Закрома прошлого

Кажется, он открыл глаза. Кажется, он все еще ничего не видит. Антон оглянулся вокруг, но вокруг только сплошная серость. Может он спит? Может он ослеп? Может это туман? Да, это туман. Под ногами серая плитка, вроде целая, но немного растрепанная. Еще бы узнать эту плитку из тысяч других московских и можно будет не петлять весь город. Через густое полотно можно кое-как разглядеть большое здание вдалеке с круглой крышей. Очень похоже на Дом Музыки, которое и издалека рассмотреть в деталях проблемой не будет, отойди от него на километр или уедь в Казахстан, очертания музыкального пристанища будут преследовать из-за горизонта и внимательно наблюдать. Ночной кошмар барышень с темных улиц. По ушам стучит тишина, какой в Москве и быть не может: здесь вечные пробки, разговоры людей, лаяние собак и где-то далеко еще можно расслышать сирены полицейской машины. Этот город неспокоен 25/8, гудит, визжит, орет и шепчет. Может проблема в Антоне? Вряд ли. Антошу окружающие любят и лелеят, в каком бы костюме он перед ними не предстал. От Антона веет честностью, добротой, справедливыми намерениями и Тони Старком за три мили. Антон смотрит, но внимательно; разговаривает дружелюбно, но всегда готов защитить того, кто в защите нуждается; всегда с собой носит бинт, лейкопластырь и тысячу в кармане на поездку в больницу; готов оборонять и обороняться, но не на кулаках или огнестреле, а словами или стулом на крайний случай. Антон всегда придет на помощь, даже если не звали. Люди всегда будут благодарны, даже если не признают это вслух. Иногда складывалось ощущение, что Антона знало каждое дерево, под которым пенсионеры обсуждали доброчестность Звёздочкина; каждая домашняя кошка, что выслушивает от хозяев очередные новости о Дипломаторе и его чудо-словах, пресекающих любой криминал; каждая книга в библиотеке, узнавшая знакомый запах одеколона от четвертого тома «Война и Мир», который Антон дочитал и достойно сдал обратно, уложившись в сроки аренды. Его обсуждают все. Везде и всюду, спереди и сзади, вокруг и около. Мир крутится вокруг вселенной; новости, слухи, домыслы и чистая правда - вокруг героя. Ведь герой внимание заслужил, герой достоин славы. • • Река ныне грязная. На нее сложно смотреть с восхищением - сразу вспоминаешь выводы природоохранных организаций. Радиус поражения достигает пятой степени рядом с отходными трубами, вместе с степенью растет и шанс подхватить всевозможные заболевания желудочно-кишечного тракта, получить в бонус эболу, гангрену всего тела, Т-вирус и радикальный патриотизм. Москвичи вкладывают свои силы на еще большее загрязнение реки: кидают мусор прямо в воду, сливают грязь, моют машины. Не стыдно им потом смотреть на свое отражение в реке и видеть проплывающий мимо мусор. Антону стыдно, Антон и должен отвечать за мертвую рыбу, за заболевших геппатитом А после купания и за статьи в интернете о грязной Москве. Смог давит на плечи, голова болит и не хочется думать о таких вещах. На другой стороне реки Дом Музыки. Стоит горой, наблюдает. Звёздочкину дурнее, крыша серым металлом видна на черной воде. Каждый шаг ближе отдаётся эхом, резонирует от всего города и возвращается обратно, режет слух. Достопримечательность и великое место стало ночным кошмаром и московскому деятелю справедливости. • • Концертный зал на новогодние даты полон слушателей. Чем ближе пир, веселье и алкоголь, тем больше люди идут на мероприятия, которые бы они обошли стороной в обычную неделю. На сцене праздничный оркестр, в рядах тишина, у левого края одного из рядов затевается конфликт. Один громче другого и каждый хочет доказать, что приоритетное место у входа, незажатое левым посетителем, достанется тому, кто его заслуживает. До начала выступления две минуты, но спор так и не заканчивается. Лишь бы Дипломатор не затеял еще серьезнее перепалку, тот пытается разговаривать спокойно, четко и без воды. Предлагает пути решения, но его не слушают. - не лезь не в свое дело, умник. Сами разберемся. Сложно удержать рассудительный тон и здравые мысли, когда человек напротив упорно не хочет включать мозги и думать. Все аргументы сводятся к «Мне плевать», «завались» и игнорированию, а терпение у Антона не бесконечное, чтоб так тратить свои силы на избиение воздуха. Тогда его впервые отвезли в полицейский участок. Сколько разговоров с беззаконниками он провел, но применил силу герой впервые. Костяшки болели, глаза смотрели на ручку двери, в мозгу формировался план побега и самовыпила заодно. Позорно быть борцом за честность и поддаться необоснованной агрессии. Чистая тьма. Свет с улицы освещает один только холл, рассеивает темень у порога и пятном там же и заканчивается. Воспоминания, как страшные монстры, сидят в черноте, там же, где и сидели три месяца назад. Беззвучно шумят, привлекают к себе внимание. Ансамбль начинает выступление, смычками дергая за руки, волосы, пиджак и тычут в лицо. Все видят. Все знают. Не достоин такой герой зваться московским. На руках героя кровь, на душе героя горечь. • • Проснулся всё-таки. Облегчение накатило волной, как руки вцепились в одеяло. Это же так давно было, стоит ли так беспокоится за прошлое? Ведь все еще впереди. 17 апреля.