Спасешь меня от моего сердца?

«Дженк уезжает в Америку». — Что?! — Джемре вскочила на ноги, едва не перевернув столик и кофе. Пальцы невольно сжали телефон так, что побелели костяшки, а эта смска… Дамла, должно быть, шутит. Ведь она шутит, правда? Джемре не знала, почему ее сердце стало таким тяжелым, подскочив к самому горлу и застряв там, а затем — осыпалось острыми осколками в область живота, разрезав по живому. — Что случилось? — Недим встал вслед за ней, с беспокойством подходя и заглядывая в телефон… Джемре услышала, как он сглотнул свое сердце, также застрявшее в горле. — Ну, — спокойно произнес, словно за эти месяцы он так отточил мастерство бесчувственности, что голос не выдавал ветра, бушующего в груди. — Что ж, пусть это будет во благо… Джемре не слышала. Не слушала. Схватив со стула сумочку, она уже бежала к выходу из кафе, в котором они с Недимом обедали. В котором им было так хорошо, но… «Недим-Недим-Недим-Недим! Я устал слушать о Недиме, Джемре!» — отчего-то эти слова Дженка врезались в память острой стрелой. Сказанные так давно, пустые, но сейчас… Она отчего-то вспомнила его лицо, его глаза. Она вспомнила его руки и… Почему, почему все должно было случиться именно сейчас, когда она собралась наладить свою жизнь и наконец воссоединиться с Недимом? Почему ее мир рушился так быстро снова, что его было не удержать и не собрать, потому что… — Джемре! — голос Недима ударил в спину, словно приглушенный, далекий. — Джемре! Она вновь взглянула на телефон. «Навсегда». «Он улетает через три часа…». Не дождавшись ответа, Дамла печатала снова, каждое слово ложилось маленьким камнем на груз души Джемре. Три часа. У нее есть всего три часа, чтобы снова собрать свой мир. Чтобы попрощаться, чтобы… Она споткнулась, осознавая, что сорвало ее с места, от чего рушился мир и почему слова за спиной стали такими глухими. Она не хотела прощаться. — Стой! — рука Недима сомкнулась на ее предплечье, крепко сжимая. Он запыхался, его лицо раскраснелось. — Что ты собираешься делать? Джемре растерянно подняла на него глаза. Затем посмотрела на руку, державшую ее мертвой хваткой. Что она должна сказать ему? — Ты поедешь к нему? — в его голос просочилась боль, тон надломился. Чтобы не дать волю чувствам, ему пришлось глубоко вдохнуть. Раз. Два. — Ты поедешь к нему? Громче. Увереннее. Злее? 2 часа 59 минут. Вдох. Выдох. Вдох. Минус еще несколько секунд, и… — Мне нужно ехать, — отрезала уверенно, громко, глядя прямо ему в глаза. Умоляюще? Печально? С болью? Ей, правда, было больно покидать его, но если Дженк… Еще один глубокий вдох и жест рукой в попытке высвободиться. — Мне нужно ехать! Бежать. Лететь. Пальцы искали кнопку вызова, но, дрожа, промахивались. Хватка на руке ослабла. — Я отвезу тебя. Недим. Ее прекрасный Недим. Ее душа. Ее… друг. Сердечный друг, которого она любила всем сердцем… Но того, кому бы она никогда свое сердце не отдала, она… Она с силой ткнула на кнопку вызова. — Дамла! Он дома?! Где он?! — Слова кубарем скатывались с губ, падая в общую мешанину чувств. — Уехал. Только что. В аэропорт. — Казалось, даже Дамла, обычно щебечущая, как пташка, понимает, какая грядет беда. Разочарование, надежда — в голосе юной Карачай смешалось столько, что и это показалось невыносимым, и Джемре сбросила звонок, не поблагодарив. Недим стоял у машины. Холодный и непроницаемый, как стена. Губы сжаты, а глаза… Боже, помоги ей, она не хотела сейчас смотреть в эти глаза! — В аэропорт? — Единственный вопрос, сорвавшийся вслух, от него. Она, сглотнув, покачала головой и развернулась, останавливая такси. — Прости меня! — Все, что крикнула ему, открывая дверь. — Если можешь, прости! Слезы навернулись на глаза, но она знала: он сможет. 1 час 40 минут и проклятая пробка. — Будь проклято! — Ругалась с заднего сидения на все тот же телефон в руках, на котором имя Дженка выстроилось в ровный список исходящих. — Будь проклято! Он выключил телефон. Выключил! Как же она злилась на него! — Дженк Карачай, когда я доберусь до тебя… — В запале, в злобе, раздражении бросила экрану, а затем и телефон на сидение. «Ты что?» — его усмешка, игривость или же такая говорящая боль в глазах всплыли образом и тут же растаяли. «И правда, Джемре, ты что? Что ты сделаешь?». Джемре не знала ответ. Но что-то слева в груди его знало точно. Она прижала руку к месту, откуда растекались тяжесть и страх. Что если она не успеет? 1 час 30 минут. — Мы не можем ехать побыстрее? — сорвалась на водителя. — Пробки, сестра, — он развел руками, выказывая бессилие. Но что-то сверху, видимо, тоже знало ответы. Пара минут, и желтое такси в общем потоке машин стремительно летело к нужной точке. 45 минут. Джемре влетала в аэропорт так, как лайнеры садятся на взлетную полосу. Стремительно, разрезая воздух, а с ним и толпу, перебегающую с чемоданами из угла в угол. Смазанные буквы на табло, коридор досмотра, очертания фигуры в кожаной куртке и руки… — Дженк! Он обернулся, не выпуская паспорта из рук, не видя недоуменного взгляда сотрудницы порта. — Дженк! Она бежала к нему, спотыкаясь о чемоданы и оградительные столбики, ударяясь о людей… — Господин? — сотрудница аэропорта протянула руку к документам. Он крепче сжал паспорт, словно боясь, что, если отпустит — Джемре пропадет. Закрыл глаза, желая изо всех сил, чтобы, открыв, не обнаружил, что это видение… — Дженк! — хриплый, запыхавшийся голос, еле слышный. Она стояла перед ним, пытаясь отдышаться, склонившись почти пополам после бега, но не отрывая взгляда этих глубоких глаз… Его мир подал признаки жизни. Забилось сердце, он шагнул к ней, вперед. Так близко, что, если бы не та пропасть между ними, они были бы одним… — Джемре, что ты… — Не уезжай. Пожалуйста. В ее глазах заблестели капли, она выпрямилась в полный рост, подходя настолько вплотную, что их тела теперь можно было разделить лишь ножом, заглянула в глаза… — Пожалуйста, не уезжай. Он не мог дышать, когда она смотрела на него так. Собрав остатки воздуха, который словно выбило из легких, спросил: — Почему? Она смутилась, опустила глаза, смешалась… — Почему, Джемре? — Надавил, вдруг начиная злиться. Почему бы ему не уехать? Потому что это неправильно — бросать свою семью: отца, сестру и брата? Почему? Потому что он должен быть сильнее этого, должен быть героем и не слышать звук осколков своего сердца, по которому так легко ступали ее шаги? — Почему?! Он почти кричал ей это в лицо, смотря, как капли превратились в ручейки. Она молчала. Он не выдерживал этого. Развернувшись, он протянул паспорт на стойку. Джемре не выдерживала этого тоже. Теперь она знала: если он отдаст этот паспорт, ее мир не соберется. Не соберется никогда. — Потому что я люблю тебя, — тихое, еле слышное сквозь слезы и гул толпы. Паспорт выпал из рук на холодный пол с громким хлопком. Так похоже на то, что сейчас внутри него, подумал, Дженк. На его сердце… — Что… — Потому что я люблю тебя! — Громче, с надрывом, увереннее, сильнее… Она сделала шаг вперед. — Прошу, не уезжай. Прошу. Она протянула руку, сжимая холодную кожу его куртки, скользя по ней вниз и хватая его ладонь. В его мире стало ясно и светло. Он почувствовал, что может дышать. Ведь это не сон, правда? Он бережно накрыл ее ладонь на своей, сжимая. Горячая, реальная… Она здесь. И она говорит, что любит его. Любит! Смешок сорвался с его губ. — Дженк…? — Вопрос. Мольба. — Ты спасешь меня от моего сердца? Его лицо озарилось улыбкой. Боже, как же она ее любила… — Ты же не дашь мне пощечину, верно? — спросил вдруг, хитро щуря глаза. Джемре непонимающе покачала головой. — Что… Не смогла сказать. Нежность и тепло его губ на ее губах, горечь и соль ее слез… В ее мире больше не было руин и осколков. Не было семьи, сестры, Недима, Стамбула и толпы вокруг… Были его сильные руки на ее щеках, его горячее тело так близко… Ее миром стал он. Ее сердце билось ради Дженка Карачая.