Black and white

Железная дверь со скрипом открылась. Гарри хотел зажечь Люмос, но чары Азкабана не дали бы ему этого сделать, и поэтому он просто спрятал палочку. В лицо ему ударил спертый воздух, и Гарри отшатнулся. - Как он? – спросил Поттер у охранника, поправив очки. - Максимум еще пару часов. – равнодушно ответил страж, делая шаг назад. Гарри сделал шаг вперед. В камеру свет проникал из небольшого окошка под потолком. Даже на нем были решетки, в которые нельзя было просунуть даже руку. Малфой лежал на старом тюфяке. Когда-то белые волосы были слипшимися и отросшими. Рядом лежала горсть черных лепестков. На них он заметил мистический фиолетовый отблеск, который словно бы гипнотизировал взгляд. И без того бледное лицо теперь было болезненным и осунувшимся. Под глазами были мешки, так как несмотря на то, что времени у него было много, спать по ночам он не мог из-за дементоров, которые обеспечивали его кошмарами и криками по ночам. Потухший взгляд серебристых глаз уставился на него. Гриффиндорец понял, что Драко и вправду весьма плох. Его тело сотряс еще один приступ кашля, который постепенно убивал узника. Малфой устало оперся на локоть, из его горла вырвалось несколько лепестков, медленно упавших на холодный каменный пол камеры. Гарри присел на одно колено и коснулся лепестка. Тот покачнулся, и он взял его в руку. На удивление он был теплый, словно Гарри и вправду касался человеческой кожи. Драко устало протянул руку и коснулся пальцами его ладони. Гарри вздрогнул, почувствовав это прикосновение. Как у мертвеца. Он приложил все усилия, чтобы не вырвать руку. Ногти были обломаны, а один из них неприятно впивался в кожу. - Рад тебя видеть. – тихо, на грани слышимости прошептал слизеринец, вымученно улыбаясь. – Мне осталось ведь всего пару часов, не так ли? Гарри кивнул. Отрицать это было бесполезно, так как Драко и сам чувствовал, что жизнь в его теле постепенно угасает. Ханахаки. Романтическое, но страшное проклятье, которое медленно убивает, забирая жизненные силы. Это может продлиться несколько лет, пока маг не сляжет окончательно. Драко было уже невозможно спасти. Колдомедики десятилетиями пытались излечить это проклятье, но сделать это может только сам маг, подавив в себе чувства. Но Драко не смог. Гарри чувствовал какую-то вину за это. Ведь именно он не разделял чувства Драко. Поттер вспомнил их разговор незадолго до суда и ареста. Малфой, находясь под домашним арестом, патронусом пригласил его к себе. Гарри был весьма удивлен, так как в Малфой мэноре он был всего один раз и этот визит закончился смертью Добби. Но рассудив, что вряд ли слизеринец решится причинить ему вред, находясь под следствием, он все же пошел. Драко выглядел абсолютно спокойным. Словно он пустил в дом не того, с кем враждовал на протяжении семи лет, а старого приятеля, с которым просто давно не виделся. После его признания он испытал целую бурю эмоций, начиная от удивления, заканчивая негодованием. Ведь если он хоть что-то к нему чувствовал, то зачем же было столько пакостить и вставлять палки в колеса при каждом удобном случае?! Именно там он впервые увидел эти лепестки. Он навсегда запомнил эти ощущения. Гарри почти сразу же ушел, не желая в этом разбираться. Ему хотелось думать, что это была просто очередная злая шутка слизеринца. Через месяц Малфоя посадили, и Гарри в какой-то мере вздохнул с облегчением. Он больше не получал писем от него, которые сразу же отправлял в камин, не читая. Однажды сова доставило письмо от Нарциссы Малфой, где она просила его встретится с Драко, чтобы хоть как-то облегчить действие проклятья. Но он не знал, что такое Ханахаки и только больше разозлился. Их непонятная настойчивость его раздражала, и он не мог понять, почему Малфои прицепились именно к нему. Но время шло и Гарри, проходя обучение в Академии Авроров, почти забыл о существовании Малфоя, но внезапно ему сообщили о том, что на Драко какое-то малоизученное проклятье. - Побудь со мной, пожалуйста. – попросил он, все еще держа руку Гарри. Гарри снова лишь молча кивнул. Он, переборов отвращение, сел рядом с Драко, положив его голову себе на колени. Узник счастливо улыбнулся, смотря ему в глаза. Внезапно Гарри увидел, как по одежде Малфоя расползается багровое пятно. Подняв бледное запястье, он обнаружил несколько шипов, которые прорастали просто сквозь кожу. Поттер прикоснулся к ним и увидел, как лицо Драко исказилось от боли. Иглы были более длинными и жесткими, чем у розы. Гарри не знал, вправду они были черными, или из-за плохого освещения в камере, но желания прикоснуться у него больше не возникло. Гарри невольно прокручивал в голове все воспоминания о Драко. Их школьные конфликты, из-за которых он часто бесился и был готов буквально придушить Малфоя. Интересно, как давно это началось? И как долго он это скрывал. На первых стадиях скрыть все симптомы Ханахаки довольно легко, так как это всего лишь кашель и пара лепестков. Но со временем это становится невозможно скрывать даже одеждой, так как лепестки и шипы начинают прорастать сквозь кожу. Но на суде у него вроде бы еще не было лепестков. Незадолго до того, как посетить Азкабан, Гарри более детально изучил проклятье Ханахаки. Столь стремительное развитие болезни, у Драко бывает крайне редко и является скорее аномальным. На него могла повлиять смерть отца. Люциус Малфой, которого посадили в Азкабан фактически без суда, повесился в собственной камере через два дня после заключения. Это вполне могло повлиять на Драко, так как, насколько знал Гарри, у них были достаточно близкие отношения. Драко устало закрыл глаза и Гарри подумал, что он умер. Но его грудь все еще вздымалась, хотя и довольно слабо. Поттер почувствовал, как его самого клонит в сон. Он прикоснулся к его лбу и провел по волосам, что вновь вызвало легкую улыбку на лице слизеринца. Может это хоть как-то облегчит его страдания… Гарри прикрыл глаза. Есть свои плюсы быть Национальным героем. Его не побеспокоят, пока он сам не выйдет, или пока не позовет на помощь. Когда Гарри вновь открыл глаза, то тут же вздрогнул. Глаза Драко были приоткрыты, но взгляд был пуст и когда Поттер случайно заглянул в них, он вздрогнул. Он до последнего момента наблюдал за мной. Тело было частично усыпано черно-фиолетовыми лепестками, что свидетельствовало о том, что узник умер примерно час назад. Через несколько часов от него останутся только эти лепестки. Гарри убрал голову осторожно с колен и поднялся на ноги. Он слегка подрагивающими пальцами закрыл Драко глаза, предполагая, что тогда эта картина будет не такой жуткой. Немного помедлив, гриффиндорец достал из внутреннего кармана мантии небольшой мешочек, который обычно зельевары применяют для хранения каких-то сухих ингредиентов. Он уже и сам забыл зачем его таскал. Поднеся руку, он взял горсть лепестков и бережно сложил их в мешочек. Если бы кто-то спросил, для чего он это сделал, Гарри не смог бы ответить, даже если бы он этого зависела его жизнь. Но Гарри точно знал, что сохранит их, как последнее мучительное напоминание о еще одном человеке, который умер по его вине.