Карты (спешл!)

      Когда Чуя и Дазай под дикие вопли первого удалились из комнаты, настало время мафиози ловить своего тигрёнка за хвостик.       Рюноске хищно взглянул на Ацуши, отчего тот нервно сглотнул.  — Знаешь, оборотень, ведь мы с этим суицидником давно уже всё спланировали, — прошептал Акутагава, чуть подаваясь вперед и заставляя Накаджиму упасть спиной на диван.  — Как? Что же вы задумали? — нескончаемо вопросы сыпались на голову пса портовой мафии и когда ему это наскучило, он приложил два пальца к губам пепельноволосого.  — Твоя болтовня меня раздражает, но вот если бы я смог слышать твой прекрасный голос сквозь стоны от моих действий, уже другое дело, — Рюноске плотоядно облизнулся. Всё-таки вид смущённого и напуганного тигра его крайне возбуждал. — Дазай прав, это было отличной идеей — заставить вас выполнять наши желания из-за проигрыша. Только вот я и позабыл о ней со временем. Сегодня самый подходящий момент.       Ацуши был в растерянности. Вот же хитрюги, и как таких вообще земля носит? Но Накаджима не слабак. Он ни за что не сдастся, если уж такова его судьба. Не будет умолять о конце, не станет метаться, словно птица в тесной клетке. Всё это в прошлом, но волнение накрывало его с головой, а сердце билось, будто ещё чуть-чуть и выпрыгнет наружу.       Акутагава стал покрывать шею Ацуши короткими поцелуями-укусами, оставляя за собой след фиолетовых пятнышек. Тигр закрыл рот рукой, стесняясь издаваемых им звуков.  — Нет уж, оборотень. Играем по моим правилам, — мафиози убрал его руку и впился в губы страстным поцелуем, жёстким и напористым. Его язык резко проник в рот тигрёнка, казалось, стараясь достать до задней стенки его горлышка. Ацуши чуть было не подавился, пытался отстраниться, чтобы вдохнуть кислорода в лёгкие, но его затылок крепко сжимала бледная рука. Хрипы вперемешку со стонами наполняли комнату. Накаджима сжимал в руках белые простыни. Его сердце трепетало от ласк, а тело плавилось от каждого прикосновения. Мало кто знал, что, несмотря на свой характер, Рюноске чуткий и заботливый, добрый и мягкий. А если с виду его руки были тощими и бледными, то на самом деле они тёплые и нежные. Но пока что он не может сорвать с себя эту маску равнодушия, поэтому так груб. Ему нужно время на это и поддержка его мальчика, что так солнечно улыбнётся и обнимет за шею. Ацуши для него — весь мир, он тот человек, которому мафиози отдаст всю свою любовь.       Когда Акутагаве наскучили затяжные поцелуи, он принялся второпях расстёгивать рубашку пепельноволосого, нечаянно срывая некоторые пуговицы. Впрочем, всё это не так важно. Им движет одна лишь слепая похоть, стирающая разум до последней крупинки.       Мафиози прокручивал в голове все самые эротичные сцены, выбирая, в какой позе он посмеет отыметь мальца. Но позже отказывается от похотливых идей от вида его невинности. Сделать такое именно с Ацуши было верхом подлости. Не хотелось бы потом кусать локти в сожалении о своих действиях. Вдруг Накаджима станет ещё больше избегать его? Но шаг сделан, большой и решительный. Обратной дороги нет, и Акутагава продолжает.       Он прокусывает нежную кожу до крови, заставляя тигра дрожать от боли и наслаждения. Вот же чёртов мазохист. Рюноске никогда бы не подумал, что его мальчик такой. Это будоражило кровь ещё сильнее, заставляя её раскалённой магмой растекаться по телу.       Незаметно Акутагава перешёл на руки мальчишки, целуя каждый их изгиб. Отметины оставались всё более отчетливыми, а терпение Рюноске стремилось к минус бесконечности. Но как оторваться от этого лакомого кусочка? Стоны Ацуши сливались со звуками из другой комнаты, где в это время находились Дазай и Чуя. — Посмотрите, как у них там шумно. Ну ничего, подо мной ты сможешь включить свой звук на всю, оборотень, — голос дрожал от возбуждения, в паху ужасно жгло, похотливая ухмылка и чёртики в глазах. — Я чувствую, они ещё не перешли ту самую заветную черту, так что я обгоню Осаму.       Больше не церемонясь, мафиози сорвал с тигрёнка оставшуюся одежду, снова увидев багровый румянец на его щёчках. Как же ему нравилось смущать Ацуши! От вида его смущения сердце Рюноске делало сальто назад, разум окутывало мутной пеленой, оставляя только портативное хранилище пошлых умений. Прекрасно!       Акутагава решил доверить себя мальчику. Очень уж ему хотелось увидеть всю гамму эмоций на его милом личике.  — А теперь ты, сладкий, — томно пропел пёс портовой мафии, указывая на свою одежду. Ацуши сначала опешил, не понимая, что тому нужно, а потом, опомнившись, снова начал краснеть до кончиков ушей, стягивая плащ и всё остальное с брюнета.       «Ах, до чего же прекрасное зрелище!» — думал Рю*, глядя на своё сокровище. Неожиданно Накаджима перехватил правую руку брюнета, смущаясь до невозможности. Расёмон* замер в ожидании.  — Послушай, я знаю, что произойдёт дальше, так что хотя бы подготовься как следует, — Ацуши засунул пальцы брюнета ему же в рот. «Однако, очень уж переменчивый у него характер», — думал мафиози, покорно выполняя все действия, на кои его побуждал мальчишка. Причём выполнял их с особой откровенностью. Румянец на лице Накаджимы уже хотел брать отпуск от частого появления на «рабочем месте».  — Готов, тигрёночек? ~, и не дожидаясь ответа, ввёл сразу два пальца.       Послышался сдавленный стон. У Ацуши всё плыло в глазах, ноги обмякали, становясь ватными.  — Акут, ах! агава, умх, — пытался говорить Ацуши.  — Извини, я не хотел, оно само, — Рюноске не знал, что делать.  — П-продолжай, — тигр зарылся пальцами в его волосы, тяжело вдыхая воздух.       Когда двух пальцев стало не хватать, Акутагава добавил третий. Вскоре Рюноске почувствовал, что мальчик уже готов. Убрав руку, он приставил ко входу член и вошёл до середины. Из глаз тигрёнка брызнули слезы, и он сильнее вжался носиком в плечо мафиози, тихо скуля. Это окончательно сорвало крышу брюнету и он перешел на бешеный темп, предварительно закинув ноги блондина себе на плечи, входя неосторожно и рвано.       Ещё несколько резких толчков, и Рю уже кончил, как и Ацуши, лежит рядом со своим котиком*, приводя в норму дыхание. Долго разлёживаться им не было дано, так как они не одни в доме. В соседней комнате ещё одна парочка резвилась.       Рю помогает своему солнышку одеться и нежно целует в висок, благодаря за то, что между ними было совсем недавно. Тот лишь кивал, затягивая галстук на шее. Они проследовали в коридор, куда через минуту из другой комнаты «вытекла» вторая парочка. Чуя на ногах спокойно стоять не мог, а Дазай так же невозмутимо улыбался. — Сильно же он его отделал, — шептал тигр на ухо парня.  — Не так сильно, как я тебя! ~