True love.

Наконец солнце зашло за холмами, неохотно отпуская остриё самых высоких крыш. Элио лежал на кровати с закрытыми глазами, сегодня ожидание вечера не казалось столь долгим, как обычно. Потому что сегодня у них было много дел. По поручению родителей они с Оливером катались в город за покупками и журналами. Обычно, выезжая в город, они обязательно находили время для уединения, у них даже были для этого излюбленные места. Заранее сговорившись, они наспех заканчивали дела, и с широкими, безмолвными, счастливыми улыбками мчались к «их месту», чтобы насладиться друг другом, а после окончания Элио обязательно посмотрит на часы, и они также расторопно, наперегонки начнут одеваться, смеясь и дивясь, как время скоротечно. Это всегда было весело, однажды Оливер запутался ногами в шортах, пытаясь одновременно натянуть футболку, он сунул обе ноги в одну штанину, он рухнул на землю, чем очень развеселил Элио. Потом они наперегонки летели домой, вверх по еле заметному подъему, к концу лета этот подъем был почти неосязаемым. Оливер был не только прекрасным любовником, но и отличным собеседником. Они говорили о разных вещах, таких как история, поэзия, география. Оливер как-то рассказывал историю о разведчиках, о секретных паролях и кодах. Элио, не отрывая взгляда, мог слушать его часами, молодой профессор обладал прекрасным навыком ораторского искусства и нереальной харизмой. Тогда Оливер предложил создать им пароль, слово которое они смогут произнести в разговоре, но истинное его значение поймут лишь они оба. — хмм, — задумчиво произнес Элио, — хорошо, тогда пусть это будет цветок. — какой? — спросил Оливер. — магнолия, — ответил улыбаясь Элио. Магнолия означала — нам нужно уединиться. Такая езда по склону играла им на руку, скрывая истинную причину их усталости, запыхавшиеся, с покрасневшими щеками и взъерошенными волосами, они вваливались в прохладную лоджию и тут же засыпали на кушетках, после того, как ничего не подозревавшая миссис Перлман заботливо потрепает их по головам. Но сегодня они решили не прикасаться к друг другу совсем, оставляя все на ночь, чтобы вдвойне насладиться друг другом. Это было не просто. Каждый раз проходя в пустом и укромном месте, Оливер боролся с желанием прижать к стенке возлюбленного и расцеловать. Сегодня Элио казался ему особенно привлекательным. Тело его выражало свою абсолютную симпатию к этому парню, учащенное дыхание и ноющая боль в области паха не давали покоя. Элио это очевидное желание друга очень льстило, но он не хотел нарушать их договора о воздержании. Медленно глаза облегчила тень, и приятное щекочущее чувство исчезло. — наконец. — произнес Элио, улыбаясь торжественности момента. Двери балкона были гостеприимно распахнуты. Элио продолжал лежать с закрытыми глазами, на нем были только купальные шорты. Тело покрывалось испариной, а кудрявые волосы были ещё влажными от плавания в бассейне. Прохладный ветер гулял по комнате, через балкон доносились еле слышные голоса Мафальды и миссис Перлман. Где-то жужжал одинокий комар. Оливер тихо вошёл и медленно, точно великий критик, осмотрел лежащего, словно вглядываясь в детали картины, шедевра мирового искусства. Элио открыл глаза и мягко улыбнулся. Оливер сел рядом. Элио приподнялся на локтях и осмотрел лицо друга: глаза, внимательные и мирные, горят в свете ночного фонаря; волосы, такие же влажные, как и у него; губы, неприлично притягательные, сухие, нецелованные. Подбородок; линия скул; шея; Снова глаза. Они сидели близко друг к другу, но все ещё не соприкасались. Лица их медленно начали сближаться. Между губами оставалось несколько дюймов, Элио, как бы дразня, слегка отстранялся, а потом снова приближался. Один лишь невидимый, горячий от их дыхания барьер разлучал их губы. Элио улыбнулся, глядя, как Оливер облизнул губы. Сначала язык Элио нежно и пошло облизнул верхнюю губу Оливера, как в первый раз. На что тот приоткрыл рот в надежде получить наконец обещанный поцелуй. Оливер улыбнулся старой уловке. Горячее дыхание последнего заполнило рот Элио, и он медленно поцеловал его. Время словно остановилось, столь долгая тактильная разлука дала о себе знать, и они помедлили, растягивая этот момент блаженства. Мокрые, жаркие губы становились все более решительными, увеличивая силу и темп, они в скоре жадно впились в друг друга. Язык Элио исследовал рот друга, их языки соприкасались, обводя кругом плоть. Изящные руки музыканта потянулись к мужественной шее, создавая идеальный контраст. Оливер обнял парня, проходя руками от затылка и лопаток, вниз по линии позвонков к пояснице, отмечая приятную худобу возлюбленного. Руки крепко сжали ягодицы, и из уст Элио донёсся сладкий стон. Оливер без труда усадил его на свои бёдра, принимая приятную позицию. Теперь между ними была всего тонкая ткань купальных трусов. Руки Элио потонули в золотистых волосах. Они целовались так яростно, что ныла челюсть, а воздуха в лёгких становилось все меньше. Бёдра Элио активно двигались взад, вперёд и по кругу, сильнее прижимаясь к уже ощутимому фаллосу, он почувствовал сильное желание ощутить себя заполненным изнутри. Крепкие руки профессора почти болезненно сжимали субтильного парня, превращая его в добычу. Причиненная боль была не намеренной, но Оливер ничего не мог с собой поделать, возбуждение его накалялось до предела, и ему хотелось поиметь его, как никогда раньше. Продолжая ёрзать задом, Элио откинул голову назад, позволяя покрыть шею влажными поцелуями. Оливер сжал узкие бедра и задал темп. Прижимая его ягодицы к возбужденному члену, он медленно направлял его вперёд и назад, прочувствовав идеальное расположение как раз так, что его фаллос приходился прямо между ягодицами, он ласкал себя и Элио. Поцелуй в подбородок, в выраженный уголок челюсти, поцелуй в ухо, который заставляет Элио засмеяться от щекочущего чувства, одновременно покрывая тело мурашками, затем улыбчивый поцелуй в губы. Стройное, ребяческое тело покорно изгибалось под тяжестью рук, и Оливер мысленно восхищался и благодарил его за гибкость. Член Оливера изнывал от желания и грозился порвать шорты. Лёгким, но решительным движением руки, Элио попросил его лечь, тот послушно откинулся на подушки. Элио навис сверху и с чувством поцеловал его так, как не мог никто на свете. «Как же я люблю его» — подумал Оливер, и чувства нахлынули на него. Чувства безумного вожделения, страсти и любви настигли его, как безжалостные волны Океании. Они спали вместе уже неделю, но по сей день чувства их были такими же, как в первый раз. Долгий поцелуй в шею; они договорились без пятен, и Оливер хотел было напомнить другу об этом, но с уст его послышался лишь стон. Багровое пятно, след от губ Элио. Поцелуй в ключицу; мурашки по телу. Поцелуй в солнечное сплетение; голова Оливера откинулась на кровать. Теплые губы коснулись живота — это всегда щекотно для Оливера. Мышцы на животе напряглись, кубики стали рельефнее, на время Элио застыл, завороженно оглядывая тело любовника. Комнату озарял лунный свет, тюль окон мирно покачивался. Поцелуй ниже и ниже по дорожке. Глаза Оливера закатились. — Оливер. Поцелуй в бедро; стон. Поцелуй в зажившую ранку; поцелуй в ногу; поцелуй в колено; и ещё во многих местах… Элио поцеловал его у основания члена, отмечая то, как он импульсивно дернулся. Торс Оливера вздымался и опускался, словно призывая к терпению. Обдавая жарким дыханием, Элио провел языком по всей длине, уделяя особое внимание головке. Глубоко вдохнув пару раз, он открыл рот и медленно, как только мог, взял его до основания. Оливер судорожно вздохнул и произнес своё имя. Это было лучше, чем когда-либо в прошлом, а возможно и в будущем, эти мысли терзали Оливера, и предстоящее неизбежное будущее словно нетерпеливо ждало за дверью, то и дело постукивая и напоминая о себе. Это все только мысли, и при желании ты мог бы. Нет. Лживое и неоспоримое: я себя знаю. Он старался скорее отогнать эти мысли и думать о предстоящей разлуке, как можно реже. Член Оливера был сильно возбужден, поэтому вбирать его до упора было не просто. С приятным удивлением, Элио заметил, что указательный и большой пальцы не соприкасаются. И на всю длину поместилось бы примерно два с половиной кулака. Он вбирал его все глубже и, наконец, ощутил его полностью. Не спеша, он набирал темп, стараясь не побудить рвотный рефлекс. — Оливер, — хрипло и пошло простонал Оливер, глаза его были приоткрыты, но радужка глаза то и дело пропадала под тяжёлым веком. Элио дико возбуждали стоны Оливера в такие моменты. Пальцы нащупали голову Элио и заботливо убрали со лба прилипшую челку, рука поглаживающе опустилась на голову. Оливер невольно начал толкаться в рот возлюбленного, что заставляло дёргаться каждую мышцу на его прекрасном теле. Лицо покраснело, вены на шее вздулись. Взгляд снизу вверх — это тоже одно из его любимого. Зелёные глаза смотрели точно в его глаза. Непрерывный контакт мог свести с ума. Под мокрый «ггрххкх»  Элио судорожно отстранялся, жадно глотая воздух. — Элио, все нормально, не обязательно так глубоко, — хотел сказать Оливер, но язык его совсем онемел, и из уст снова послышались стоны. Оливер был на грани, Элио сделал достаточно. Руки потянулись к парню и притянули к себе. — я люблю тебя, — произнес Оливер, грустно осознавая, что эти слова не значат и половины его чувств. Потому что Элио больше Оливер, чем сам Оливер. — я больше. Губы примкнули к губам Элио, самым желанным губам. Искры в глазах. И пусть планета остановится. Долгий и чувствительный поцелуй. Пальцы их переплелись в одно, рука Элио была значительно меньше. Одной рукой Оливер обхватил Элио за поясницу и снова усадил его на колени. На этот раз препятствий для проникновения не было. Элио снова откинул голову, вытягивая бледную шею. Оливер медленно целовал его, оставляя мокрые следы. Чувствительные губы ощущали быстрый пульс. Рука Оливера медленно ползла от ключицы к щеке. Большим пальцем он гладил линию скул, подбородка и губ, на что Элио приоткрыл рот и высунул язык, затем он взял палец в рот и начал его посасывать. Горячий, мягкий и приятно скользкий внутри. Мой Элио. Это было до боли приятно, и эти волшебные чувства отдавались эхом в его паху. Брови его строились в гримасу. Он высунул один палец и засунул два, нежные уста безотказно и покорно приняли пальцы. Оливер завороженно глядел на него, и собственные пальцы казались ему грубыми, а рот Элио — узким. Пальцы скользили внутри, а язык ласкал их и облизывал, проходя между средним и указательным. Глаза Элио были блаженно приоткрыты, он смотрел на Оливера, а Оливер на него. В комнате было достаточно светло, и с такого расстояния можно было разглядеть подсолнух в радужке глаза Элио. Пальцы двигались вперёд, назад, снова вперёд, чуть глубже назад, и глубоко внутрь; зрачки его медленно закатились под веко этой картины: Элио с пальцами во рту было бы достаточно, чтобы разрядиться. Оливер хотел было высунуть их, но Элио его остановил и попросил три. Три пальца, словно змеи, заползли в рот. Он казался натянутым, но Элио нежно сжимал запястье поддавая темп. После очередного рвотного рефлекса, когда пальцы были достаточно мокрыми он выпустил их, и они поцеловались. Скользкие, мокрые, жаркие губы причмокивали в поцелуях. Рука Оливера опустилась к входу, не теряя влажность. Элио судорожно вздохнул, Оливер поцеловал его в уголок рта. Влажные пальцы массировали кольцо мышц, и Оливер медленно сунул два внутрь. — ах, нет. пожалуйста. — выдохнул Элио. — что? тебе больно? я сделал что-то не так? — все слишком хорошо. я не хочу пальцы…я хочу тебя. сразу. — это может быть больно, ты должен быть готовым. ты знаешь. — я хочу… — тихо сказал Элио, и в горле, непонятно от чего, почувствовался ком, не давший закончить. Он очень хотел почувствовать его внутри, сейчас, полностью, и не хотел терять времени, он хотел чувствовать все, все, что причинял ему Оливер до того, как он перестанет чувствовать вообще. Оливер прочёл его по взгляду, прочёл и понял по умоляющему взгляду, который заставил его сердце сжаться. Глаза Элио заблестели в свете слабого фонаря. Оливер почувствовал тоску, будущую тоску по Элио. — все, что захочешь. — промолвил профессор, осознавая реальность происходящего и радуясь, что это не сон. Ему хотелось сделать для него все, все, что он мог, лишь бы он не грустил, как же больно было видеть эти блестящие глаза и осознавать, что причиной этому сам Оливер. Профессор понимающе кивнул и поцеловал его. Долго и нежно. Руки музыканта покоились на плечах. Колени широко расставлены, член упирался в живот любовника. Оливер провёл рукой по своему возбужденному члену, смазывая его остатками слюны. Элио нетерпеливо привстал. Оливер медленно направил член ко входу, не толкаясь при этом, а поручая это Элио, взглядом он показал, что тот может начать сам. Элио прильнул к губам друга; «Боится» — подумал Оливер. Элио был очень храбрым парнем, храбрее, чем он сам, но сейчас он искал поддержки в его губах. Рука его скользнула вниз, придерживая ствол, он несколько раз потерся головкой о вход, чем ещё больше возбуждал друга. Не отпуская губ, он начал насаживаться на член, тот сейчас казался как никогда большим. — Мхх... — промычал Оливер, наконец почувствовавший долгожданную тесноту. Головка члена медленно вошла внутрь и дальше. — ммм... — протянул Элио, не отрываясь от губ. Рука крепко сжала плечо профессора. Дюйм за дюймом, он проникал все глубже. За неделю их частой близости Элио привык к проникновению, хотя не имел опыта раньше. Но даже со смазкой это было непросто. Оливер придерживал бёдра Элио. Ещё чуть-чуть. Наконец, он вошёл полностью, и теперь Элио всем весом сидел на коленях друга, губы его расслабились, и он весь обмяк. Руки скатились вниз, глаза блаженно прикрыты. Он облизнул губы и забвенно выгнул спину, судорожно вздыхая носом. Словно сонный, он сидел на коленях поглаживая собственные колени то ли от наслаждения, то ли от боли, а, скорее всего, из-за обоих чувств. Он не глядел на Оливера, его словно не было, был только горячий фаллос и Элио, и их долгожданная встреча. Оливера это даже немного возмутило, но потом он умильнулся. Оливер наблюдал за ним, позволяя насладиться его членом внутри. Элио начал медленно покачиваться, стараясь привыкнуть и облегчить лёгкий дискомфорт, затем начал не спеша двигать бедрами, стараясь взять ещё глубже, но глубже было некуда. Он двигался не вверх и вниз, а вперёд, член его тем временем медленно тёрся о живот любовника. Не спеша, он начал набирать расстояние, иногда корча нос от боли, глаза его были прикрыты. — оохх… Оливер. — простонал молодой профессор. Оливер не мог больше ждать, он понимал, что ему нужно время, но он изнывал от желания. Элио наконец взглянул на него, словно прочтя его мысли, он наклонился к уху профессора так, что грудь его покоилась на груди друга. — я хочу, чтобы ты поимел меня как следует, — выдохнул он, жарко целуя и покусывая его шею. Эти слова возбудили каждую клеточку его тела, сознание потонуло в экстазе, а тело заныло от животного желания. Он сжал Элио в объятьях, словно тряпичную куклу, Элио улыбался своей власти над Оливером, тому, как его робкая просьба стала катализатором к дикому желанию. Одной рукой Оливер обвёл его поясницу и сжал бедро, а второй рукой по спине потянулся к затылку. Такое положение позволяло максимально прижать его к себе. — аах… Элио. — выдохнул музыкант. Оливер начал толкаться внутрь, благодаря смазке он проходил легче, но все ещё туго. Оливер приподнимал и опускал его до конца, набирая темп, он смотрел на реакцию Элио, каждый стон был ему так дорог и возбуждал ещё сильнее. Они непрерывно смотрели друг на друга. Они начали набирать темп. Узкий и теплый, умный и красивый. Мой Элио. Оливер начал грубо толкаться, тела их издавали мокрые шлепки, щеки Элио раскраснелись, ко лбу прилипла челка. — Элио. Элио… Элио…ааахх... — кричал Элио в изнеможении, руки его ослабели, а собственный голос казался таким далеким. Оливер трахал его, как никогда, позабыв о чувствительности юного тела. Оливер крепко прижимал Элио к себе. Он с благодарностью целовал его лицо, шею, не ослабляя хватку. Тела их мокро блестели в лунном свете. Элио был не в силах ответить ему, глаза его закатились под веко, тело казалось абсолютно расслабленным в крепких объятьях. Оливер не сбавлял скорость и все грубее натягивал возлюбленного, целуя его в висок. — Элио… — Оливер… — Элио… — судорожно выдохнул Элио, глядя на Оливера, — Элио. Элио. да… Глаза умоляюще смотрели на него. Руки крепко впились в плечи, что костяшки пальцев побелели. Они смотрели друг на друга, и Элио излился в оргазме, поливая грудь друга семенем. Оливер поцеловал его страстно и сильно, продолжая жестко трахать. Элио шумно и судорожно сопел. Оливер не хотел кончать и решил сменить позу. Одним движением он уложил парня на кровать лицом вниз. Оливеру открылся прекрасный вид: Элио лежал на кровати, оголяя спину, красные от грубого обращения ягодицы, они казались действительно персиково-коралловыми на бледной коже; ноги, руки небрежно раскинуты по бокам, рот приоткрыт. Элио почувствовал неприятную пустоту и нетерпеливо приподнялся. Оливер накрыл его сверху и быстро вошёл, на этот раз это было легко. Он прижал Элио к матрацу так, что тот полностью прильнул к плоскости и слился с мягкой кроватью, которая начала жалостно скрипеть при первых толчках. Оливер буквально лежал сверху, грудь его едва касалась спины Элио, звезда Давида безнадежно болталась, щекоча лопатки и плечо. — да… я хочу тебя до конца, — просил Элио. Оливер снова опустил губы к щеке Элио. Тот лежал так, что можно было разглядеть его прекрасный профиль. Он целовал его губы, висок, правую щеку. Правая рука находилась возле плеча Элио, упиралась в кровать, Элио гладил и целовал ее, а левая фиксировала поясницу на уровне ямочек. Ноги музыканта были широко расставлены. Оливер продолжал трахать его, не сбавляя скорость, он входил во всю длину и больше. Он поднимался на такое расстояние, что показывалась головка, и с громким шлепком опускался на возлюбленного. Вены на члене были вздуты, золотистая кожа рук, спины и ягодиц, покрылась испариной. Картина завораживала своим контрастом. Молодой горячий профессор с рельефными чертами тела и широкими плечами, с загорелой кожей, волосатыми руками и не менее волосатой грудью, золотистый свет которых красиво отливал даже во мраке. Лицо профессора было напряжено и сосредоточено, а губы прикусаны. Профессор навис над стройным телом совсем юного парня. Бледность которого словно подчёркивала его состояние сейчас. Безжалостное насилие, покажется со стороны, если только не прислушаться к словам и мольбам бледного парня, который еле слышно просил не останавливаться. Шлепки и стоны становились все громче, кровать безнадежно скрипела, казалось, что от поднятого шума кто нибудь поднимется и начнет колотить в дверь, но ничего подобного, только угрызения совести и предстоящий утром стыд. — да. Оливер, да, — выдыхал Элио. Вход Элио и ягодицы раскраснелись. На коже появлялись и пропадали желто-розовые следы от рук Оливера. Оливер облизал пальцы и обильно прошёлся по кольцу мышц и члену, чтобы облегчить проникновение. Глаза закрывались от блаженства, тело лежащего снизу била мелкая дрожь. Силы Оливера покидали его, руки слабели, а новые толчки давались все сложнее. Все тело ныло, требуя разрядки, но он не останавливался. — Элио. ааааххх... — стонал Элио, а затем подолгу не издавал ни звука, только чмоканье ягодиц, он судорожно дышал ртом, глотая воздух. Толчок за толчком, все глубже и до шлепка. Тело характерно двигалось в такт толчкам Оливера. Кровать сотрясалась в ночной тишине, а скрип теперь был настолько громким, что казалось, что он десять раз донесется до Крема. Элио беззвучно кончил, изливаясь на простынь, теперь он казался совсем обмякшим и ослабевшим. — не останавливайся, прошу. — промолвил он тихо, рука его крепко сжимала руку Оливера, показывая, что не желает отпускать. Оливер наслаждался происходящим, утопая в чувствах, он смотрел на Элио, и одна лишь мысль о его беззащитности и уязвимости возбуждала так сильно, что он терял рассудок. Оливер, словно извиняясь, целовал Элио: плечи, висок, шею, щёку, пытаясь смягчить ту грубость, с которой он его имел. — я хочу видеть тебя. — сказал Оливер Элио. Он наконец сбавил скорость и высунул член из Элио. Тот снова почувствовал неприятную пустоту и протестующе замычал. Оливер помог ему перевернуться, заботливо подкладывая подушку под голову возлюбленного, Элио казался замученным, волосы взъерошены, губы раскраснелись от возбуждения. Он раздвинул колени и окинул взглядом Оливера. Тот выглядел возбужденным, член его был воспален и налит кровью, что говорило о скором завершении. Оливер помедлил, давая остыть обоим, они наконец встретились взглядами. Брови Оливера выстроили жалостливую гримасу, которую он часто использовал иногда как надменный взгляд, а иногда из умиления. Он целовал его живот, грудь, руки, ладони. Затем он медленно и с любовью поцеловал Элио в уголок рта, в лоб, в щёку. Некоторое время он осматривал любимое лицо, нежно придерживая его ладонями обеих рук. Элио гладил его волосы и плечи. Ноги его обхватили Оливера за талию, прижимая к себе, как бы напоминая о незаконченном. Элио почувствовал на животе приятную тяжесть. Горячий, влажный член Оливера тёрся о его собственный. Оливер нежно поцеловал возлюбленного, поглаживая большим пальцем его скулы, нос и подбородок. Он снова смочил пальцы в слюне и помассировал вход. Он медленно, с натяжкой, дюйм за дюймом, входил глубже, растягивая уже воспалённое кольцо мышц. Оливер непрерывно смотрел на Элио, наблюдая за его реакцией. Член вошёл до упора. Оливер медленно отстранялся и быстро входил, сотрясая тело друга. Оливер опустился ниже, и живот его касался живота Элио. Обеими ладонями он обнял лицо музыканта, всматриваясь в его глаза. Ему хотелось запомнить каждый сантиметр его идеального лица, запомнить его таким, какой он есть сейчас, после двух оргазмов, таким пьяным, усталым, и счастливым. Элио улыбался и с таким же любопытством оглядывал его лицо. Оливер начал двигаться все быстрее, а Элио начал громко и судорожно вздыхать. Грудь его ритмично вздымалась и опускалась. Иногда он смотрел вниз, туда, где их гениталии сливались воедино. — Элио. ах... Вперёд, назад, чуть глубже вперёд… медленно назад… быстро и до шлепка вперёд. Массивное тело Оливера расшатывало под собой кровать и, казалось, весь этаж. Элио крепко стиснул его в объятиях, покрывая лицо поцелуями, он громко стонал и прижимал его к себе, ноги крепко обвили талию. — Оливер… Оливер, Оливер, Оливер, — простонал профессор, продолжая из-за всех сил толкаться вперёд. Тело горело, мышцы болели, дыхание сбилось на нет, руки изнывали от нагрузки. — смотри на меня, не отрывай взгляда. — задыхаясь, потребовал Элио. — Оливер. — простонал бессильно Оливер в последний раз, не прерывая зрительного контакта. Они широко глядели друг другу в глаза, брови Оливера состроили болезненную гримасу. Изливаясь в бурном оргазме, он толкнулся так глубоко, как только позволяло тело, словно стараясь похоронить своё семя в нем навеки. Элио с громким стоном кончил себе на грудь. Наконец Оливер бессильно рухнул на возлюбленного. Элио почувствовал, как член импульсивно подрагивает внутри, заполняя его тело горячей жидкостью. — ты даже не представляешь, каким счастливым ты меня делаешь. — обессиленно вымолвил Оливер, лёжа сверху. Он чувственно поцеловал Элио в шею, член его все ещё находился внутри. — я люблю тебя, Элио. — прошептал музыкант, собирая последние силы. Веки их потяжелели, и они потонули в полусонной истоме. — доброе утро, милый, — поприветствовала миссис Перлман Элио. За столом уже сидели родители и Оливер, которому оставалось только надеяться, что мистер и миссис Перлман не слышали их шума. — доброе утро, мама, — поприветствовал он в ответ, обнимая ее за плечи и целуя в щёку. — доброе утро, папа, — поцелуй в щеку. «Чего только не касались его губы ночью, но утром он всегда остаётся пай-мальчиком» — подумал Оливер и улыбнулся своим мыслям. Элио подошёл к столу, отодвинул стул и медленно, как можно аккуратнее, приземлился на жесткое сиденье. Оливер не смотрел на него, но Элио заметил, как он улыбнулся краешком рта. — Элио, тебе нужно сегодня съездить в город, приехали наши книги, заберёшь их у синьора Басилио, — попросил мистер Перлман. «Нет, только не велосипед».— подумал в отчаянии Элио, и Оливер словно прочел его мысли: — я съезжу. Мне все равно нужно в город, забрать переводы страниц. Элио мысленно поблагодарил его. — хорошо, спасибо, дорогой, надеюсь ты приедешь до обеда, у нас сегодня прушотто. — улыбчиво сказала миссис Перлман. — да, конечно, я обещал показать Элио куст магнолии, который я нашел за садом. — сказал Оливер и многозначительно улыбнулся парню напротив. Элио весело улыбнулся в ответ.