Нарисованное счастье

      У Дана невероятно болит голова, а шкала ртутного термометра орлом взлетает до отметки 39. Он кашляет во сне, и Кароль просыпается, встревожено оглядывая мужчину с ног до головы, прикладывает ладонь ко лбу и ужасается, понимая, что даже парацетамол не очень спас ситуацию. Тяжело вздыхает, накидывая на плечи халат и спускается на кухню, чтобы сделать чай с малиной и намазать мёдом свежий хлеб. Балан просыпается и не обнаруживает Тину рядом. Он заходится в кашле и переворачивается лицом вниз, надеясь, что так будет хоть немного легче, но дышать становится невыносимо, и мужчина принимает сидячее положение, хотя всё тело трясет, и он только сильнее кутается в махровое одеяло, пальцами растирая пульсирующие виски.       Кароль на носочках заходит в комнату, чтобы сильно не шуметь, но Дан слышит её шаги и понимает, что это счастье. Он бы с удовольствием утащил её в страстный поцелуй, но мозг подсказывает обратное, пока Балан не заразил еще и Тину. Певец поднимает взгляд на девушку и криво улыбается, когда она садится на край кровати возле него. В её руках парующий напиток и тарелка с медовыми бутербродами. Дан улыбается. Волнуется, переживает, заботится о нём. Он хочет поблагодарить Тину, но задаёт другой, более интересующий его вопрос. — Я тебя разбудил? Прости, — шепчет он в перерывах между музыкальным аккомпонементом кашля, а Кароль проводит рукой по его мокрым волосам и качает головой. — Я всё равно не спала, — врёт и не краснеет. Просто не хочет, чтобы Дан корил себя за болезнь. Он достаточно уже был сильным для неё. Пришло время хоть на чуть-чуть поменяться ролями, и Тине нравится её новый сценарий. Балан делает вид, что поверил, прикрывает рот рукой во время очередного приступа, забирает горячую чашку у Тины из рук и опирается на спинку кровати, головой случайно ударяясь о стену. Шипит. — Дан, — тянет Кароль, поглаживая «пункт соприкосновения», убирает мокрые волосы с его лба, поправляет подушку, чтобы мужчина сел удобнее и забирается на кровать с ногами, принимаясь кормить Балана кусочками хлеба, перемазанными мёдом. — Это зачем? — он недоверчиво смотрит в тарелку, делая глоток обжигающего напитка, и наслаждается тем теплом, что разлилось по всему телу. Жаль, что ненадолго. Дрожь возвращается практически моментально, и Дан сильнее старается закутаться в одеяло, но, кажется, в комнате становится еще холоднее. Тина спрыгивает с кровати, направляясь к шкафу, достаёт оттуда большое пуховое одеяло и укрывает им мужчину, закутывая его со всех сторон. — Чтобы горлу было немного легче, — она пожимает плечами, возвращаясь на своё законное место у правой руки Дана, продолжая кормить его одной рукой и гладить другой, осторожно массирует шею певца, чтобы не нагнать еще большую температуру, просто чтобы расслабить растревоженные мышцы. — После такого кашля оно явно будет невероятно болеть, — Тина ласкаво проводит рукой по щеке мужчины, а он благодарно целует её ладонь, поворачиваясь, но лишнее движение отдаётся очередной болью в висках и ломотой во всём теле. Дан прикрывает глаза, откидывая голову назад, а взгляд Тины падает на загоревшийся телефон, лежащий на тумбе. Часы показывают 4 утра, и Кароль вздыхает, поправляя выбившееся одеяло.       Дан допивает остатки чая и послушно отдаёт Тине в руки чашку. Он кладёт голову на колени девушки, позволяя ей делать с собой всё, что она пожелает. Кароль убирает посуду на тумбу и вновь поправляя сползшее с плечь одеяло, начинает перебирать пальцами жесткие волосы Балана, находя в этом какое-то успокоение. Её очень волнует состояние певца, а еще больше то, что он днём ранее всё же умудрился свинтить на репетицию с бендом, пока она отлучалась на несколько часов в аптеку за лекарствами. Погрузившись в свои мысли, Тина не замечает как Дан засыпает от её прикосновений и кашляет гораздо реже, лишь изредка просыпаясь и возвращаясь обратно в сон. Но к Кароль Морфей уже не возвращается. Она покидает кровать, когда солнце поднимается достаточно высоко на небо, звонит Вене, пока мужчина спит, Орлову, чтобы решить несколько рабочих вопросов, маме, чтобы поделиться своими переживаниями, а после приступает к готовке завтрака, но вместо традиционных утренних каш, место в рационе занимает лёгкий суп на курином бульоне и волшебная настойка, которая всегда спасала от недугов в последние несколько лет.       Тина отрывается от печи лишь когда слышит грохот на третьем этаже. Мигом взлетает вверх по ступенькам, отмечая, что забыла забрать чашку, а Дан случайно скинул её на пол, очевидно, мотнув рукой во сне, а сейчас крутится, пытаясь понять, что произошло, даже полностью не открыв глаза. Кароль вмиг оказывается возле него, берёт за руку и касается губами лба, ведь уверена, что это самый точный градусник на свете. Удовлетворённо отмечает, что тот прохладный, и ласкаво целует Дана в губы, забывая обо всех мерах предосторожности. Мужчина вяло отвечает на поцелуй, ведь ночь забрала все силы, и теперь их ни на что не осталось. Кароль отстраняется, касаясь рукой его футболки. Отмечает, что та насквозь мокрая, быстро стаскивает её с мускулистого тела и едва сдерживает себя, чтобы не провести пальцами по груди и вниз. Заставляет себя думать о том, что в данном случае Дан — пациент, а она — врач, но это нагоняет еще более порочные мысли, поэтому Кароль быстро достаёт футболку со шкафа и натягивает её на Балана. — Как ты себя чувствуешь? — Тина касается рукой волос, с удовольствием отмечая, что они высохли, достаёт из ящика упаковку таблеток и протягивает одну Дану со стаканом воды. — Её надо за полчаса до еды, — поясняет Кароль, видя задумчивый взгляд мужчины. — Гораздо лучше, чем ночью. Не знаю, что бы делал без тебя, — Дан снова кашляет, но вода облегчает его страдания, да и мёд немного смягчает прохождение мокроты. Балан проворачивает голову по кругу, расправляет плечи, наслаждаясь тем как прохрустывает каждый позвонок. Тина целует его в уголок губ и забирает стакан. — То же самое, только сам. Я могу оставить тебя минут на десять? Не сбежишь? — Кароль пытается шутить, хотя час назад ей было совсем не до шуток. Состояние Дана заметно пугало, и она думала снова приглашать в дом врача, но сейчас понимает, что может справиться и сама. — Не уходи, пожалуйста, — Балан берёт её за ладонь, смотрит щенячьими глазами, умоляя остаться, будто бы в другом случае она отказала. Тина ложится рядом на кровать, устраиваясь подуобнее, обнимает Дана за руку. — Ты скоро уедешь на съёмки клипа, и я останусь один. Дай растянуть удовольствие, — мужчина кашляет, отворачиваясь в сторону. Пьёт воду, чтобы немного успокоить кашель, опускается ниже на подушках, наслаждаясь близостью Тины. — Я не еду никуда в близжайшие четыре дня, — отвечает Кароль, поднимая глаза на Дана, улыбается, замечая замешательство на его лице. — Пока ты не выздоровишь я и на шаг отсюда не выйду, — Тина прикрывает глаза, стараясь не уснуть, пока на кухне доваривается суп, гладит Дана вдоль руки и немного отдыхает от напряженной ночи. — А съемки? Вы же уже обо всём договорились, — Балан старается вспомнить, что говорила ему Тина, но никакой информации об отмене съёмок клипа не вспоминает, ждёт ответов и дожидается. — Я б не смогла нормально работать, зная, что ты тут один и ужасно себя чувствуешь, — Кароль поднимается с кровати, а Дан притягивает её к себе в объятия, благодарно целуя в макушку. — Тань, — мужчине невероятно плохо, но он улыбается, произнося имя любимой, гладит её по волосам, а Кароль плавится от горячих прикосновений. — В последний раз обо мне так только мама заботилась. Когда я был совсем маленький, — он произносит последнюю фразу тихо, вспоминая те прекрасные моменты. — Ты на «Голосе» сказал, что мне не надо быть сильной. Ты будешь. Теперь в нашей семье появляется еще и такое правило: не нужно о себе заботиться. Я о тебе позабочусь сама — Тина гладит его по руке и поднимается с кровати, скрываясь за дверью. К возвращению женщины, Дан успевает просмотреть ленту в инстаграм и не может нарадоваться своему везению. Тина приведением проникает в комнату, оставаясь незамеченной. Балан вздрагивает, когда холодная рука ложится ему на плечи. Улыбается, ловя скромную улыбку Тины. Радуется еще больше, ведь такой Кароль видит только он.       Женщина ставит поднос с супом на тумбу, останавливается у окна, чтобы впустить в комнату солнечный свет, медленно оборачивается, чувствуя на своей спине прожигающий взгляд, и за несколько секунд добирается до крови. — Я не голодный, — Дан говорит, словно оправдывается, отодвигает в сторону тарелку, чтобы даже не слышать запах супа, а Тина недовольно качает головой. — Ну уж нет, дорогой мой, — она достает откуда-то из ящика платок и заправляет его Балану за воротник футболки, садится как можно ближе к мужчине и осторожно перетаскивает поднос себе на колени. Набирает в ложку супа и немного дует на жидкость, чтобы не кормить мужчину кипятком, а затем подносит к его рту. — Ты же меня любишь? — Дан прикрывает глаза, позволяя Кароль занести ложку ему в рот, проглатывает бульон, довольно улыбаясь, ведь он действительно вкусный, но с рук Тины — еще лучше. — Конечно люблю. Что за вопросы? — он вытирает рот платком и тянется за тарелкой, понимая, что так они разольют половину супа, а значит, певице придётся еще и стирать одеяло, но Тина убирает его в сторону, качая головой. — Теперь не дам. Надо было сразу думать, — она кормила Балана с ложечки, наслаждаясь тем, что наконец может поухаживать за кем-то кроме сына, вытирала салфетками с лица потёкший бульон и целовала за каждую съеденную ложку. К концу трапезы Дан довольно улыбался, удобнее устроившись на подушках, а футболка была немного испачкана, что не смогла не заметить Кароль, и хоть мужчина всячески пытался отстоять свою одежду, но та была практически отобрана у него и поменяна на другую — чистую. — Спасибо тебе большое, — Балан взял Тину за руку, поцеловав её ладонь, зажмурил глаза, когда пальчики пробежались по его шее и нащупали чувствительное место на изгибе возле плеч, начав понемногу массировать. — Прости, что тебе пришлось отменить свои планы, — Дан хотел продолжить извиняться, но был остановлен строгим взглядом женщины, которая мгновенно прекратила свои манипуляции и осторожно развернула его к себе за подбородок. — Дан, — строго произнесла она, с нежностью смотря в глубокие, блестящие от болезни, глаза. — Я люблю тебя. За любовь не надо благодарить, а тем более — просить прощения, — Тина погладила его по щеке, тепло улыбнувшись. — В отличии от Вени, ты послушный больной, который не пытается сбежать на улицу каждые десять минут, пока я отлучаюсь делать рабочие звонки, — они синхронно засмеялись. Балан пытался представить, как старается ускользнуть на улицу незамеченным, а Тина, потому что он заразил её своим весельем. — Готова ухаживать за тобой всю жизнь, — прошептала женщина, утягивая Дана в свои объятия. — Но сейчас тебе надо восстанавливать силы. Скоро тур. Твои фанатки рассчитывают на тебя, — она щелкнула Балана по носу, следом поцеловав его в щеку. — У меня не только фанатки, — возразил мужчина, приподнимаясь на локтях, но его уложили обратно. — Но их большинство, — хмыкнула Тина, продолжая гладить Дана по волосам и спине, а он довольно закрыл глаза, обняв любимую за колени. — Побудь со мной, пока я не усну. Обещаю надолго тебя не задерживать.

***

      Дан уснул практически сразу. Всё-таки усталость, разбавленная простудой, давала о себе знать. Кароль посидела с ним еще полчаса, а потом решила всё же позвонить Орлову, узнать как обстоят дела с переносом встреч на другие дни. Павел начал рассказывать о новом графике певицы, уточняя всё новые и новые детали, объясняя о важности некоторых встреч и уговаривая свою начальницу дать несколько интервью, но к последним Тина была настроена негативно. — Но почему? — возмутился пиар-менеджер девушки после очередного её отказа. — Будто ты не знаешь, о чем будут спрашивать журналисты, — фыркнула Кароль, закидывая ноги на стол и массируя виски. — Это исключено. Мне надоело всё время увиливать от ответа. — Так, может, пришло время открыть свои карты? — А потом окажется, что я снова перепутала комбинации и выбросила Стрит вместо Флеш-Рояля? — Тина обратила внимание на дверь, так как услышала какой-то шум в коридоре, а потом поняла, что это просто Жемука носится по дому. Ничего нового. — Ты до сих пор не уверена в своих чувствах? Или в чувствах Дана? Тина, — Орлов хотел начать воспитывать девушку, но понял, что только зря потратит время, да и был прерван покашливанием на другой стороне. — Паш, дело не в чувствах. Я люблю Дана. И ты знаешь, что это взаимно и всерьёз у нас двоих, к счастью, не подростки, чтобы заводить короткие интрижки, — Кароль начала рисовать что-то ручкой в открытом блокноте, временами посмеиваясь, так как на листе начали появляться знакомые черты. — Тогда в чем дело? — мужчина начинал не на шутку заводиться, ведь Тина вела себя слишком странно в последнее время, отказавшись от некоторых принципов, таких как, перелёт в другую страну за несколько дней до концерта в ней, выступление на крупных корпоративах, регулярный семейный отдых за границей. — Я не хочу делать эти отношения достоянием общества, чтобы все кричали, что мы вместе для пиара, что настоящих чувств в звёздных парах нету, а что еще хуже — чтобы нашу жизнь обсуждала желтая пресса. Они и без известия о нашем официальном статусе «пары» творят много делов, — слова лились ручьем, и Кароль понимала, что всю жизнь скрываться от СМИ они с Даном всё равно не смогут, но постараются удержать свои отношения под защитой как можно дольше. — Мне кажется, ты не учла всех минусов своей профессии, когда шла в шоу-бизнес. Это большая ошибка, Кароль, — Тину злило, когда менеджер начинал учить её чему-то, вплетая сюда личную жизнь, еще больше — когда он гнул свою линию, поэтому она поспешила остудить пыл любимого плинтусного животного, пока он не наговорил лишнего. — Моя самая глобальная ошибка уже тринадцать лет не даёт мне спокойно дышать, заставляя каждый день выслушивать нравоучения. Может, стоит исправить её, пока не поздно? — резко ответила она, складывая руки на груди, хоть Орлов её и не видел, но ледяной тон дал мужчине понять, что продолжать разговор не имеет смысла. — Решай сама, — Паша сбросил вызов, а Тина окончательно расслабилась в кресле, обдумывая всё сказанное ранее. С одной стороны она понимала, что Палач прав, хоть и не совсем осознаёт масштабы катастрофы, которая может последовать далее, но с другой — ей было так хорошо, что она совершенно не хотела ни с кем делиться своим счастьем, которое мирно спало этажом выше, изредка покашливая.

***

      Дан застал Кароль в кабинете на втором этаже, когда она спала, закинув ноги на стол и облокотившись на широкую ручку кресла. Он ласково улыбнулся, подходя ближе, и уже хотел взять Тину на руки, хоть и не был уверен, что это отличная идея, учитывая его состояние, как она проснулась, видимо, почувствовав, что больше не одна в комнате. — Дан? Ты почему не спишь? Тебе нельзя вставать, — засуетилась девушка, вскакивая с кресла и усаживая в него Балана. — Танюш, я просто простудился. Несколько минут на ногах меня не убьют, — он взял Тину за руку, притягивая к себе на колени, и зарылся лицом в шелковые волосы, когда она обняла его за шею, прижимаясь ближе. — Это ты сейчас так говоришь, а когда вечером поднимется температура — пожалеешь о своих словах, — женщина пожурила Дана пальцем, подхватывая с дивана, расположеного позади них, теплый плед, и накидывая его на плечи Балана. — Всё же, что потревожило сон моего Короля? — Паша, — мужчина кивнул на свой телефон, оставленный на столе, а Тина закатила глаза. — Что эта змея хотела от тебя? — Просил уговорить тебя отсрочить его увольнение, — Балан улыбнулся одними лишь уголками рта, поглаживая певицу по спине, предчувствуя, что сейчас она будет очень злиться. — Не знал, что ты заядлый картёжник. — Он и это тебе рассказал?! — Тина отстранилась от мужчины, чуть не свалившись на пол, но сильные руки удержали её на месте. В глазах Кароль плясали маленькие бесята, а тараканы в голове, наверняка, праздновали победу пиар-менеджера над здравым смыслом. — Что еще вы успели обсудить? — нахмурилась она, касаясь губами лба Дана и успокаиваясь, понимая, что температура спала окончательно. — Тань, — певец нежно взял женщину за руку, поднося её к своим губам и целуя каждый палец. — Может, он прав? Давай разложим Флеш Рояль перед нашими фанатами, представив им новую песню, а после — сразу же объявив о помолвке? — он с надеждой заглянул в синие, как предзакатное небо, глаза, и Тина утонула в его взгляде. — Дан, — Кароль выкрутилась из объятий и отошла к окну. — Зачем? У нас хорошо получается скрывать отношения от общественности, не смотря на то, что уже практически год мы живём под одной крышей, — она обвела рукой по периметру комнаты, словно подтверждая свои слова, а мужчина опустил голову, засмеявшись. — Лучше сделать всё красиво, чем спалиться на самом банальном. — Например? — Например, я хочу сходить с тобой на набережную каким-то прекрасным вечером и страстно поцеловать на закате, не боясь, что из-за куста выпрыгнет какой-то паппарации-аматор и сделает скандальный снимок, гарантирующий идеальное название для статьи, как «Дан Балан и Тина Кароль всё же любовники или нечто большее»? А, вот из предложенного Пашей, но уверен, что тебе понравится: «Кенгуру рискнули встретиться за пределами Австралии и попали прямо в объективы местного Гринписса».       Тина засмеялась, запуская руки в волосы, села на подоконник, полность. развернувшись лицом к мужчине. Кудри упали на плечи, слегка закрывая её лицо, немного ратсрепавшись, а Кароль облокотилась спиной на окно. — Кенгуру? Австралия? Паша успел отметить своё увольнение? — Предпочитаю тот вариант, где он отмечает нашу помолвку. — Что? — Я сказал это несколько минут назад, — вздохнул Дан, сдерживая приступ кашля, намеревающийся злым демоном разрушить этот прекрасный момент. — Давай запишем новую песню и объявим о нашей помолвке, — повторил Балан, с надеждой смотря на Тину, которая подошла ближе, облокотившись мужчине на плечи. — Помолвке? — О, Боги, за что мне такое счастье? — Дан обнял Тину за талию, возвращая девушку к себе на колени, убрал с её глаз палающие пряди волос и двумя руками приподнял подбородок вверх. — Татьяна Григорьевна Либерман, вы станете моей женой? Простите только, кольца с собой нет, хотя, — Балан достал из кармана пластинку Цитрамона, оторвал использованную пустую часть и сделал в ней дырку шириной с Тинин безымянный палец, а затем положил себе на ладонь и приподнял вверх. — Вот. Теперь есть. Благословения у твоего отца я попрошу чуть позже. Если ты, конечно согласишься? — он снова приподнял руку с «кольцом», а Тина засмеялась, стараясь сдерживать слёзы.

***

«Мои понятия весьма просты: если хочешь похудеть — перестань много жрать. Хочешь заработать — оторви свою задницу и работай. Хочешь быть счастливым — найди того, кто тебе нравится, и не отпускай его.» — Дан, только не говори, что мы смотрели весь фильм только ради этой фразы? — Тина развернулась в руках мужчины, когда Томми закончил свою речь, а видео остановилось одним нажатием на кнопку. — Именно ради неё мы его и смотрели, — Балан высморкался, лишь на время разжимая объятия, а затем снова притянул девушку к себе на грудь. — Дурашка, тебе же тяжело дышать, — Кароль попыталась подняться, облокотившись на кровать, но была резво остановлена горячими руками, забравшимися под футболку. — Найди того, кто тебе нравится, и не отпускай, — напомнил Дан, довольно улыбаясь, а Тина выдохнула, собираясь прочитать ему целую лекцию, но зазвонил телефон, и ей пришлось ответить. Орлов долго что-то рассказывал, но Кароль пропускала его монолог мимо ушей, наслаждаясь практически ровным дыханием мужчины, поглаживая его по груди и шее. — Нет, Паш. Перенеси всё еще на неделю, — девушка закусила губу, посмотрев на Дана, который удивлённо приподнял брови. — Нет, Орлов, — резко остановила его Тина, а Балан расслабился, понимая, что всё идёт своим чередом. — На две, — он снова непонимающе уставился на девушку, надеясь, что она всё объяснит ему как только закончит разговор, ведь Дан действительно чувствовал себя намного лучше и не понимал, зачем Тине дальше откладывать планы, если теперь он может сам о себе позаботиться. — Я хочу побыть с семьёй. И купи нам с Даном билеты в Лондон на следующую неделю, — она подцепила ноготком воротник Балана, а он склонил голову на бок, изучая игривое настроение своей тигрицы. — А оттуда на какой-то дикий пляж, чтоб ни души вокруг, — добавила она, продолжая играть с футболкой Дана, а мужчины уже совсем ничего не понимали. — И мне надо несколько встреч на радио и телевидении. Согласна на интервью с самыми разнообразными вопросами, и, конечно, от встречи с Катей Осадчей я бы не отказалась, — Кароль поцеловала Балана в уголок губ, положив подбородок на ладонь и поправив мужчине одеяло. — Мы с Даном хотим сообщить о помолвке, — Балан расплылся в счастливой улыбке, закрывая глаза и пытаясь что-то довольное промычать, ведь кричать, чтобы окончательно сорвать голос, не хотелось. Паша на другом конце телефона завис на несколько минут, а потом попросил дать Дана и долго что-то кричал ему в трубку, очевидно поздравляя, а Тина наблюдала за счастливым мужчиной и понимала, что их встреча была приготовлена где-то свыше.       Дан закончил разговор с Орловым и убрал телефон под подушку, выключая звук и интернет, чтобы наконец остаться действительно наедине со своей королевой. Он прожигал её влюблённым взглядом, присвистывая от вида горящих глаз, стараясь унять приступы кашля и думая, что температура несколькими днями ранее поднялась от её, внезапно утвердившей свои позиции, любви, которая сейчас пылала в воздухе, согревая Балана полностью. Кароль играла с ним, но он был готов поддерживать эту игру до конца своей жизни. — Кенгуруш? — Дан позвал Тину и оставил лёгкий поцелуй в её волосах. — Да, милый, — Кароль провела ногтём вдоль скул молдованина, заставив его вздрогнуть. — Я говорил, что ты самая невыносимая женщина на этой планете? — она лишь покачала головой, смеясь. — Так вот, Тань, ты самая невыносимая женщина на этой планете, но, знаешь, что? — Что? — Я безумно люблю тебя, Веню, даже Пашу, твоих родителей! И! Внимание! Каждого таракана, который живёт в этой прелестной голове, — в подтверждение своих слов он поцеловал женщину в макушку, заставляя её забраться к себе под одеяло. — Не поверишь, Балан, — она погасила свет в комнате, удобнее устраиваясь на подушках рядом, и взяла мужчину за руку, положив её на своё сердце. — Рядом с тобой я готова усмирить своих тараканов, — она поцеловала его ладонь и перевернулась на бок, обнимая мужчину.       Говорят, что счастье нельзя купить и придумать. Другие повторяют, что оно и есть часть наших фантазий. Только эти двое были абсолютно уверены, что их счастье — что-то особенное, принадлежавшее только им двоим, созданное только для двоих, а остальное можно придумать, описать, нарисовать, как картину. Только счастья нарисованного не бывает.