No more. Сборник работ

      ***       — По-моему, ты определенно проклята, — задумчиво сообщает Сокджин своей сводной сестре, рассматривая разбитую вазу у ее ног. Сестру он очень любит, да и не любить столь красивое, но все же безумно неловкое создание — грех.       — Думаешь? — сомнений в девушке уже не осталось, но соглашаться на предположение сводного брата она точно не собирается. Все не так просто. Уж не ему говорить ей со своей фирменной улыбочкой о проклятьях. Ким недавно разнес свой телефон, ремонту бедный айфон не подлежит.       — У тебя еще остались сомнения? — Джин спрыгивает со стола, на котором сидел и идет за метлой, торжественно вручает ее в руки Тори. — Пока осколки собираешь, подумай об этом.       Тори лишь обреченно вздыхает. Ее брат либо пытается внушить что-то такое, что поможет ему в его жутких планах на нее, либо просто издевается. Правда, девушка нисколько не удивится, если этот красавчик все вместе совмещает.       ***       Юнги смотрит на Джина скептически, не верит ни единому слову этого засранца. Просто Мин уже все уловки Кима понял, выучил. Это, кстати, частенько помогает не купиться на очередную очень несмешную шутку или не подписать кому смертный договор.       — Ты? Ее? Поцеловать? — упрямо повторяет Юнги и смотрит на старшего товарища, как на идиота. Эта идея о поцелуе с сводной сестрой у Джина засела в голове давно, как только девушка переехала со своим отцом в дом к парню и его матери.       — Ну да, она прикольная, мы не родственники, живем уже вместе, благодаря нашим родителям. Так чего терять время? — Ким усмехается, наблюдая за тем, как Тори идет по университету, в руках у нее огромная кипа книг. Как бы Джин уже знает, что скоро произойдет. И нет, он специально не проклял сестру, чтобы потом нагло соблазнить на поцелуй. Просто так сложились обстоятельства.       — Помочь своей «сестре» не хочешь? — Юнги усмехается, уже знает, что Сокджин чего-то ждет и буквально через минуту, понимает, чего тот ждал.       Тори делает несколько шагов в сторону парней, спотыкается о свою же ногу и летит вперед, рискую встретиться лицом либо с мраморным полом, либо с парочкой толстенных словарей. Ни то, ни другое особо не радует. Джин успевает поймать свою сестру, поэтому книги рассыпаются по полу, а вот ее лицо все же сохраняет свой привычный вид.       — Может, нам к экстрасенсу сходить. Или к гадалке какой?       У девушки сейчас четко выражено на лице только одно желание: стукнуть Джина по его улыбающейся моське. Уж слишком он доволен тем, что спас ее от падения. И как бы это самое падение не было им самим спланировано. Этот парень может все. В этом Тори уже давно не сомневается.       ***       — Ты любишь сказки? — откладывает в сторону книгу Джин, замечая, как сестра заходит на кухню, спотыкаясь о порог. Вопрос в его голове появляется почти сразу, впрочем, как и план, который он ни за что не откажется воплотить в жизнь.       — Допустим, — отмахивается Тори, наливая себе чай, смотрит на парня с немым вопросом в глазах. Ким отвечает не сразу. Сначала он наблюдает, как она делает первый глоток из кружки, чихает почти сразу и проливает на себя добрую часть содержимого.       — Твою же мать…       Джин громко смеется своим противным смехом, который до одури сейчас раздражает Тори. Одновременно хочется и врезать парню и запихать ему кружку в глотку, потому что как же надоело. Как же все это выводит из себя, заставляет только сильнее с каждым чертовым часом верить в то, что Джин действительно прав на счет этого проклятья.       — Мне кажется, я нашел выход, — успокоившись, протягивает сестре полотенце парень. Он все еще издает тихие смешки, стараясь снова не рассмеяться.       — И какой же? — девушка интересуется только ради приличия, вытирая руки и лицо влажные от чая. Ей уже давно не кажется, что спрашивать о чем-то Джина хорошая идея.       — В сказках проклятье снимают поцелуем принца.       — И где же я найду принца? — вздыхает Тори, смотря устало на своего «братца». У нее в голове принцы перевелись много веков назад от чумы или еще какой болезни Средневековья.       Джин изображает глубокую задумчивость, из-за выражения на его лице, девушка сразу понимает, что ответ ее совсем не обрадует.       — В твоем окружении есть только один принц — это я! И я готов тебя поцеловать, милая!       На лице Кима столько счастья Тори не видела никогда. Ему как будто даже нравится изображать из себя идиота. Впрочем, что-то ей подсказывает, что он реально придурок, который слишком высокого мнения о себе.       — Ни какое проклятье не заставит меня поцеловать тебя, принц, — сразу предупреждает девушка, когда замечает, что парень двигается в ее сторону. — Отвали!       — Ну, в щечку хотя бы, — скулит Джин, рассматривая недовольное лицо Тори, которая очень хочет больше обычного покалечить своего братца. Хорошо, что они сводные. Его идиотизм точно не перейдет по генам.       Так быстро Тори еще никогда не сбегала от парня. Но это ведь Ким Сокджин — принц, не миллиардер, но очень красивый человек (по собственному же мнению). Уж лучше проклятье, чем Джин.       — Мое проклятье — это ты, Джин. И никакой поцелуй его не снимет. С тобой уж точно.