Floral water

Ноэль понятия не имеет, как выразить все свои нежные чувства. Воспитание в королевской семье Сильва даёт о себе знать. Никто и никогда из братьев и сестёр не говорил то, что думает и чувствует. К тому же Сильва-младшая привыкла к постоянным насмешкам в её сторону. Ноэль и Мимоза – как будто бы из разных миров. Маленький и хрупкий мирок первой потерпел крушение, когда они с кузиной Вермиллион начали взрослеть. Чувство влюблённости в таком возрасте не несёт за собой ничего плохого, но если ты влюблена в собственную кузину, с которой провела практически всё детство, то тут ничего нет хорошего. Во-первых, у Ноэль Сильва нет ни единого шанса: было видно, как Мимоза относится к Астеру. Раньше и сама сереброволосая чародейка была неравнодушна к этому мальчишке, но в последнее время девушку больше тянуло к Вермиллион. Во-вторых, Мимоза Вермиллион – её кузина. Они родственники, конечно, не такие близкие, но всё-таки родственники. Общество никогда не примет их отношения. В-третьих, а это самый весомый аргумент – они обе девушки. А едва стоит подумать о близости, то Ноэль сразу же краснеет и прячет свои розовые глаза. — Ах, Ноэль, – говорит Мимоза, стараясь вылечить свою милую кузину полностью, почти тратя всю свою магическую силу. – И кто ещё из нас неуклюжий?.. — Ты, Мимоза, – отвечает, усмехаясь, Сильва, смотря ей в глаза и стараясь не отрывать взгляд от неё. Вермиллион это замечает и тут же смущается, как при виде Астера. И Ноэль лестно это видеть. Раненая чародейка протягивает руку к густым волосам двоюродной сестры и дотрагивается до шелковистых локонов. Мягко и приятно. Они в лазарете одни. И пусть хоть кто попробует бесцеремонно вломиться сюда – Ноэль покалечит любого, кто нарушит их покой. — Я... – начинает неуверенно Ноэль, но потом её голос крепнет, как и намерения. – ...говорила, какая ты красивая? Румяные от смущения щёки и вовсе становятся пунцовыми, но Мимоза отрицательно качает головой. — Нет, не говорила. — Ты красивая, – улыбается Ноэль, а потом смотрит на пухлые розовые губы её целительницы. – Сразу видно, что из королевской семьи. Наклонись-ка, будь добра, я хочу кое-что тебе сказать. Ноэль тоже смущается, ей тоже неловко, но она хочет сделать такую неосторожную и некоролевскую вещь, что у всего бы общества магов волосы дыбом бы встали. Вермиллион догадывается, к чему это всё идёт, и не знает, нужно ли ей это. Они же кузины. Но попробовать же можно, пока никто не видит, верно? Никто не поругает, если никто не увидит. Дверь не заперта, поэтому любой может сейчас войти, но от этого желание вкусить запретный плод только увеличивается. Мимоза послушно наклоняется, опираясь локтём о койку, на которой лежит раненая Ноэль. Рыжеватые локоны щекочут шею Сильва, но последняя не жалуется, смотря в глаза кузины. А потом, прикрыв глаза и схватив девушку за воротник, впивается в губы Мимозы. Бурная стихия воды и дающая жизнь всему цветочная встречаются, образуя нечто такое, что не могло вообще быть. Ноэль целует не нежно, потому что и сама не неженка. Она всегда была грубее Мимозы, и эта грубая нежность только и может привлекать таких милых девушек, как Вермиллион. Эти секунды длятся словно вечность, но потом Ноэль отрывается от губ, шепча, что она не против ещё повторить и что губы у Мимозы нежнее, чем лепестки цветка.