Повесть о славном монстре

       Нет ни паники, ни удивления — только привкус горького разочарования.        — Чего ты хочешь?       — Ребенок, — чудовище показывает крюкообразными палками-ветками на найденыша. — Он — дар, вы — красть.       В глотке застрял истерический смешок.       — И почему я не удивлена? — вижу, как Шая сильнее прижимает к себе маленькое тельце, не сводя настороженно-враждебного взгляда с нашего гостя. — Видишь ли, первая его нашла я…       Лес заскрипел. Поднялся сильный ветер. Я почувствовала эфемерные руки на своей шее.       «Предупреждение.»       — Он — плата! Вы — чужие!       Боже, вот почему ребёнок валялся в лесу! Его продали! Обменяли на какую-то услугу!       «Жалкие, бессердечные люди-ишки!»       — Да где ты был три дня назад, когда я сделку ради этого найденыша совершала! — в сердцах, не сдерживая себя, я раздраженно рычу сквозь зубы и сжимаю кулаки так, что острые когти режут ладонь до крови.       Возможно, не будь сделки с О’Димом, не поставив собственное благополучие ради спасение младенце, я бы молча сбагрила его лесному чудищу, но…       «Тогда пятнадцать лет рабства пройдет впустую…»       Я поглубже вдыхаю холодный ночной воздух, от волнения облизывая губы.       Глаза в глаза.       Эфемерная хватка на шее усилилась.       Я оскалилась, зарычав…       Тени деревьев увеличились в двое, поглощая, а в окружающим нас пространстве отчетливо ощущается магия.       Тяжёлая, тёмная и древняя.       — Ша-я, — в какой-то момент меж рыков, зову; приказываю подруге.       Та понимает сразу: посильнее прижимает ребёнка и, поднявшись от земли, улетает прочь на бешенной скорости.       Облегченный вздох срывается с губ.       «Ушли…»       — Здешний лес — моя вотчина. Им не уйти, — голос у нечести, словно скрипучее на ветру сухое дерево.       Морщусь.       — Послушай, может разойдемся, а? Зачем нам драться из-за мелкой человечишки? — с лёгкой надеждой сипло предлагаю, потирая шею.       Первая синева от болезненного хвата уже появилась на ней.       Ощущаю, как дышать становится ещё труднее. Хриплю, хаотично «нащупывая» призрачные руки и с силой отрываю их от себя.       — Дешовый трюк, — я фыркаю, откашлявшись и сплюнув вязкий комок крови на землю. — Ты же Леший, да?       — Вы нарушили договор, — будто не слыша вопроса, говорит он. — Если не вернёшь дитя, мой гнев обрушится на жителей деревни.       — Пусть так, это будет справедливо. Ни он просил дар, ни ему расплачиваться, — как можно уверенней говорю я, играя в гляделки.       Поднялся ветер. Воздух буквально завибрировал. Краем глаза вижу, как ветви рядом стоящих деревьев выгнулись под немыслимым углом, противно заскрипев.       Где-то рядом оглушающий закричали вороны.       — Быть по сему, дева, — уступает.       Напряжение вмиг покидает моё тело, от облегчения падаю на колени, приложив кровоточащую ладонь на свое бешено бьющееся сердце.       «Про-нес-ло.»       Не уверена и знать не хочу — смогла бы я выстоять против целого Лешего.       «Он — реликт или около того.»       — Прости, что забрали твою законную плату. Мне жаль.       Чудовище, что собиралось уже уходить, обернулось.       Вновь наши взгляды встретились.       — Я никогда не встречал подобных тебе, кто ты?       Тихий смех перешел в чириканье.       — Сама не знаю. Что-то вроде подвид гарпии, наверное. А ты — Леший?       — Да, — костяная маска лося не имеет мимики, но я каким-то шестым чувством понимаю — чудовище задумалось. — Ты сказала, что сожалеешь.       — Угум, — с недоумением.       — Если это правда так, то забери за меня плату.       Удивлённо моргнув, я призадумалась на секунду, прежде чем утвердительно кивнуть.       — Покажешь дорогу?       — Иди за мной.       И я пошла, без сомнения и сожаления, пока на губах блуждала безумно-предвкушающая улыбка.       «Очень хочется посмотреть в глаза людям, которые не гнушаются платить за свои хотелки — своими же детьми.»

***

      Минут десять-пятнадцать ушло на то, чтобы выйти к нужной нам деревне, и это при том, что в округе — когда я самолично взлетала — не было и намека на человеческое поселение!       — Тропы, — как само собой разумеющиеся поясняет он мой молчаливый вопрос. — Я буду наблюдать.       — Хорошо, — тихо усмехаюсь. — Есть какие-то особые пожелания?       — Никто не должен выжить.       Ага, ни беременные женщины, ни дети…       — Сделаю всё в лучшем виде, не волнуйся.

***

      «У меня правда нет никаких негативных эмоций к Лешему.»       Он всего лишь выполняет своё предназначение и слушает инстинкты.       Никто не заставляет людей совершать гнусные поступки в отношении леса. И никто не заставляет что-то просить…       «Абсолютно за всё надо платить.»       У всего на свете есть цена. И она даже в большинстве случаев не является звонкой монетой. Леший вот за колоссальную силу отдал свою свободу: он не может и шагу ступить от своих владений.       «Я же…»       А я распрощалась со здоровой психикой. Нервы стали совсем ни к черту. Воспоминания прошлой жизни почернели и растворились в глубине сознания, оставляя смутные едва уловимые огрызки.       «Кем я была — и кем стала…»       Уверена, это — две совершено разных личности. Родные пришли бы в ужас, узнав, на что я способна на данный момент жизни.       Прикрываю глаза, собираясь духом.       Пусть я зла на людей, которые так жестоко обошлись с найденышем. Пусть я рада их убить собственными руками, но…       Даже отсюда я слышу тихое детское дыхание.       Они так же невинны, как и найденыш!       «Надо быть эгоисткой.»       В этом Мире по-другому выжить нереально. Либо ты, либо тебя.       «Либо свои, либо чужие.»       — Что ж, пора…

***

      Острые когти вспарывают последней жертве живот. Та издает предсмертный стон, прежде чем обмякнуть и рухнуть прямо на меня.       — Отли-ично, закончила, — фыркаю под нос, отшвыривая тело от себя.       Кровь везде: и на бревенчатых стенах, и на полу и даже на мне. От различных, не очень приятных запахов меня вот-вот стошнит. Желание вымыться непередаваемое.       Деревня, да какая тут деревня, пара тройка домов в ряд находилась прямо в лесу и была возведена пару месяцев назад.       Люди бежали от войны. Бежали и прибежали сюда. Они стали безжалостно истреблять живность да рубить вековые деревья.       «Пока не встретились лицом к лицу с Лешим.»       Те сами предложили сделку: они останутся, а взамен раз в год будут приносить жертву — младенца. Леший не отказался. Люди были счастливы.       «Пока я незнавши не нарушила соглашение…»       — Менталитет здешних людей пугает, — говорю тихо самой себе, выходя на улицу.       Гортанно закукарекали петухи.       Первые лучики солнца завиднелись на небосводе.       — Иронично вышло, — улыбка сводит скулы.       Я морально опустошена и устала настолько, что еле передвигаю лапами.       — Всё, миссия выполнена. Мы в расчете, — довольно громко говорю я, когда зашла подальше в лес.       До кончиков пальцев пронзает дрожь.       — Уплачено, — подтверждает Леший, внезапно из неоткуда оказавшись за моей спиной.       Он возвышался и нависал надо мной.       Глаза в глаза.       — Могу ли я забрать необходимые мне вещи из деревни?       И нет, совесть меня не гложет совершено. Мертвым вещи ничему.       — Можешь оставаться там столько, сколько захочешь, — расщедрился Леший.       — Благодарю тебя за оказанную доброту, — небольшой поклон, крылья ближе к земле. — Не могу ли я ещё попросить тебя об услуге? Мои спутники, не мог бы ты их мне сюда привести? Взамен я убью несколько куриц, сделав тебе подношение.       Оглушающий скрип ударил по ушным перепонкам. Как позже выяснилось, так звучит смех Лешего.       — Приемлемо.       Облегчения накрыло с головой.       Теперь-то не стоит переживать по поводу крыши над головой.       Осталось только похоронить бывших жителей да устроить генеральную уборку.       «Выиграла джекпот называется.»