Зеркала пустоты и звезд

За двадцать два года она должна была накопить что-то — мысли, опыт, знания, деньги, что угодно, что помогало бы ей сейчас; но вместо всего этого она чувствует только невосполнимую, черную пустоту, зев бездны под своими ногами, от которой не уйти и не спрятаться. Она должна была за двадцать два года сковать себе оружие, она должна была научиться сражаться — но, оглядываясь назад, она даже не уверена, что все это время была одним и тем же человеком. Она видит разных людей. Она видит чужих. И от осознания того факта, что все это когда-то было ею, ходило ее ногами, дышало ее носом и говорило ее ртом, ей становится болезненно мерзко. Она хотела бы изрезать себя хотя бы для того, чтобы вылезти из своей кожи и найти какую-то другую — без тех ужасов, которые преследуют ее, стоит лишь на миг оказаться в тишине, темноте и одиночестве. Она лжет. Или пытается лгать. Все должно быть в порядке с ней, она обязана быть в порядке, она не имеет никакого права на ошибку, не имела раньше и тем более не имеет сейчас; но ошибки жрут ее заживо, ошибки, которые она совершает, не переставая — и это заставляет ее желать смерти или забвения больше, чем чего бы то ни было. Бессилие будто сковывает ее по рукам и ногам, и мир вокруг — страшен и темен, и полон ужасов; она должна была научиться видеть хотя бы что-то за двадцать два года, но люди вокруг ушли так далеко и так быстро, что она хочет лишь остаться в темноте, в которой всегда оказывается — это тень тех, кто лучше, тень тех, кто быстрее, тень тех, кто всегда был достоин большего и кто всегда был лучшей ее версией. Это тень, в которую прячутся проигравшие битву за двадцать два года до того, как она началась. Она должна быть в порядке — впервые за много лет. Но почему-то ей кажется, что еще никогда она не чувствовала себя настолько сломленной и потерянной.