Зима

Внутри домика старого тролля царила поистине спартанская обстановка. Крепкий стол посередине комнаты, аккуратно застеленная кровать в углу, несколько стульев и большой диван, уютно расположившийся в противоположном углу, составляли практически весь инвентарь бывшего короля. Разве что к нему ещё можно было добавить огромный, на полстены камин, в котором сейчас жарко потрескивал разноцветными язычками огонь. Большой жестяной чайник, стоявший на нижней полке камина, давно уже исходил паром, нетерпеливо выводя закопченным носиком веселые музыкальные трели, и старик, тут же сняв его с огня, принялся молча разливать горячий чай в стоящие на столе кружки. Покончив с этим, отец Розочки жестом показал мявшемуся в нерешительности Цветану на свободный стул и сам присев на диван, с наслаждением отхлебнул ароматный напиток, полузакрыв от блаженства глаза. Некоторое время оба тролля, и старый и молодой просто сидели и молча пили обжигающий кипяток, пока, наконец, старик не отложил в сторону полупустую кружку и бросил на замершего парня внимательный взгляд. – Ты знаешь, Цветан, – негромко начал Розовый король, – я живу на этом свете уже почти семьдесят лет и успел многое повидать в своей жизни. И поверь, это далеко не всегда были светлые и радостные моменты. Мы, старики, из тех, кто родился и вырос на троллином дереве в Бергентауне, не очень-то любим об этом рассказывать. Слишком тяжело все это вспоминать, даже для нас. Я как сейчас помню наш побег из проклятого города, словно это было вчера, а не двадцать лет назад. Бергены тогда от ярости буквально взрывали землю своими лопатами, пытаясь нас остановить, и знаешь, сколько тогда погибло наших? Цветан, с замиранием сердца слушавший Розочкиного отца, лишь отрицательно покачал головой. – Несколько сотен, – мрачно произнес бывший король. – Мы все, кто тогда сумел выбрался из города великанов, торжественно поклялись никогда не рассказывать об этом своим детям. Незачем вам было об этом знать. Вы, наше новое поколение должны были расти веселыми и счастливыми, чтобы никогда не испытать того, чего довелось нам. А вынести нашему поколению пришлось многое. Когда после долгих скитаний мы нашли это место, мы думали что все беды позади и впереди только одно светлое счастье. Ха! Как бы не так! Старик при этих воспоминаниях горько улыбнулся. – Мы очень многих потеряли на пути сюда. Сам понимаешь. Лес не место для приятных прогулок. Различные опасности и хищники хорошо проредили наши ряды, пока мы, наконец, не набрели на эту поляну, которую впоследствии назвали своим вторым домом. Деревню мы отстроили на славу! Много красивых домов, высокий частокол для защиты от хищников и множество ловушек вкупе с храброй охраной на пару лет дали нам возможность пожить спокойно. О бергенах не было слышно, они нас окончательно потеряли, и мы даже стали верить в нашу счастливую звезду, когда внезапно разразилась новая беда. Нашествие гигантских лесных пауков. – Нашествие пауков?! – пораженно воскликнул Цветан. – Но почему мы об этом ничего не знали?! – А мы вам об этом и не рассказывали, – спокойно ответил Розовый король. – Вы все тогда были слишком маленькие, чтобы хоть что-то помнить. К тому же всех детей во время нашествия держали в особых закрытых домах и под надежной охраной. Для вас тогда придумали надлежащую историю, чтобы вы не дай бог подумали, что в деревне происходит что-то плохое. – А чем закончилось то нашествие? – с любопытством спросил молодой тролль. – Мы победили, – чуть улыбнувшись, ответил старик. – Пауки-каннибалы были разбиты и вышвырнуты обратно в лес, откуда они больше никогда не осмеливались нападать на нашу деревню. Но эта победа досталась нам дорогой ценой. Много храбрых и достойных троллей тогда погибло. Включая и твоего деда… – чуть помедлив, добавил отец Розочки. – Моего деда?! – вскричал потрясенный услышанным Цветан. – Но мне сказали, что он просто пропал! Пошел в лес и не вернулся! Так это было неправдой?! – Как я уже говорил, мы не хотели, чтобы вы росли с той же болью в сердце, что и наше поколение, – тихо произнес Розовый король. – Мы не хотели вас травмировать, хоть это и не совсем помогло. С тобою, Цветан, это например не прокатило. Дед был последним, кто был тебе дорог после смерти твоей бабушки и ты был единственным среди всех детей кто хоть и смутно, но помнил, кем мы были в городе великанов. – Да, я помню это! – сквозь сжатые зубы процедил Цветан. – Мы были едою для этих выродков! И после смерти единственного родного мне существа я окончательно разочаровался во всем и впоследствии ушел из деревни. Про мою дальнейшую жизнь вы и так знаете. – Знаю, – кивнув головой, серьезно произнес старик. – И знаешь, твое упоминание про бергенов навеяло сейчас на меня еще одну историю, связанную с моим далеким прошлым. Позволь, я тебе её расскажу. – Я был тогда совсем ещё юным и несмышленым троллем, но уже многое знал и хорошо понимал, куда один раз в год попадают те несчастные, кому довелось попасться в руки королевской Поварихи. Поначалу мне очень везло. Не иначе какие-то высшие силы хранили меня, и мне довольно долгое время удавалось избегать их проклятого праздника. Но всё везение имеет свойство рано или поздно заканчиваться и однажды, закончилось и моё. Как ни старался я прятаться, на одном из Тролльдней меня сцапали, и очнулся я уже лежа на тарелке, завернутый в лист пресного хлеба. – Ты даже представить себе не можешь всего того ужаса, который овладевает тобой, когда над тобою склоняется огромная фигура и тебя, словно конфету, подносят ко рту. Тот берген просто проходя мимо стола, поднял меня и понюхал, уже предвкушая предстоящее «счастье», которое он получит, сожрав маленький, визжащий от запредельного страха живой комочек. На мою удачу, в тот день это была не его тарелка и он, положив меня обратно, пошел дальше, а на его место сел другой берген. Им оказалась очень симпатичная молодая девушка, лет двадцати пяти и я тогда ещё с какой-то обреченной веселостью подумал, что меня, по крайней мере, съест молодая девчонка, а не тот старый урод. – И какого же было мое удивление, когда эта девушка вместо того, чтобы положить меня в рот, осторожно взяла меня и, быстро оглядевшись, незаметно для остальных положила в карман платья. Я никогда не забуду тот день. Я лежал в кармане бергенки, ни жив, ни мертв от страха, слушая полные ужаса и отчаянья вопли заживо пожираемых сородичей и этот монотонный жуткий хруст перемалываемых на зубах костей. Каждый их крик страшной, неистовой болью отдавался в моих ушах. Мне казалось, что это меня сейчас заживо пожирают, что это мои кости сейчас равнодушно перемалывают огромные острые зубы, забрызгивая белую эмаль фонтанчиками красной крови. В тот день я сотни раз умирал и снова возрождался, ровно столько, сколько на том пиру было съедено моих сородичей… – на мгновение, прикрыв от душевной боли глаза, прошептал старый тролль. Цветан, потрясенный рассказом до глубины души, молчал, не зная, что сказать. – К вечеру праздник бергенов стал постепенно затихать и многие стали расходиться по домам. На их обычно угрюмых лицах теперь уродливыми гримасами сияли дикие неестественные улыбки, а горящие безумием глаза могли напугать кого угодно. Они шли по улицам словно пьяные, шатаясь и подволакивая ноги, и их тела сотрясал постоянный беспричинный хохот, звучавший на улицах города, словно там бродили сотни стай гиен. Это было чудовищное зрелище. И среди этого жуткого хаоса маленькая фигурка той девушки выделялась так же отчетливо, как белое пятно на черном фоне. Она была одной из очень немногих, кто в тот день не смеялся и не предавался дикому кошмарному веселью, вызванному поеданием моих сородичей. Девушка быстрым шагом шла к нашему троллиному дереву, поминутно оглядываясь и боязливо озираясь, словно опасалась, что её кто-то заметит. Дойдя до железной ограды, по кругу опоясывающей древний могучий ствол, она быстро сунула руку в карман и, достав меня оттуда, осторожно поставила на землю. Потом присела на корточки, и я впервые подробно рассмотрел свою спасительницу. Я потрясенно смотрел на её милое в начинающихся сумерках лицо, а она просто улыбнулась и сказала, что со мною все будет хорошо. После этого она поднялась и, так же опасливо оглядываясь по сторонам, торопливо ушла, успев на прощание чуть махнуть мне рукой. И после этого случая я больше никогда её не видел. – Так она что, получается, спасла вас?! – недоверчиво воскликнул Цветан. – Но, как такое возможно?! Она же берген и должна была, как и подобно всем её сородичам вас съесть! – Получается, спасла, – спокойно подтвердил Розовый король. – И я до сих пор благодарен ей за это. Возможно, ты удивишься этому, сынок, но очень многие бергены на самом деле не поддерживали культ власти, созданной «серым кардиналом» города госпожой Поварихой. Эта была страшная женщина. За спиной короля она и её подручные творили такие вещи, от одних только упоминаний которых волосы вставали дыбом. Она многие годы использовала нас, троллей в качестве инструмента своей власти и почти всё в Бергентауне так или иначе принадлежало ей. И неудивительно, что такие, как эта девушка создавали угрозу её безраздельному могуществу хотя бы потому, что не ели нас и их разум не был затуманен призрачным «счастьем». И от таких как она старая ведьма всегда старалась избавляться в первую очередь при первой же удобной возможности. – А что потом случилось с той бергенкой? – сгорая от любопытства, спросил Цветан. Старик в ответ лишь тяжело вздохнул. – К несчастью, когда она отпускала меня, это случайно заметил один из охранявших дерево солдат и в тот же день доложил об этом госпоже Поварихе. Девушку быстро схватили и, после недолгих расспросов казнили прямо в той же тюрьме, куда она была брошена. Король Хрящ-старший даже не догадывался об этих тайных похищениях и убийствах своих подданных. Повариха и её приспешники никогда не афишировали подобные действия и это на долгие годы обеспечило ей полную и безоговорочную власть над всеми жителями города. И все бы это так и продолжалось до сих пор, если бы мы, тролли не сбежали тогда из лап "серого кардинала". И знаешь, сынок, уже столько времени прошло с того события, я до сих пор так и не могу отделаться от чувства вины перед Тихоней… – покачав головой, с горечью закончил свой рассказ Розовый король. – От чувства вины?! – подняв от изумления брови, с нескрываемым удивлением проговорил Цветан. – А чем же именно вы провинились перед ней? – А ты разве ещё не понял? – едва заметно, одними губами усмехнулся старик. – Ведь это по моей вине Тихоня тогда осталась сиротой. Не будь меня, всё могло бы закончиться совсем по-другому. – Подождите.… – от внезапно вспыхнувшей подобно молнии догадки Цветана буквально прошиб холодный пот. – Вы что, хотите мне сказать, что та девушка была …. – Матерью Тихони, – подтвердил его догадку старый тролль. – Тебе, наверное, сейчас не терпится меня спросить, почему я до сих пор так и не рассказал ей об этом, верно? – опустив глаза, тихо проговорил отец Розочки. – Так вот парень, поверь, у меня на это имелись весьма веские причины. А если совсем уж откровенно, то я просто боялся. Боялся, что узнав, кто был виновником гибели её матери, она возненавидит меня. И никогда не сможет простить. А это для меня было хуже смерти. Знаешь, Цветан, за всю свою долгую жизнь я очень хорошо понял одну простую истину. Что некоторые вещи, которые происходят с нами, лучше никогда не знать. Так будет лучше для всех. Особенно для тех, кому эти вещи могут нанести незаживающую душевную рану. Запомни и ты её, сынок. Глядишь, может, когда нибудь и пригодится. – Я запомню! – твердо сказал Цветан. – Но давайте ближе к делу. Ведь вы меня позвали сюда не для того, чтобы развлекать рассказами о своей прежней молодости, верно? – Верно, Цветан, – пристально глядя тому в глаза, утвердительно кивнул головою старик. – Хотя все эти истории тоже имели свой определенный смысл. И в первую очередь рассказами о них я хотел тебе показать, какое же множество раз наш народ сталкивался со всякими бедами и опасностями. Я очень многое помню. Позорное рабство у бергенов, нашествия лесных чудовищ, природные бедствия и бессчетное количество смертей и страданий на пути к счастью и свободе народа троллей. И всегда я знал, что смогу все это преодолеть. Найти выход и правильное решение, каким бы сложным оно не казалось. А теперь… – тут старик вдруг как-то обессилено рухнул на диван и на молодого тролля взглянули два полных муки и растерянности старческих глаза. – Теперь впервые в жизни я не знаю, что мне делать… – тихо произнес Розовый король. – И мне страшно, Цветан. Очень страшно. Не за себя, а за весь наш народ. Потому как никогда за всю свою историю мы не сталкивались ни с чем подобным. На моем веку было несколько аномальных холодных зим и нам тогда пришлось действительно очень туго, но чтобы ТАКОЕ! Настолько лютые и запредельные морозы да ещё и посредине лета, когда их и быть-то не должно! И ещё это северное сияние... Боюсь, все это далеко выходит за грань моего понимания. В общем, так, Цветан! – тут старый отец Розочки, опираясь на трость, привстал с дивана и вперил в парня тяжелый взгляд из-под кустистых бровей. – Ты, уже, наверное, не хуже меня понял, что если всё это и дальше так продолжится, то до следующего утра мы вряд ли доживем. Слишком быстро падает снаружи температура, и ветер становится от часа к часу все сильнее и яростнее, грозя замести всю нашу деревню до самых крыш. Если в самое ближайшее время мы не сможем найти надежного укрытия, то история троллей на этом будет закончена. Я долго думал над этим, Цветан. Очень долго. Я всю ночь не спал, слушая за окном завывания ветра и перебирая в уме десятки разных вариантов спасения, порою настолько фантастических, что даже мне самому они казались лихорадочным бредом. И знаешь, к какому в конечном итоге выводу я пришел, поняв, что другого выхода у нас уже попросту нет? – И к какому же? – внезапно охрипшим спросил Цветан, уже заранее догадываясь об ответе. – Нам нужен твой бункер, Цветан! Твой старый, проклятый бункер!