Суицидальные тенденции Кроули

Прошёл ровно год со времён апокалипсиса. Именно в этот день, в годовщину победы над раем и адом, Кроули посетили мрачные мысли. Он лежал в постели с ангелом, уже год, как Его ангелом и опасения вновь внедрились в его мозг. Демон был в тепле и уюте под одеялами, будучи прижатым к мягкому телу читающего Азирафаэля, когда в голове прозвенел тревожный звоночек, который настаивал на том, что всё слишком хорошо. Настолько хорошо, что, на самом деле, так хорошо быть не могло. Кроули был хорош в подозрительности и поэтому не удивился резко накатившему чувству, когда у него появилось время для размышлений. У Кроули был очень длинный и насыщенный день, благодаря посещению трёх разных музеев (Азирафаэль настаивал на том, что это важно, ведь он не мог увидеть «Лувр» с 1820-го года). Тем не менее, они прекрасно провели время без всяких неприятностей (в основном потому, что Кроули пообещал ангелу вести себя хорошо), завершив день не менее чудесными блинами (дабы не прошло даром посещение Франции) перед тем, как использовать чудо для возвращения в квартиру над книжным магазином. После активного отдыха ангел и демон приняли решение очиститься старомодным, человеческим способом. Нежась в горячей воде, не упуская возможности разглядывать упрямо не краснеющее Княжество со всех сторон, Кроули позволил своему разуму отдохнуть. Таким прекрасным, мягким и красивым могло быть только одно существо в мироздании, и Змей Эдема был готов убить любого, кто попытался бы с этим спорить. Через полчаса Кроули полностью расклеился. Разморённого демона пришлось вылавливать и фактически выносить из ванной комнаты. Его ноги, как и всё тело, превратилось в желе, не способное не то, что двигаться — составлять слова в предложения. С нежной улыбкой Азирафаэль положил своего возлюбленного на кровать размера «King-size», заправляя безвольную, после горячей воды, оболочку, в одеяла. Конечно, он не сдержался, поцеловал в лоб, с долей умиления понимая, что в ближайшее время эта картина превратится в «демоническое бурито». Кроули, на подсознательном змеином уровне, выискивая наибольшее количество тепла, скручивал одеяла вокруг себя, формируя пародию на кокон, после чего, со спокойной совестью, не имея необходимости в кислороде, искал ангельский бок, грудь, или любую другую часть тела, в которую он мог уткнуться. Ангелу всегда доставляло огромное удовольствие наблюдать за этим. Конечно, если бы он сказал, что его партнёр выглядит мило, Кроули бы немедленно стал это отрицать. Поэтому Азирафаэль удерживал эти мысли у себя в голове, периодически поглаживая демона по волосам, будучи в курсе, что это ещё сильнее расслабляет его партнёра. После апокалипсиса Кроули отпустил свои волосы до длины, которую когда-то сохранял в Эдеме. Возможно, даже немного длиннее. Это произошло из-за того, что однажды вечером Азирафаэль неосторожно, но не менее уверенно заверил, что ему всегда нравились волосы Кроули, и, если бы демон позволил, он бы с удовольствием поухаживал за ними. Стоит ли говорить, что демон дал разрешение? Конечно, он попросту не мог отказать. У Кроули дела с отказами всегда обстояли довольно плохо, когда это касалось его ангела. Даже если это причинит ему боль, но даст Азирафаэлю почувствовать себя счастливым, демон понимал, что выбор уже сделан задолго до самого предложения. Он сделает всё, что захочет ангел, всегда последует, всегда защитит. Всегда умрёт за него. На самом деле, смерть была для Кроули ничтожно маленькой ценой, если это позволит его ангелу жить дальше и наслаждаться всем, что мир может предложить. Такова была сила его отчаянной любви. Азирафаэль не был глупым, он знал это. Достаточно иногда было посмотреть в эти бесконечно влюблённые, ранимые глаза, чтобы понять, что Змей Эдема положит мир у ног ангела, и сам ляжет следом, если бы Азирафаэль только сказал. Демон пошёл бы на любую самоубийственную миссию с улыбкой, не говоря ничего, стоило бы ангелу махнуть рукой. Поэтому, время от времени, ему приходилось напоминать Кроули заботиться о себе. Но всё было не так просто. Часто в излишней охране, шипя на всё, что движется, демон сам попадал в крупные неприятности, из которых Азирафаэлю приходилось его вытаскивать. Иногда с применением тяжёлых затрещин после, чтобы Кроули понимал, что свою жизнь он тоже был обязан беречь. До Кроули не всегда доходило. Он был слишком безрассудным и легко мог навредить себе. Тем не менее, демон больше всего не любил проявлять слабость, но ещё больше он не любил расстраивать своего ангела. По этой причине он не мог позволить себе видеть боль в глазах Азирафаэля. Как, к примеру, блестели бы волнением и горечью его глаза потому, что демона опять ранили во время призыва оккультисты. Так что нет. Если будет больно, он лишь сильнее стиснет зубы и будет терпеть, пока боль не исчезнет. Или пока ситуация не станет ещё хуже. Это случилось бы рано или поздно. Но так уж вышло, что это произошло во время нападения на книжный магазин. Ангел вышел отлучиться по делам, бормоча что-то о книге, которую он давно хотел заполучить в свою коллекцию. Кроули не любил отпускать ангела так поздно вечером одного на посиделки с девушкой-книжницей («Её зовут Анафема, будь добр, мой дорогой, прояви уважение!»), но, поймав предупреждающий взгляд, остался молчалив. Его ангел имел полное право идти туда, куда хотел, когда хотел и с кем хотел. Демон повторял эти слова, как мантру, пока в магазине не раздался странный шум. Как будто кто-то очень сильно пытался открыть замок. Это было странно по той причине, что ангел не пользовался ключами — они ему были не нужны, как и Кроули. Система защиты пропускала их внутрь и наружу, не нуждаясь в такой примитивной мере, как поворот ключа. Поэтому демон сразу понял, что нужно приготовиться к угрозе. Как оказалось, проникнуть в чужую частную собственность решил один чересчур смелый посетитель, который положил глаз на один из антиквариатов его ангела. Губы демона сразу же растянулись в улыбке, которая не дошла до глаз. Кроули был рад, что появился тот, на ком он мог выпустить свой пар прямо сейчас. Заострённые клыки начали формироваться из обычно тупых форм вместе с когтями на кончиках пальцев. Обычно узкие зрачки змеиных глаз расширились в ожидании... Конечно, грабитель был не соперником Змею Эдема. Однако, в пылу сражения Кроули стал слишком самоуверенным, не сражаясь, а скорее играя со своей жертвой, чтобы её на дольше хватило. Так он пропустил атаку. Демон не ожидал острия ножа, утонувшего по самую рукоять в его плече, поэтому позволил раненому вору сбежать, пусть и с пустыми руками. Кроули думал, что если остановить кровотечение и промыть рану, то повреждение не потребует посещения больницы. Он не мог туда направиться прямо сейчас. Чтобы его вылечили, ему придётся воспользоваться чудесами, ведь в противном случае, люди будут задавать лишние вопросы и требовать документы. А если он за раз использует больше одного чуда, не относящихся к разряду «легкомысленных» (таких как, например, контроль разума), ангел точно это почувствует. Азирафаэль будет взволнован, и, чтобы узнать, что случилось, отследит его демоническую активность. А когда поймёт, что Кроули находится на территории больницы, то прибудет туда в мгновение ока. Кроули не мог допустить этого развития событий. К счастью, Азирафаэль всегда держал аптечку в магазине, потому что это требовалось техникой безопасности и его совестью. «Он вряд ли заметит, если пропадёт немного бинтов и обезболивающего» — флегматично подумал демон перед тем, как взять всё, что ему нужно и вернуть аптечку на место, морщась от боли. Он не знал, поможет ли обезболивающее, но других вариантов у него не было. Сейчас он был готов попробовать всё, что угодно. И, видимо, удача была на его стороне. Не смотря на отвратительные обстоятельства, болеутоляющие вскоре подействовали, оставив его очень уставшим и сонным. Но Кроули знал, что спать сейчас было нельзя. Ангел мог вернуться в любое время. По этой причине ему следовало как можно скорее убрать беспорядок на входе магазина. Демон быстро согласился с самим собой на «легкомысленное» чудо, которое уберёт лужи и потёки крови, а также переместит предметы на свои места. После этого он ещё раз промыл рану, а также постарался обеззаразить её, не забыв чудом вернуть антисептик обратно. Возможно, рану бы следовало зашить, но инструментов для этого в аптечке не было, а искать швейные принадлежности в книжном магазине Кроули бы даже не стал пытаться. Всё равно, что искать иголку в стоге сена. По этой причине он сразу же перешёл к использованию бинтов, использовав быстрое чудо, чтобы убедиться, что они не собираются выпускать его кровь во внешний мир или менять свой цвет яичной скорлупы на что-то багровое. По окончании всех процедур, Кроули, измученный, спрятал таблетки и скрыл все бинты под шёлковой пижамой, после чего наконец позволил себе уснуть. К сожалению, не смотря на все усилия демона держать рану закрытой, в течении недели её края воспалились, а внутри начала развиваться очень болезненная инфекция. Он не смог скрывать это долго. Ангел был невероятно зол, когда узнал. С ослабленным телом и энергетикой уже скрученный на полу в ванной Кроули попытался ещё сильнее склониться ниц, чувствуя на себе мощнейшую Праведную Ярость Хранителя Восточных врат. На Кроули, за то, что тот не сказал ему, когда это всё можно было предотвратить (сами демоны не могли заниматься исцелением), на человека, который ранил его демона. Но прежде всего на себя, за то, что не заметил знаки. Азирафаэль не обманывался — Кроули был хорошим притворщиком. Он совершенствовал этот навык все шесть тысяч лет, в течение которых существовал. Притворялся, что злой и жестокий в аду, будучи на самом деле добрым и милосердным, притворялся, что не мог любить и заботиться на земле, испытывая самые светлые чувства к Ангелу Господню. Он мог притворяться и приуменьшать (иногда очень сильно), но не откровенно врать. Что-то в естестве демона вставало на дыбы, когда он должен был соврать Азирафаэлю. Ведь даже когда Кроули должен был скрыть злополучную рану, ему пришлось надеть очки и повернуться к его ангелу спиной. Кроули знал, что если он увидит обеспокоенное выражение лица ангела, или если тот увидит его виноватое, то его ложь, как и он, потерпят крушение. Но он был готов солгать и вытерпеть любую боль, которая ему перепадёт, лишь бы не видеть ангела в печали. Эта была та цена, которую он всегда был готов заплатить. Конечно, Азирафаэль всё равно узнал. Ангел навсегда запомнил рыдающего, извивающегося в агонии демона на плитке в ванной комнате. Кровь вперемешку с гноем вытекали из его плеча, пропитывая одежду. Невыносимые волны боли, которые раньше Кроули удавалось скрывать, вырывались на волю больше ничем не сдержанные. Ангел был на Земле очень, очень долго, но мог с уверенностью сказать, что то, что он увидел тогда, было одной из самых худших увиденным им вещей. После этого инцидента Азирафаэль понял, что так не могло дальше продолжаться. В этот раз Кроули чуть не лишился своего тела, лишь бы не расстраивать его своей раной, а что произойдёт в следующий? «Смерть. Реальная и необратимая» — говорил ему внутренний голос. Это была правда. Кроули был опасен сам для себя. И если Азирафаэль не попытается что-то изменить, он может когда-нибудь потерять его. Сердце судорожно сжалось, когда ангел пытался замедлить дыхание. Он не мог потерять Кроули. Не тогда, когда только обрёл его и мог любить, не скрывая своих чувств. Не после всего, через что они прошли. Азирафаэль глубоко вздохнул, уже полный решимости. Ради их общего блага он должен взять ситуацию под свой контроль. И если ему придётся лишить демона частичной автономии – что ж, ей можно было пожертвовать ради его же жизни. Укол вины был слабым, где-то на заднем плане, заглушенный чувством железобетонной уверенности. Так родилось их новое «Соглашение». Они с Кроули долго его обсуждали. В тех местах, где демон был не согласен, ангел предлагал альтернативы. Почти во всём они находили компромиссы, но иногда Азирафаэлю приходилось надавить. Ему это не нравилось, но он должен был уметь заставить демона слушаться. Не смотря на желание потакать всем прихотям ангела, Кроули всё ещё оставался самим собой. Демоном. А демоны не должны быть послушными. Они должны быть полными противоположностями этой характеристике. Своенравными, независимыми, мятежными. И Кроули в это «свято» верил. Змей Эдема весь был соткан из противоречий. И Азирафаэль любил его за это. Но не в те моменты, когда Кроули хотел угодить «желаниям» Азирафаэля (которые на самом деле были в основном надуманными самим демоном) и шипел, когда стоило бы приструнить свою «демоническую непокорность» и выслушать здравые мысли. Что происходило постоянно, как считал Азирафаэль. «Соглашение» в себя включало контракт с чётким набором правил. Не смотря на их категоричность, Азирафаэль и Кроули условились на том, что некоторые незначительные нарушения могут иногда возникать. Первое и самое важное правило — «Никогда не ври мне». Это включало в себя набор подпунктов, таких как: не преуменьшать и не преувеличивать. Азирафаэль со скрупулезностью юриста долго проверял каждое правило, чтобы демон не смог найти лазейку и выпутаться. Второе особо неприятное правило касалась свободы передвижений. Кроули должен был круглосуточно находиться в том же здании, в котором находился ангел. Будь то книжный магазин, ресторан или торговый центр. В непредвиденной ситуации Кроули мог выйти только на десять минут без предупреждения (Кроули с пеной у рта выторговал 5 дополнительных минут). Если же демону требовалось больше времени, он должен был попросить у Азирафаэля разрешения, полностью описав ему, куда он хочет пойти и зачем. И только если ангел даст своё согласие, обозначив чёткие сроки, Кроули мог пойти туда, куда хотел. Ситуация менялась в открытых пространствах. На улице, в парке и в любых других подобных местах Кроули не должен выходить из поля зрения Азирафаэля. Конечно, это был один из тех моментов, когда ангелу пришлось надавить. Третье правило говорило о том, что Кроули не должен был причинять вреда себе и окружающим. Все искушения должны быть максимально безобидными и не наносящими серьёзного урона. Ангел понимал, что даже после того, как они отказались работать на небеса и ад, им всё ещё хотелось искушать и благословлять людей, чтобы чувствовать себя в своей тарелке. Это было что-то вроде внутренней потребности (пусть и не смертельной, если её игнорировать) их сущностей и Азирафаэль не мог у Кроули это отнять. Существовала также система наказаний. После долгого выбора Азирафаэль предпочёл остановиться на традиционной порке. Длительность измерялась по тяжести нарушения, к тому же, Азирафаэль мог использовать всё что захотел, от ладони до плети. Конечно, были и другие наказания, более мирные и менее болезненные. Розги ангел предпочёл бы оставить на крайний случай. За любое нарушение правил Азирафаэль мог назначить наказание, а мог этого не делать. Однако, при всей своей доброте сердечной ангел сразу предупредил Кроули, что, если будет нарушено третье правило, демон не сможет ходить неделю. Азирафаэль не был садистом (хотя сейчас он уже не был в этом уверен), но он слишком сильно дорожил безопасностью своего возлюбленного, чтобы спускать ему подобное с рук. Также было обговорено то, что, если Кроули будет становиться слишком нервным, громким или раздражительным, ангел имел полное право использовать любые средства в качестве мер успокоения. В основном потому, что именно в таком состоянии Кроули совершал свои самые необдуманные (глупые и безрассудные) поступки. Так что, теперь в игру входили благословлённые верёвки, цепи, наручники и прочие вещи, способные ограничивать движения и запечатывать силы. Ангел удивился, что Кроули по этому поводу не возражал, учитывая, что он торговался по всем остальным пунктам. Хотя ангел догадывался, откуда растут ноги, вспомнив, что на прошлой неделе демон упоминал, что когда-то очень давно он посещал клуб с очень строгой дисциплиной, где дресс-кодом была кожаная одежда. Было также множество дополнительных маленьких правил, с которыми Кроули пришлось согласиться. Демон понимал необходимость нового «Соглашения», раз он, нехотя, не без многочисленных споров, но всё же принял его. Таким образом, Змей Эдема и Хранитель Восточных врат заключили новый свод законов. «Не ври мне. Не уходи от меня. Не причиняй себе вреда, мой любимый демон». На этом их новое «Соглашение» закончило обсуждаться и редактироваться. Закономерно, что спустя неделю Кроули посадили под домашний арест на полгода. Азирафаэль решил не наказывать Кроули физически за то, что он запустил свою рану. Всё же, демон итак испытал слишком много боли. Безобидный домашний арест был в самый раз. Конечно, такое длительное время заключения неприятно удивило Кроули. Каждый раз, когда ангел собирался в ресторан, в парк или на любое другое мероприятие, демону приходилось оставаться в книжном магазине или квартире над ним. Конечно же, демон закатил скандал на третий день, который не привёл ни к чему, кроме взглядов, источающих метафорические заряды молний. Видимо, ангел разозлился намного сильнее, чем он думал. Но, по крайней мере, Кроули мог развлекать себя всеми доступными ему средствами — ограничений на чудеса не было. С одной стороны, потому, что Азирафаэль не видел в этом смысла, с другой, потому что сам помнил, как неприятно быть ограниченным Небесами. Первые две недели демон обижался на ангела и не разговаривал с ним. Азирафаэль принимал обиду Кроули и позволял ему дуться в углу в змеиной форме. Под конец второй недели демону это надоело и он, словно ничего не было, во время обеденного чтения Азирафаэля намотался ангелу на плечи. Это была только середина осени, но холода уже наступили. Кроули сохранял большинство аспектов хладнокровной змеи и поэтому искал возможность использовать любой объект для вытягивания тепла. Ангел с его внутренним божественным жаром всегда подходил для этого лучше всего. Когда Азирафаэль почувствовал на себе небольшую змею, обвившуюся вокруг его шеи, он мягко погладил её по хрупкому длинному тельцу и улыбнулся. Ангел знал, что Кроули всё ещё был на него в сердит, но не мог ничего сделать. Этот домашний арест должен был показать Кроули, что демон не мог дальше так обращаться со своим здоровьем, и, если он сделает это снова, будут последствия. В остальном это была мирная осень, плавно перешедшая в зиму, с большим количеством чая (который в руках Кроули превращался в скотч), тартановых одеял («Ангел, я не буду под этим спать!») и объятий. Сексом они практически не занимались, потому что Кроули был в спячке почти всё доступное ему время. Энергии демону едва ли хватало даже на поливку растений. К счастью, Азирафаэль всегда их поливал вовремя. Ангелу бы не хотелось, чтобы его партнёр опять кричал на свои прекрасные растения за желтые пятна. «Тюремное заключение» Кроули закончилось к концу марта. Демон пережил его без особых потрясений, будучи любителем ленивого образа жизни. Самый большой ущерб понесла гордость.