижнюю губу и, мягко отпустив, отстранился.       — Одевайся, завтракай и нам пора, — он встал с кровати и поправил джинсовые шорты. Сара улыбнулась тому, что не только она сгорает от желания.       — Останься со мной, я больше не хочу с тобой расставаться.

***

      — Парк Гуэль изначально планировался подобием деревни, в которой была бы вся инфраструктура: и рыночная площадь и жилые дома, но что-то пошло не так, — со смешком произнес Крис. — Купили всего два участка из 62 гектаров. Большинство не привлекло жить на пустынной окраине, где сложно было что-то вырастить.       — Немного истории: В 1901 году начались работы по созданию на этой земле парка, так как сказал Крис, деревню не получилось сделать, а у Гуэля и Гауди были особые отношения, что ж, денег на любимого архитектора он не жалел. Работы велись в три этапа: вначале укрепили и обустроили склоны холма, затем проложили подъездные дороги, построили стены и входные павильоны, а на заключительном этапе было запланировано строительство нескольких домов на проданных участках и построена знаменитая извилистая скамейка-парапет, огибающая огромную площадь-террасу. Материал для оформления скамейки собирали все рабочие всех строек, которыми занимался на тот момент Гауди.       — Забавно, что рабочим приказали собирать весь хлам: битую посуду, осколки плитки и прочие яркие детали. И колонны – это единственное во всем парке, что сделано в классическом стиле, как просил Гуэль.       — По-факту, это большая свалка.       — Ребята, я думал, что вы нашли занятие поинтереснее, чем заучивать историю парка, — Майкл, улыбаясь, сжал руку Сары.       — Я гляжу, что вы нашли занятие поинтереснее, — парировал Крис.       — У нас очень длинная история, мы давно знаем друг друга, — Сара подняла взгляд на Майкла, растворяясь в его теплоте.       — Только не говори мне, что ты та девчонка, из-за которой Майкл рыдал по ночам…       — Мэл, — перебил он ее. — Ничего я не рыдал.       — Да-да, — включился Крис. — Еще как рыдал, слезами размером с астероид.       — Меня окружают одни идиоты, — со смешком произнес Майкл, и все засмеялись.       — Ладно, пойдемте дальше все осмотрим, нам еще проект писать.       — Отец говорил на уроках, что Гауди создавал свои творения, ссылаясь на природу. Посмотрите – прямая линия и угол игнорируется напрочь. Эта скамейка просто невероятная, в виде морского змея, — он бросил шутливый взгляд на Сару, которая увлеченно слушала каждое слово, что он произносил, вспоминая тот школьный проект. — Но на самом деле, это слепок спины рабочего, что работал на стройке тогда.       Они прогуливались по парку долгие несколько часов, изучая каждое сооружение, оценивая, зарисовывая и записывая мысли, что проходили в голову. Во всех уголках парка они заметили тонкую руку архитектора и трепетное отношение к природе. Сам Гауди двадцать лет прожил в доме, что спроектировал прямо на территории парка.       — Уникальное сочетание практичности и воображения архитектора, сделали парк памятником гениальной мысли и единства человека с природой, — Заключил Майкл на выходе из парка, где стояли два пряничных домика.       — Скинешь мне потом фотки, великий философ, — Крис толкнул его в бок и парни засмеялись. — Итак, я хочу пива и мориков, айда на набережную.

***

      Холодное пиво в запотевшем бокале, по которому стекали капельки, шум прибоя, наполненный солью воздух, крики чаек и вкуснейшие морепродукты, политые из дольки лимонным соком — идеальное завершение наполненного эмоциями дня.       Они, не прекращая, смеялись от неуклюжести Криса, который по-случайности брызнул лимонным соком прямиком в глаз; Сара, что от смеха пролила немного сангрии прямиком между ног, благо она была в лёгком платье, и вся жидкость стекла туда, где и так было мокро; Мэл, что выплюнула устрицу, сравнив ее с соплей, а на резонный вопрос откуда она знает вкус соплей, бросила в Криса злосчастной долькой лимона, снова капнувшей ему в глаз; и Майкл, что сидел тихо, потому что внутри него разлилось счастье от взгляда на любимых друзей и любимую Сару.       Он большим пальцем вытер каплю, стекавшую по стеклу бокала, и хитро улыбнулся своим мыслям, а Сара лишь сжала ноги от накатившего возбуждения. Майкл красивый, рассудительный, сексуальный до дрожи, и она его любит – никогда не переставала любить.       Внезапно для всех прозвучал громкий сигнал, и, по всей видимости, местные знали, о чем он говорит, потому что стали с улыбками осматривать набережную.       — Простите, а что это за звук? — Сара развернула корпус и обратилась к паре в возрасте.       — По вечерам здесь флешмоб по фламенко, — ответил мужчина на ломаном английском.       — Gracias, — улыбаясь, проговорила она и вернулась к друзьям. — Я хочу поучаствовать, кто со мной? У-у-у-у-у, — протянула Сара. — Какие вы скучные, — осушив бокал, она двинулась на набережную, ожидая когда выйдут танцоры.       Когда людей стало побольше, две невысокие женщины обвязали талию всех девушек платками с длинной бахромой. Среди женского пола присутствовало несколько мужчин. Рядом с рестораном, в котором сидели люди остановились два гитариста и девушка. Две женщины в длинных черных юбках, что обвязали остальных, вышли в центр и что-то говорили на испанском, Сара их не понимала, но повторяла все движения рук и ног. А когда гитаристы начали играть, детский восторг вскружил ей голову и задел те самые струны души, что никак не поддавались настройке. Отбивая ритм ногами, слушая звук гитары и голос певицы, глазами Сара страстно смотрела на Майкла. Он, в свою очередь, не сводил глаз с нее. Можно ли заняться любовью глазами? О, да, особенно, если твоя любовь танцует фламенко. Недаром многие сравнивают танец с сексом. В каждом движении ее тела была переплетена страсть, огонь, нежность, женственность и дикая необузданная сила любви. Фламенко – это шепот откровенности, что исходит из самого сердца через движение тела. Саре нравилось, как Майкл смотрит на нее, и танцевала так, будто бы в последний раз. Жесты не имели символического значения: они выражали чувства, что вырывались из груди, избравшие в виде инструмента не только гитару и голос, но и человеческое тело, воплотившись в танце, похожем на стихию огня. Танец был не долгим, но сил забрал кучу, как будто этими движениями Сара выплеснула всю боль. Она отвязала платок и отдала его испанке, проговорив не меньше десяти раз: «Gracias».       Сара посмотрела за столик, но Майкла там не было, лишь Крис и Мэл, что так мило ворковали друг с другом. В один момент она почувствовала руки на своей талии, затем резкий наклон, и вот она практически висит над землей, а Майкл страстно впился в ее губы, таким жадным изголодавшимся поцелуем: кусал, а потом зализывал губы, подхватывал тихие стоны и сильнее прижимал к себе.       — Это было потрясающе, — прошептал он и вернул ее в вертикальное положение, но руки с талии не убрал. — Ты невероятная, Сара, словно язык пламени. Завораживаешь, но дотронуться страшно, потому что боишься обжечься.       — Майкл, — Сара поставила палец на его еще влажные после поцелуя губы. — Я люблю тебя, невероятно, сильно, до дрожи. И все время любила.       Он не дал ей сказать большего, вовлекая в новый, уже более чувственный поцелуй.