Соседи по дому

Часы размеренно тикали на стене, отсчитывая дневное время. На фоне спокойной музыки и скрипа карандаша по тетрадному листу их совсем было не слышно. Хаку нахмурился, пытаясь найти решение задачи. Он уже во втором классе! Он вполне может справиться без помощи отца с такой простой проблемой, как домашняя работа! Мама сегодня на работе в день, а папа отошёл в магазин, сказав, что придёт и проверит, как он решил задачку. Хаку очень старался, чтобы папа гордился им, но в голове поселился сумбур и он не мог сосредоточиться на решении проблемы. Неожиданно из прихожей раздался звонок. Неужели папа забыл ключи? Да быть такого не может. Хаку пытался игнорировать, как его и учили родители, но трель звонка была очень настойчивой и громкой — тут не то что сосредоточиться, тут даже просто задуматься нельзя. Выйдя в прихожую, мальчик поставил стул, чтобы посмотреть в глазок. Моргнув, он заметил некую схожесть во внешности мужчины за дверью и отца. Может они братья? Мама когда-то говорила, что у папы есть брат-близнец. Это он и есть? Это же его дядя, получается. Выглядит нормальным, подумал Хаку, приложив руку к подбородку. А что если он сейчас ворвется, стоит только открыть дверь, и что-нибудь украдёт? Но он не похож на человека, который способен на такое... Плохо, когда не знаешь, чего ожидать даже от родственников, вздохнул Хаку, борясь с любопытством и разумным решением оставить дядю за дверью. И... Любопытство победило. Щелчок замка, и вот Хаку уже видит удивлённое лицо своего дяди, родного брата отца — Цукасы Юги. Мужчина опустился перед ним на колени, чтобы быть одного роста и безобидно улыбнулся. — Ты, должно быть, Хаку? Какой большой уже. Не подскажешь, где родители? — сразу к делу перешёл Цукаса. Он не пытался ничего сделать, ворваться в дом и спереть что-нибудь... Может, он не плохой человек? — Папа скоро придёт, — недоверчиво держась за дверь, тихо ответил Хаку. Он не может так спокойно разговаривать с этим человеком... Папа, ну ты где?! — Вот как... Впустишь в дом? Я хочу поговорить с папой... — Почему у меня дежавю? — пробурчал Аманэ, вовремя подошедший к квартире. Цукаса мигом поднялся, выпрямился и попытался улыбнуться. — Что на этот раз тебя сюда привело, Цукаса? — Аманэ, я... — Хаку, зайди в дом. Я сейчас тоже зайду, — сказал Аманэ, смотря только на Цукасу. В проходе повисло напряжение, трещавшее по швам. Хаку это не нравилось. Он всегда старался быть похожим на спокойного папу, но сейчас он увидел отца с другой стороны. Сейчас бы не помешала мамина миролюбивость... — Пап, может поговорите внутри? П-просто, чтобы соседи... — пытался убедить Хаку папу. Тот посмотрел на него изумленно, не ожидав от ребёнка такого предложения, а потом вздохнул, вспоминая, что в этом дитя точно затесалась черта характера Нэнэ, которая не любила конфликты на публике. А кто их любит, спрашивается..? — Проходи, — решил Аманэ, входя первым в квартиру. Спустя какое-то время они сидели за столом и молчали. Не так Хаку представлял себе встречу с дядей и их с отцом разговор. Как же у взрослых все сложно, вздохнул мальчик. Почему нельзя просто сесть и поговорить? И Хаку тогда не понимал, что просто сесть и поговорить не всегда получается. Да, это, несомненно, взрослый поступок, но у взрослых есть гордость, мешающая им признавать ошибки, мириться с ними, решать какие-то проблемы. И есть прошлое, которое не так-то просто отбросить. — Зачем ты снова пришёл? Мне казалось, мы решили все вопросы девять лет назад, — холодно поинтересовался Аманэ, вбивая взглядом брата в пол. Цукаса опустил голову, чтобы через мгновение её поднять и решительно начать говорить. — Я понял, что не хочу вот так жить. Я хочу общаться с тобой, как брат, узнать получше твою семью. Возможно, я не заслуживаю этого после всего того, что сделал тебе. Я уже просил прощения девять лет назад, но... Прошу, прости меня, Аманэ, — Цукаса поклонился. Кончики его ушей покраснели от стыда, как и тогда, девять лет назад. Аманэ прекрасно помнил каждую секунду той встречи с Цукасой. Ему не требовалось напоминание и уж тем более повторные извинения. Он и так запомнил все, нет-нет да прокручивал в голове хотя бы раз в неделю. И с каждым днем, годом понимал все больше — а прощать-то и нечего уже. Все произошло слишком давно, он излечился от всех психических последствий тех школьных издевательств. Цукаса, очевидно, тоже изменился. Он повзрослел и признал свои ошибки, не поленился ведь снова приехать, чтобы сказать ему такие прямолинейные слова. Да, неприятный осадок на душе остался, но, как бы сказала Нэнэ, "зачем держать это в себе, если можно высказаться"? И ещё она говорила, что шрамы все равно останутся, но станут невидимыми. Разве не лучше поговорить сейчас, все выяснить, объяснить, а потом жить мирно и дружно? — Цукаса, подними голову уже, — ворчливым тоном пробормотал Аманэ, опираясь подбородком на руку. Краем глаза мужчина увидел делающего домашнюю работу Хаку, но тот спалился на подглядывании. Коротко улыбнувшись сыну, Аманэ вернулся к брату. — Мне не за что тебя прощать. Как я уже говорил, все вопросы по этому поводу мы решили давно. Признаю, это было сложно, но я простил тебя несколько лет назад... За что ты сейчас извиняешься? Цукаса неверящим, размытым взглядом смотрел на брата. Всхлип сам по себе вырвался из горла. Цукаса закрыл глаза ладонью, дрожа плечами. К его ещё большему шоку добавились неловкие объятия Аманэ, который не мог не обнять его в такой момент. Ведь когда-то, в далёком детстве, до всей этой истории с издевками, они были такими дружными и держались друг за друга в тяжкие моменты. Хаку, глядя на двух взрослых мужчин, которые наконец-то поговорили, улыбался. Папа, который вслух произнёс нужные слова, удерживаемые им в душе, в мыслях, и дядя, который будто бы и не надеялся на прощение...

***

— Я, конечно, все понимаю, но... Что ты снова здесь делаешь? Ты же собирался уехать вчера, — воскликнул Аманэ, смотря, как Цукаса на что-то тыкает в тетради его сына и спокойно объясняет его ошибку. Глаза младшего близнеца радостно засветились. Как ностальгично, отстраненно заметил Аманэ. — А, ну так я... Вот, мелкому помогаю! — Цукаса потрепал по волосам племянника, на что тот надулся. Он не любил, когда его волосы таким образом путают. Совсем как Нэнэ. — И много он помог, Хаку? — поднял бровь Аманэ, склоняясь над тетрадью. — Да! Дядя Цукаса хорошо разбирается в математике! — счастливо улыбнулся ребёнок. Аманэ просмотрел все примеры. И правда, все решено верно. — А ещё он объяснил мне следующую тему, пап, представляешь? Я буду самым умным в классе, благодаря вам! Аманэ, слушая восхищение в голосе сына, растерял все свое напускное недовольство. Что ж, если он так радуется помощи дяди, то ничего не поделать. И вечером, когда придёт Нэнэ с работы и спросит, как у них дела, Аманэ улыбнётся и скажет: — Да вот, брат заходил. Хаку помогал, мы немного поговорили. И Нэнэ точно улыбнётся и, обнимая их обоих, произнесет: — Это замечательно. И это будет теперь точно правдой.