Записки убитой девочки

      Опираясь спиной о холодную стену и спускаясь всё ниже и ниже, она уже перестала понимать что-либо. Глаза постепенно заливались слезами, а ком в горле делал каждый глоток воздуха более тяжёлым, чем предыдущий. Голос явно злой тётушки, что находилась в соседней комнате, никак не успокаивал, наоборот, заставлял прикрыть уши ладонями и сильнее вжаться в стену.       Слёзы постепенно выступали и стекали по щекам юной особы, оставляя после себя мокрые солёные дорожки, тихое шептание становилось всё громче, а после перешло на отчаянный крик. Руки сжались в кулаки, которые начали со всей силы бить по тёмному паркету.       Она не помнит, как долго кричала, как смогла убедить тётушку в том, что просто упала и ударилась, как смогла стоять и улыбаться. Она не помнит и не понимает этого. Как ей хватило сил? Как слезы не рвались наружу, пока она так слаба, пока опустошена?       – Почему так?.. Почему я? – лепетала она, снова оседая на пол и хватаясь за волосы.– Почему так больно находится в реальности? Почему так больно «выпадать» из этого мира? Почему так страшно? – спрашивала она пустоту, будто думала, что услышит из неё ответы, но их не последовало.       Тишина давила всё сильнее, но говорить совсем не хотелось, а на крики не оставалось сил, она лишь открывала рот и пыталась, будто на последнем вздохе выпустить все свои эмоции из себя. Плечи и руки жутко дрожали, а слёзы лились с новой силой, заставляя буквально глотать воздух ртом. Отчаяние душило и морально, и физически. Она не знала, что делать с собой.       Страх всё сильнее окутывал её своим тёмным и колючим одеялом. Она боялась себя, потому что больше не узнавала. Вместо доброй, веселой и оптимистичной девушки, в своём отражении она видела только замученного, истощённого ребёнка, который не хотел ни есть, ни пить, ни даже слышать свой собственный голос.       Слухи, что витали вокруг юной особы, также не давали ей покоя. Сначала она смирилась с ними, потом привыкла, но что хуже, постепенно начала верить в них. Она забыла, что не является такой, какой её описывают другие люди. Забыла. Начала думать, что она именно такая, как говорят: глупая, легкомысленная, невоспитанная, грубая, ужасная.       Сколько прошло времени? Какая по счёту это была истерика? Она не знала и не помнила. Сил на слёзы совсем не оставалось, глаза неприятно щипало, клонило в сон, тело окутала слабость. Было ли это в последний раз? Далеко нет, это даже не середина, это только начало. Начало её бессонных ночей, размышлений, попыток понять себя, разобраться в себе.       Она знала это, но боялась. Боялась, что не выдержит, боялась, что просто не хватит сил ни на что из запланированного, боялась, что этот год станет последним дня неё, боялась, что не отметит свой день рождения так, как хотелось, боялась, что больше не напишет ни одного рассказа, не улыбнется, не погладит свою любимую собаку, никогда не встретит рассвет на берегу моря– боялась, что сорвётся и следующая истерика станет для неё последней.