Нарушители

Еще неделю назад жизнь была нормальной. Соревнования, праздник в кафе с командой, экскурсии и несколько поездок к морю. А теперь Бокуто стоит посреди аэропорта Брисбена и растерянно смотрит на табло. Такой же растерянный взгляд он переводит на Кейджи и чувствует себя отчего-то виноватым. Как будто он это все устроил. — Отменили, — говорит он очевидную информацию, просто чтобы что-то сказать. Чтобы Кейджи перевел на него взгляд своих внимательных серых глаз, и в них бы не читалось, ну, осуждения, что ли. Половина лица Кейджи скрыта под черной плотной тканевой маской. Он остается спокойным, может, чуть кривится, но видимая часть лица неподвижна. — Так и думал, — он подхватывает чемодан и разворачивается к стойке информации, но там стоит уже толпа людей, заняв ползала, оттого что все стараются держаться друг от друга подальше. Кейджи молча оценивает обстановку: — Думаю, этот вопрос мы сможем решить онлайн. Бокуто, если честно, больше беспокоится даже не за свои пропущенные тренировки, а за Кейджи. У Кейджи ежедневник, там расписаны все встречи на неделю вперед, он планирует походы в бар или в магазин, он всегда думает о будущем. А теперь все срывается и катится под откос. В такси они едут, даже не разговаривая. Бокуто пишет в командный чат, что застрял в Австралии неизвестно насколько, а Кейджи просто смотрит в окно, наблюдая за сменяющимися улицами. В номере Бокуто решительно настроен поговорить с Кейджи, но тот ведет себя очень странно: скидывает кеды, укладывается на кровать, прямо так, в одежде, включает телевизор с реалити-шоу. — Кейджи, — он тут же поворачивает голову к нему. — У тебя все хорошо? — Все отлично. Почему ты спрашиваешь? Бокуто смотрит на него чуть-чуть укоризненно. — Надо помыть руки и переодеться, — подсказывает он Кейджи и чувствует себя при этом чертовски неловко. Кейджи несколько раз моргает, обрабатывая поступившую информации. — Точно. *** — Мне вот что жаль, — говорит Кейджи, прижимаясь к Бокуто теплым боком. — Сейчас даже здесь нормально не погулять. Никаких пляжей или зоопарков. Я так и не посмотрел на коал. — Тебе нравятся коалы? — улыбаясь во весь рот, спрашивает Бокуто. — Кому они не нравятся, — Кейджи растрепывает себе волосы и тянется всем телом. — У них такие кожаные носы и мягкая шерсть. — Да уж, и вправду, — рассеянно отвечает Бокуто и делает телевизор потише. Он поворачивается к Кейджи, стараясь забрать все его внимание себе. Тот понимает, что они будут разговаривать, и распрямляется даже. — Кейджи, слушай, если тебя эта вся ситуация напрягает, то необязательно делать вид, что все пофиг. Я не маленький, я понимаю, как это тяжело. Кейджи вздыхает, рухнув обратно на диван: — Я не делаю вид, — он трет виски. — Я стараюсь отнестись к этой ситуации философски. Здесь я бессилен, все нити как будто из рук выдернули, так что зачем я буду нервничать и злиться? — А ты нервничаешь? — уточняет Бокуто. Кейджи смотрит на него полным жалости взглядом: — Мне кажется, я последние полчаса на грани панической атаки. — Ох, милый, — Бокуто прижимает Кейджи к себе теснее, тот утыкается носом в грудь и так же крепко обнимает. — Да, так гораздо спокойнее, — бормочет он, куснув Бокуто за сосок. — Эй, — Бокуто смеется. — Терапевтический секс? — Да, Бокуто-сенсей. На следующий день Бокуто обнаруживает свои плюсы в этом положении. Кейджи, конечно, старался как можно чаще выбираться на его соревнования или основные матчи, но это не всегда вписывалось в его напряженное расписание. Бокуто часто уезжал на сборы, Кейджи пропадал допоздна в издательстве, все это только росло как снежный ком. У них было все спокойно, ровно, но не хватало времени иногда даже на разговоры, они шли рядом, бок о бок только потому что, казалось, они так привыкли. Но сейчас у Бокуто есть время, чтобы смотреть на то, как Кейджи спит. Бокуто уже и не помнит такого тихого и спокойного утра за последнее время. Солнце высоко в небе, снаружи кричат какие-то птицы, и Кейджи морщится от яркого света и накрывается одеялом с головой. Бокуто садится на него, не встречая сопротивления, и целует в макушку: — Я закажу завтрак? — Угу, — Кейджи явно пытается удержать те крохи сна, что еще остались, и не шевелится. — Рис? Яйцо? Зеленый чай? — предлагает Бокуто, но Кейджи просто отвечает: — Да. Бокуто, наконец, слезает с Кейджи и по телефону заказывает завтрак в номер на ломанном английском. На площадке проще общаться с иностранцами, он их понимает на интуитивном уровне, а объяснить, что он хочет от администратора, всегда оказывается сложнее. Кейджи буквально стекает с кровати на пол во всем своем сонном великолепии. Он хмурится, потягивается, волосы торчат в стороны еще сильнее. Он тянется за своими очками на тумбочке, шарит рукой не глядя. Бокуто жадно разглядывает его: кажется, что таким он не видел Кейджи вот уже несколько месяцев. Завтрак привозит человек в маске. Бокуто все происходившее в мире казалось, если честно, нелепым фарсом, может, шуткой. Что все это пройдет легко и безболезненно. Вот именно до этого момента. Осознание всей серьезности ситуации лишает его остатков расслабленности, что осталась после сна. — Что случилось? — Кейджи выходит из душа в домашней одежде и протирает волосы полотенцем, мимоходом берет оливку с маленькой тарелки. — Ничего, — Бокуто накладывает себе омлет и ветчину, усаживаясь поудобнее на краю кровати. Кейджи улыбается так, как будто еще секунда — и он засмеется. — У вас все на лице написано, Бокуто-сан, — он тянет Бокуто за щеку и коротко целует в губы. — Каждый раз, когда ты так говоришь, я чувствую себя старшеклассником, — Бокуто кривится. — Я всегда чувствую себя старшеклассником, — Кейджи пожимает плечами, наливая чай. — Иногда я чувствую себя даже пятилетним. Как будто я потерялся посреди огромного супермаркета и жду, когда мама меня найдет и спасет. Кейджи с аппетитом принимается за тост с джемом, Бокуто только растерянно кивает. — Мне кажется, что большинство взрослых думающих людей они такие, типа, боже, что я делаю? Где мое домашнее задание? — Кейджи дотрагивается до колена Бокуто, и это странным образом успокаивает. — Где руководство, что там нужно делать со своей жизнью? Бокуто недолго молчит, ковыряясь в салате. — Так что случилось за те десять минут, пока я был в душе? — чуть-чуть насмешливо и при этом с сочувствием спрашивает Кейджи. Бокуто помнит, как он удивился, когда-то давно, когда они только начинали встречаться, что за напускной спокойностью и строгостью к Бокуто может скрываться вот такой Кейджи: немного игривый и дразнящий. Его это буквально ошарашило, а в то же время он еще сильнее влюбился в Кейджи тогда. — Просто портье пришел в маске и перчатках, и я понял, что это все не просто где-то далеко, о чем говорят в новостях. Это происходит сейчас и прямо здесь, — он утыкается лбом в плечо Кейджи. — И оно затронет нас всех хоть каким-то образом. — Котаро, — у того в голосе звучат хорошо знакомые немного уставшие ноты. — Мы прямо сейчас сидим здесь, потому что нас оно затронуло напрямую. Мы сможем улететь только через несколько дней. Надеюсь, к тому времени в Японии не объявят чрезвычайное положение, и границы будут по-прежнему открыты. — Не пугай меня, я и так в печали, — Бокуто тянет его за рукав. — Я не пугаю, просто мы должны быть готовы к этому, — Кейджи приподнимает его за подбородок. — Все не очень хорошо… — Кейджи! — Но мы справимся, — продолжает Кейджи, обхватывая его лицо ладонями. — Мы же вместе. — Забавно, что вчера я тебя успокаивал, а сегодня — ты меня, — Бокуто тянется за поцелуем и тут же его получает. *** — А Ташиги? — Она уволилась уж пару месяцев назад. — Вы же работали вместе над твоим проектом! Про что-то там… цветение и лес. — Котаро, — Кейджи смеется и пытается удержать свой лэптоп у себя на коленях. — Мы закончили еще перед Новым годом. Бокуто в отчаянии взлохмачивает себе волосы и шагает по номеру из угла в угол: — Все так смешалось, осень и зима, там были сборы и столько тренировок. Еще Шоё тогда приехал и родители, как снег на голову… — Котаро, тебе не обязательно оправдываться, — Кейджи поправляет очки. — Мы живем вместе, а что мы друг о друге знаем? — взмахивает руками Бокуто. — Вот ты знаешь нового члена команды, который к нам пришел в прошлом месяце? — Да, — невозмутимо отвечает Кейджи, беря смартфон в руки. — Мацумото Дайки, центральный блокирующий, до этого три месяца был у вас на скамье запасных. У меня даже его почта есть. Он демонстрирует его профиль на экране смартфона. Бокуто чувствует, как опускаются плечи. Кейджи подпирает рукой щеку: — Тренажерный зал у тебя каждые понедельник, среду и пятницу в пять вечера, тренера зовут Фудо Ватанабэ. Командные тренировки вторник, четверг и суббота, на сборах, конечно же, чаще. Твои ближайшие матчи и посещение врача записаны у меня в ежедневнике. Бокуто настолько растерян, что несколько секунд только открывает и закрывает рот: — Это что, ты соревнование решил устроить? — он чувствует, что звучит обиженно, и, если честно, даже не пытается это скрыть. — Нет, — Кейджи вздыхает. — Я к тому, что я просто такой человек. — То есть лучший человек, чем я, — продолжает надувшись Бокуто, не в силах остановиться. Кейджи морщится, как будто съел дольку лимона. — Нет, я тот человек, который сидит со вчерашнего дня на успокоительных, потому что его планы сорвались, и он не в силах ничего контролировать, — он вздыхает. — Мне так спокойнее. Знать все, составлять планы и списки. Работа это лишь часть нашей жизни. Даже если ты не знаешь моего любимого блюда, то это все равно ничего не меняет. Ты меня поддерживаешь и иногда даже не ведешь себя как ребенок. Этого вполне достаточно. Бокуто с трудом давит в себе стыд за эту небольшую сцену и говорит только: — Так вот чего ты такой спокойный сегодня. Кейджи кивает: — Принеси мне еще вина, и я буду самым послушным мальчиком в этой комнате. — Кейджи, — возмущается Бокуто, и тот улыбается. — А если я хочу чтобы ты был непослушным? Кейджи смеется и закрывает лэптоп. Он на коленях переползает к тому краю кровати, около которого стоит Бокуто: — Ох, нет, Бокуто-сан, я не могу отбирать эту прерогативу у вас, — и ведет руками от бедер до самой грудной клетки, плотно и сильно. — Ужасно, — Бокуто качает головой. — Давай еще. Они много смеются. А еще секс уже давно перестал быть каким-то волнующим событием. Это тоже привычка, обыденность, но приятная. Теперь Бокуто точно знает, где коснуться и куда поцеловать, они смеются, когда неловко двигаются, вместо того чтобы кучу раз извиняться. Кейджи кладет ладонь на живот Бокуто, пристраивает голову на плече и шумно дышит. И слов уже не нужно. Когда они только выпустились со школы, оба были как сплошная неразбериха, как два огромных клубка из невысказанных слов и чувств. Они не знали, как подступиться, они с трудом друг друга изучали и подстраивались. Их отношения в тот период напоминают Бокуто немного линию. Если бы это была поездка, то определенно по не самой лучшей лесной дороге. Сейчас же они выехали на широкий хайвей. — Ты думаешь, я недостаточно делаю для наших отношений? — Бокуто продолжает перебирать его волосы и целует в макушку. Кейджи вздыхает. И по вздоху понятно, что он еще и глаза закатывает. — Если я скажу, что достаточно, то ты удовлетворишься этим ответом? Бокуто задумывается на несколько секунд. — Вряд ли, — он старается быть максимально честным. — Если я в чем-то сомневаюсь, то мне сложно поверить в слова. — Тогда не буду ничего говорить, — Кейджи ложится на Бокуто и целует его в нос. У Кейджи такая мягкая и нежная кожа. Бокуто не может удержаться и гладит его по спине, заставляя прогибаться. — Ну, — все так же негромко произносит Бокуто, стараясь не разорвать тишину комнаты. — Ты мог сказать, что я достаточно делаю, просто чтобы, ну знаешь, быть милым. Со мной. Кейджи улыбается, и Бокуто сглатывает. От этой улыбки и от того, как Кейджи тесно к нему прижимается, у него мурашки. Кейджи прикусывает кожу на шее Бокуто, заставляя выгнуться и жалостливо всхлипнуть. — Ты опять все перепутал, Котаро, — он массирует пальцами голову Бокуто и чуть тянет за волосы. — В нашей паре ты милый. — А ты? — голос звучит чуть пьяно и расслаблено. А ведь еще даже не стемнело за окном. — А я умный, — смеясь отвечает Кейджи, увлекая его в еще один поцелуй. Придерживает за подбородок, языком скользит по губам, Бокуто ничего особенно и не остается, кроме как подчиниться. Вечером им все-таки приходится выбраться из номера. Еда в отеле не из дешевых, а им надо беречь деньги, как говорит Кейджи. Оба выходят в своих масках, идут по пустынной улице, когда их накрывает огромная тень, загородив свет фонаря и луны. Бокуто шарахается — уж слишком это неожиданно, у Кейджи только глаза округляются, и он оглядывается в поисках источника. Источником оказывается зверек на телефонном проводе, сидящий под самым фонарем. — Это огромная крыса? — с удивлением спрашивает Бокуто. Кейджи отвечает отборным ругательством, он тоже явно перепугался, и Бокуто это очень смешит. — В номере было безопаснее, — Кейджи показывает на табличку на газоне, которая предупреждает о том, что там могут быть пауки. — Я как-то успел позабыть об этих аспектах жизни Австралии. — Да мы тут и были четыре дня. Из номера на пляж в отеле, пара экскурсий и соревнования. Я вообще зачастую не ощущаю, в какой стране нахожусь, — Бокуто по широкой дуге обходит газоны. В магазине не очень много людей, Кейджи щурится от яркого света ламп в зале, рассматривая полки. Одна пачка туалетной бумаги лежит забытая где-то у стены, все остальное разобрали. — Австралийцы также любят ходить в туалет, как и японцы, — Бокуто хихикает. Когда они улетали, паника уже началась. Кейджи несколько раз возвращался вечером без привычного набора продуктов, а с какими-то странными штуками, которые остались в ближайшем магазине. Кейджи неожиданно берет его за руку и тянет в сторону снэков. У Бокуто сердце, кажется, сейчас расколошматит грудную клетку изнутри, но он только крепче сжимает руку Кейджи. Даже если тот просто хотел его потянуть, но они же здесь одни, можно держаться за руки, и никто не посмотрит с неодобрением. Бокуто держит корзинку, а Кейджи складывает туда все, что приглянется. Но руки они так и не отпускают. Кейджи даже не делает попыток отпустить его, когда они расплачиваются на кассе. Получается неловко, и они смеются, за ними нет очереди, только девушка на кассе в маске, наблюдающая с немым умилением. — Очень хочу тебя поцеловать, — говорит Бокуто, когда они выходят из магазина. Кейджи оглядывается, никого нет, только по противоположной стороне дороги кто-то выгуливает свою собаку. — Ничего страшного не будет, я думаю, — Кейджи уже подносит руку к уху Бокуто, но замирает. — Дотрагиваться до лица нельзя. — Блин, точно. Ладно. Как насчет непрямого поцелуя? — Не уверен, что это гигиенично, но… — они прижимаются губами через маски, старательно сдерживая смех. — А теперь бегом в номер. Номер кажется безопасным, но до сих пор абсолютно чужим. Хотя смятая постель немного добавляет уюта в бездушную комнату. Но как бы Бокуто сейчас хотелось оказаться в их квартире, сесть в любимое зеленое кресло, вместо кровати, смотреть японские передачи с привычным расположением каналов на телевизоре. Кейджи бы наверняка сделал чай и принес любимое печенье, мимоходом погладив Бокуто по голове. Он даже сейчас это делает, после того как раскладывает продукты на тумбочке, и Бокуто неосознанно тянется за рукой. — Знаешь, возвращаясь к тому разговору, — говорит Кейджи, высыпая чипсы в тарелку. — Какому разговору? — Ну тому, где мы говорили, насколько ты плох в отношениях. — Кейджи! — Бокуто почти не обижен, но только почти. Он смеется, глядя на то, как веселится Кейджи. — Я шучу, шучу, — он поправляет очки, уже серьезный и говорит. — Знаешь, тебе не нужно быть лучшим, чтобы я тебя любил… — Ну это звучит еще хуже! То есть я все-таки ужасен? — от смеха у Бокуто даже болят щеки. — Ты такой глупый, — Кейджи опять обхватывает его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя и успокоиться. — Для меня ты всегда будешь самым лучшим. — Правда? — Правда. — Честно? — Честно. — Хорошо, — довольно выдыхает Бокуто подставляясь под ласковые губы и руки Кейджи. — Ты идеален, я идеален, в общем, идеальная пара. Бокуто чувствует, как Кейджи трясет от смеха. Они вместе усаживаются на кровать, в пижамах, между ними огромная бутылка колы и пачка снэков. Они бездумно пялятся в экран телевизора, отпуская дурацкие комментарии, иногда только касаются друг друга. — Знаешь, карантин и вся эта самоизоляция полный отстой, — говорит Бокуто во время рекламной паузы. — Планы рушатся, расписание, непонятно, когда попадем домой. Но зато я понял, что мы давненько не были вместе в отпуске. — Точно, — кивает Кейджи. — И мы даже можем не тратить деньги на поездки, просто запремся у себя в квартире и не будем вылезать из кровати. — Мне не нужно так много спать, — задумчиво говорит Бокуто, и Кейджи скорбно кривится. — Я тебя уверяю, спать я тебе не дам. Бокуто чувствует, как кровь приливает к щекам. — Не помню за тобой таких разговоров раньше. Кейджи наскоро целует его в щеку и гладит по внутренней стороне бедра: — Ты привыкай. Через несколько дней они все-таки садятся на самолет, чтобы улететь к себе домой. Кейджи явно нервничает и протирает все салфетками, и Бокуто гладит его по руке. — Мне понравилось в Австралии. А тебе? Кейджи улыбается — это видно по глазам за стеклами очков. Маска закрывает остальную часть лица. — Очень, — Кейджи устраивается поудобнее в кресле. — Обязательно надо будет сюда вернуться.