Игра с отчаянием: Life Will Change

      — Глупая, никчёмная, распущенная девка! И как ты только вообще могла позволить себе назваться горничной?!       Твоё сердце взволнованно пропускает удар, а дыхание чуть замедляется. Тебе хочется стать меньше, гораздо меньше, чем ты есть, стать настолько маленькой и незаметной, как только мог бы человек стать.       И только одна мысль греет тебе сердце: распекают не тебя.        О, да! Это унижение, эти оскорбления и ругань предназначены не тебе — собственно, схожим образом думают и все остальные горничные, позволяя себе улыбаться уголками губ, смотря на то, как Хозяйка распекает недотёпу Шанон.       О, да! В конце концов, никто не может быть идеальным, и даже на Солнце есть пятна (как говорил об этом господский сынок), а уж когда мисс «Я делаю всё на пять с плюсом» опростоволосилась — что может быть большим поводом для радости? Разве уж если той урежут жалование!       Но да — на месте Шанон не хотел бы оказаться никто.       — Да, Уширомия-сама, простите… — она низко кланяется, падает на колени и прижимается лбом к полу, демонстрируя полную покорность и раболепие.       По рядам горничных идут смешки. Острый взгляд Хозяйки тут же устремляется на них. Те смолкают.       Тебе кажется, что твоё сердце стучит так громко, что его слышат и чувствуют все окружающие. Пальцы, сжимаемые до боли, потеют.       Хозяйка складывает руки на груди.       — Возмутительно. И чему вас там в этом вашем приюте учат?       Сестра Хозяина, расслабленно сидящая в кресле, хлопает веером и очень ядовито улыбается. Горничные сжимаются, предчувствуя бурю. Шанон, сидящая на полу, от страха, кажется, уже готова умереть.       — Мне очень жаль, сестра, что тебе не хватает проницательности нанять компетентный персонал.       Глаза Хозяйки расширяются, а лицо стремительно краснеет. Её рот раскрывается…              Глаза Мами резко раскрылись. Тяжело дыша, она ещё некоторое время просто смотрела в белый потолок, пытаясь успокоиться. Судорожно глотая слюну, которой она захлёбывалась, она кое-как приняла горизонтальное положение.       Наконец, она отдышалась. Её сердце по-прежнему колотилось в бешеном ритме, но, во всяком случае, это душащее чувство страха, сжавшее грудь и горло, пропало. Мами очень медленно повернула голову налево и осмотрелась в незнакомой комнате: письменный стол с набором бухгалтерских книг на нём и комодом рядом, книжный шкаф с коллекцией серьёзной литературы, гардероб. На углу была душевая, которой она вчера еле-еле воспользовалась. И кто решил, что делать вместо старых добрых краников управление пальцем — удобно?!       Собственно, вчера она не успела толком осмотреться. Кое-как доплетясь до своей комнаты и открыв её, она смогла зайти внутрь, после чего вздрогнула, когда дверь в помещение захлопнулась и замок сам собой повернулся. Мами успокоилась только после того, как она смогла открыть дверь наружу — умереть просто из-за неспособности выйти наружу… это была бы ужасная смерть. Вообще, академия выглядела очень странно. Нигде ещё и никогда Мами не встречала такой концентрации различных устройств и предметов такого типа. У неё возникло отчётливое впечатление, что она попала в футуристический фильм, которые иногда любил смотреть Клаус под настроение.       Вот взять хотя бы эти «планшеты»! Да когда она один взяла в руки и начала искать на нём кнопки, а, найдя всего одну, стала нажимать её, пытаясь добиться чего-нибудь от этого адского аппарата, тот самым наглым образом выключился! В дальнейшем ещё несколько раз пыталась тот оживить, пока добрые люди (Усами-сан, кажется) не объяснили принцип действия. Нет, ну кому могло прийти в здравом уме, что использовать палец, чтобы нажимать на экран, — это удобно?!       Впрочем, немного покопавшись в устройстве, Мами признала: оно не было лишено достоинств. Но выглядело… футуристично. И да — она обратила внимание, что остальные к этим высоченным технологиям относились как к чему-то само собой разумеющемуся. Особенно Усами-сан, которая чувствовала себя как рыба в воде.       Мами тяжело вздохнула и покосилась на гардероб. Ей предстояло одеться. И хотя вот одежды там было просто завались… Волосы её встали дыбом. Все комплекты были одинаковые! Один-в-один!       Это было невероятно невыносимо. А ещё невыносимей — то, что её чемодан, её сокровище, вся её жизнь — пропал! О, ками, чего там только не было! Косметика, иголки, платья, юбки, джинсы… А теперь она обречена каждый ходить в одном и том же, да даже в обуви нет выбора! А этот Акечи — у него, почему-то, чемодан не отняли — что за дискриминация по половому признаку?!       Ей хотелось зарычать. Впрочем, ярость скоро улеглась, уступив место липкому вязкому страху. Настолько же, насколько ей вчера не хотелось оставаться в этой комнатёнке, настолько же ей сейчас не хотелось выходить. Она была одна. Совершенно одна в этом мире незнакомых ей людей, в этой «академии взаимных убийств» (ками, как же оно жутко звучит!), которой управляет директор-кукла, точно в каком-нибудь дебильном американском триллере, которые так любит Джессика (ага, а вопить от страха, видимо, она любит ещё больше).       Но выходить было надо. Мами снова вздохнула. Невольно, ей вспомнился тот мускулистый парень с седыми волосами — Боксёр, да? — который ей так приглянулся. Если бы такой мужчина, как он, увидел в ней женщину… Мами покраснела. Да! С ним бы ей точно было бы нечего бояться. Да и на вид он ничего. И выглядит как надёжный парень, из тех, что в беде не бросают.       В этот момент, в её голове загорелась цель. И этой целью, совершенно случайно, стал Санада Акихико, Супер Боксёр. Да, но как его покорить с таким ограниченным инструментарием?..       Мами глядела на гардероб так, точно бы он был виноват во всех её проблемах.       — Как мне это всё не нравится… как оно мне всё не нравится… — точно бы мантру повторила эту фразу девушка, поднялась с кровати и начала одеваться.       Позавтракать же надо?              Завтрак, в отличие ужина, являл собой понятие «разброд и шатание». Кто-то явился туда едва ли не сразу после утреннего объявления, кто-то ещё долго подтягивался, не в силах выбраться из постели… короче говоря, общего сбора навроде того, что был вечером, явно не получилось.       Впрочем, Акечи не сильно унывал на этот счёт. Он вообще был спокоен и собран, чинно потягивая растворимый кофе из чашки и заедая его остатками вчерашних маффинов. Кейс, разумеется, был при нём.       Основная масса собралась за общим столом, как и вчера; места, кстати, заняли в том же порядке.       Урсула, конечно же, была тут как тут: суетясь и носясь с подносами, она притаскивала с кухни самый настоящий горячий омлет.       Когда Акира, преодолевая сонливость, всё-таки смог заставить себя появиться (планшет показывал чуть больше девяти утра — рановато, однако, по его меркам), основная масса уже или закончила есть, или заканчивала. По итогу ему пришлось быстро проскользнуть на кухню, выхватить остатки омлета, плеснуть кипяток в растворимый кофе и ретироваться обратно: Акечи запланировал объявление, поэтому попросил тех, кто уже закончил есть, подождать, пока хотя бы основная масса народу соберётся. И Акира едва-едва успел к его началу. Он быстренько приземлился с края столовой, возле кухни, и начал давиться.       Принц-детектив поднялся, окинул взглядом присутствующих, улыбнулся.       — Я благодарен тем, кто согласился остаться здесь и подождать, пока я смогу сделать объявление для всех. Что ж…       Марти зевнул.       —…на сегодня мои планы просты: часть из вас отправится на исследование — проводить ревизию доступных ресурсов, — принц-детектив раскрыл кейс и достал стопку чистых листов бумаги. — И их же я попрошу сделать полную опись того, что они найдут. Особенно важная задача будет у тех, кто пойдёт в медпункт, — он поднял палец. — Я прошу отнестись к ней невероятно ответственно, поскольку именно от вас будут зависеть наши шансы на спасение. Всё, что вы можете там найти, должно быть записано и учтено.       — Звучит разумно, — кивнула Ренко, расслабившись на стуле.       — Но это не всё, — Акечи снова заглянул в глаза подопечным. — Так же, с сегодняшнего дня я бы хотел устроить с каждым из вас личную встречу один на один. В присутствии секретаря.       Повисла гробовая тишина. Хулиган фыркнул и качнулся на стуле.       — Что, допрашивать и дело шить будете, Акечи? — точно бы сплюнул он его фамилию.       Слова Кишинумы запустили цепную реакцию возмущения.       — Акечи-сан, да какое вы имеете право, мы не в участке! — хлопнула руками по столу Дженнифер, подскочив на ноги. От её удара прошла мощная вибрация.       Стул под Кишинумой опасно скрипнул. Эрика, сидевшая на противоположной стороне стола, расплылась в улыбке, смотря на Акечи.       — Акечи-сан, вы не можете просто так взять и допросить человека! — с равной степенью негодования заявил Дэймон.       — Это нарушение чужой конфиденциальности! — Ренко с не меньшим возмущением посмотрела на принца-детектива.       Тот поднял руки, собираясь что-то…       Раздался грохот, от которого все стихли. За ним последовал табун проклятий в адрес мебели. Акечи со вздохом покосился на Кишинуму, который пытался подняться с пола.       — Кишинума-сан, может, вам всё-таки не стоит качаться на стульях? — участливо посмотрел он на Хулигана.       Марти хмыкнул в этот момент и пересёкся глазами с Хитаги, которая вся выглядела так, словно бы собралась взорваться от смеха.       Снизу донеслось обиженное ворчание:       — А с черта они у них тут такие хрупкие?!       Акечи покачал головой. Посмотрел на свою аудиторию. Открыл рот… ему не дала и слова вставить Эрика:       — Дегустатор-сан, вы ведь понимаете, что то, что вы задумали — невероятное вторжение в чужую личную жизнь?       Её слова нашли отклик и понимание в учащихся. По толпе пошло тихое одобрение.       — И кроме того — а с чего мы вообще обязаны вам доверять? Ведь поделившись с вами своими тайнами, мы, тем самым, можем дать вам в руки оружие, которое вы потом примените против нас.       Одобрение нарастало. Эрика сделала глоток чая.       —…и потом — если вы детектив, то зачем вам опускаться до таких мелких трюков из бульварных романов? Это некрасиво.       Акечи встретил её речь аплодисментами, что заставило вздрогнуть основную массу учеников. Он улыбался невероятно широко, прищуривая глаза… но даже Кишинума, уже севший на другой стул, почуял в этом что-то очень, очень льдистое.       — Фурудо-сан, что ж, я очень рад и очень высоко оцениваю вашу позицию по этому вопросу, как настоящего профессионала… но видите ли… — он медленно раскрыл веки и положил левую руку на подбородок. — Возможно, это и звучит как вмешательство в вашу личную жизнь, но, во-первых — загнул первый палец, — я полностью гарантирую приватность ваших сведений, что дальше этого «так называемого» допроса они никуда не пойдут. Во-вторых, — загнул второй палец, — как вы могли заметить, в нашем «попадании» сюда есть некая система.       — Каком ещё таком попадании? — фыркнул Кишинума.       — А-а… Ха-ха… — Акечи нервно рассмеялся. — А как вы здесь оказались, Кишинума-сан?       Тот фыркнул и пожал плечами.       — Да как все. Получил приглашение в академию, приехал, потом потерял сознание и очнулся здесь.       Ученики переглянулись между собой, затем посмотрели на растерянного принца-детектива. Тот, впрочем, быстро вернул себе самообладание. Почистил горло.       — Да, именно так, Кишинума-сан, — развёл руки в стороны. — Я к чему веду: вам не кажется, что, возможно, собрав информацию с каждого, мы сможем узнать что-то важное. В том числе то, почему вместо престижной академии мы оказались чёрт-те где.       Его фразу встретило тяжёлое и вдумчивое молчание. Акечи уселся.       — Я надеюсь на ваше понимание. Кроме того, я обещаю, что никого принуждать и вынуждать к сотрудничеству я не собираюсь; если есть что-то, чего вы не хотите говорить — я не буду из вас это вытягивать. И последнее: результаты того, что я смогу выяснить, будут общедоступными. И каждый из вас узнает то, что я смогу со своим помощником отыскать.       Акечи выдохнул. Достал платок из кармана и протёр лоб.       — Надеюсь, я донёс до вас свою мысль.       Акира, развалившийся на своём стуле, изучил реакции. Судя по всему, если мысль о допросе и не понравилась ученикам, то, во всяком случае, прямого неприятия сейчас было мало. А кто-то, навроде Марти, и вообще выглядел так, словно бы в нём это всё вызывало откровенную скуку.       Общение молчание нарушила Урсула:       — А-а… господин Ганеши?       Акечи вздрогнул, как от удара током. На секунду на его лице промелькнуло… впрочем, он быстро вернул себе нейтральное выражение. Улыбнулся.       — Мисс Октавиан, не могли бы вы запомнить, что меня зовут Акечи? Хорошо?       Горничная закивала.       — Так что вы хотели сказать? — покосился он на неё.       — Ну, я бы хотела предложить провести голосование по тому, что предложил господин Гиш.       Марти зафырчал и прикрыл рот рукой. Собственно, на лицах остальных тоже появились улыбки. У Акечи дёрнулась бровь.       Ренко хлопнула в ладоши, оглушив всех.       — А это отличная идея!       Акихико сложил руки на груди и посмотрел на Минато, который вот уже четверть часа гипнотизировал пустую чашку из-под чая у себя в ладони.       — Лидер, что скажешь?       Тот не ответил. Боксёр наклонился поближе.       — Лидер…       — Нормальная идея.       В следующее мгновение Минато как ни в чём не бывало отставил чашку в сторону.       — Я думал, ты спишь, — фыркнул Акихико, долил себе остатки чая и сделал широкий глоток.       — Я и спал.       Акихико чуть не подавился.       Дженнифер повысила голос:       — Тогда пусть всё решится в голосовании! Давай, кузен, поддержи меня!       Марти смерил её скучающим взглядом. Затем он вздохнул, вытянул ноги и, прикрыв глаза, внятно произнёс:       — Нет.       Джен покраснела от негодования.       — Как это — «нет»?!       Марти лишь равнодушно пожал плечами и просто отвернулся, явно не собираясь комментировать свои слова.       Акечи поднёс руку к подбородку.       — Я ни на что не намекаю, но вы выглядите как человек, которому есть что скрывать, — льдисто улыбнулся принц-детектив.       Барабанщик нагло ухмыльнулся.       — Ага. Список бывших любовниц и тайны британской короны.       В этот момент Дэймон кивнул сам себе и подал голос.       — Мне нравится эта идея. Давайте голосовать!       — Как поборник справедливости я полностью на стороне общественного мнения, — улыбаясь, произнесла Эрика.       Марти посмотрел на неё, фыркнул, пробормотав при этом: «Ну да, ну да…» Акечи поднялся и развёл руки.       — Что ж, тогда давайте начнём голосование. Я предлагаю регламент: — если воздержавшихся будет очень много, то инициатива победит при сорока процентах её поддержавших, — заметив замешательство, он пояснил: — то есть «за» должно проголосовать хотя бы… семеро. Исключая меня, разумеется, и того случая, если большинство проголосует против. Итак… — он посмотрел слева от себя — на Акихико. — Ваш голос, Санада-сан?       Тот шумно выдохнул носом. Махнул рукой.       — За.       Улыбка Акечи стала шире.       — Что ж, один голос «за». Арисато-сан?       — Поддерживаю.       Принц-детектив кивнул и повеселел.       — Два голоса «за». Кишинума-сан?       Хулиган ударил кулак об ладонь. Поморщился.       — Меня это бесит. Невероятно. Но… — выдохнул. — Если это поможет общему делу, то я «за»!       Лицо Марти было невероятно холодным, когда очередь дошла до него.       — Против, — его тон в чём-то звучал как ледяной приговор.       Спустя восемь минут, после глобального опроса, голоса разделились следующим образом: шесть «За» (Мами, Акихико, Дженнифер, Урсула, Минато, Ёшики), семь «Против» (Дэймон, Хитаги, Эрика, Марибель, Ренко, Марти, Кёко) и двое «воздержавшихся» (Моришиге, Амели). Сейчас всё должно было решиться — остались два голоса: Акира и Ууджима.       Акечи посмотрел на Акиру. Улыбнулся и едва заметно кивнул, тем самым давая знак. Для виду Бариста изобразил задумчивость. На самом деле, не будь они хоть чуть-чуть, но товарищами, он бы проголосовал против или воздержался. Просто потому, что хорошо понимал тех, кто решил так проголосовать — довериться незнакомому человеку в атмосфере всеобщей паранойи?       Но Кроу — его товарищ. Пусть он даже появился в их группе недавно. Но он — один из них. И Акира не оставит его без поддержки даже в полном аду.       — Поддерживаю.       Акире достался полный подозрения взгляд от Дэймона.       Акечи никак не отреагировал на поддержку товарища.       — Семь «За», семь «Против», двое воздержались… кажется, кто-то ещё не проголосовал?.. — он привстал на цыпочках и огляделся.       Эрика фыркнула.       — Mister Uujima ещё остался без внимания, — нарочно обратилась она по-английски.       От её слов Марти поморщился, как от зубной боли. Джен тоже.       Акечи взглянул в сторону Художника. Тот сидел на своём обычном месте и что-то рисовал, не отрываясь от блокнота. Принц-детектив набрал воздуха в грудь.       — Поддерживаю, — бросил Ууджима.       На лице Акечи возникла растерянность.       — А вы…       — Я уже сказал, что поддерживаю, — раздражённо повторил художник и едва слышно пробормотал: — Просто оставьте меня в покое…       Акечи почесал голову. Поклонился.       — Благодарю. Что ж, засим позвольте закрыть наше маленькое голосование.       На лицах «проигравших» (за исключением Эрики, пожалуй) отразилось разочарование.       — С перевесом в один голос побеждает инициатива провести приватный разговор. Благодарю всех, кто доверился мне. Я постараюсь оправдать ваше доверие!       Его речь встретили хлипкими аплодисментами.       Ренко, недовольно поджимающая губы, сказала с возмущением:       — Да он же просто сказал «За», чтобы от него отстали!       Ууджима, который до этого никак не реагировал, поднял голову.       — Что?       Марти подавился воздухом.       — Brilliant! — ядовито бросил он.       Дженнифер ткнула того в бок.       — Хватит, Марти! Мистер Детектив и так благородно снял себя с голосования!       Барабанщик сверкнул глазами, хрустнул кулаками, повернулся к ней и тихо прошипел, всматриваясь ей прямо в глаза:       — Дженнифер, не путай «благородство» и сучий расчёт, если хочешь жить долго.       Скейтбордистка побледнела.       Акечи постучал ложкой об чашку.       — Что ж, теперь когда основные моменты решены, позвольте назначить группы тех, кто отправится проводить опись доступного нам имущества. Итак, группа «медпункт»…              Хитаги с закрытыми глазами сидела на стуле. Потом открыла их и огляделась. Вид ни капли не изменился: всё тот же медпункт с его множеством шкафчиков, тумбочек, отделений, несколькими койками для больных. С ней было двое: Хицугири Дэймон, её брат, и Марти Флай — британец, язва и самый высокий в их троице.       — Устала, сестра? — участливо посмотрел на неё Дэймон, в этот момент перебиравший холодильник.       Та кивнула и потёрла глаза.       Марти, разбиравший верхний шкафчик, фыркнул.       — Бензин закончился, мисс Хитаги? — самодовольно ухмыльнулся. — Так вы заправьтесь чаем — сразу появится желание работать.       Хитаги прикрыла рот ладонью и хихикнула. Дэймон скосил глаза на Марти.       — В отличие от вас, мистер Флай, нормальные люди работают на чём-то ещё, помимо чайной тяги.       Марти демонстративно всплеснул руками.       — Не может быть! Чтобы кто-то не понимал всей прелести чайного топлива? Извращенцы!       Хитаги, не выдержав, звонко расхохоталась.       Дэймон, покосившись на неё, явно хотел что-то сказать… но заместо того оглушительно чихнул, заставив всех вздрогнуть.       Но как же так получилось, что они все втроём оказались в медпункте? Что ж, для этого надо чуть-чуть вернуться в прошлое.       —…группа «медпункт» будет состоять из Хицугири Дэймона, Хицугири Хитаги и, думаю, мистера Флая.       После его слов воцарилась мёртвая тишина, пожалуй, наиболее полно передающая шок от «названных кандидатов» этой группы. Марти, впрочем, отреагировал не особенно бурно: сначала он всего лишь смерил Акечи взглядом, полным презрения и высокомерия.       — Кажется, кто-то решил, что имеет право распоряжаться чужим временем, как он сам того хочет? — наконец холодно поинтересовался он.       — Ма-а, не стоит так переживать, мистер Флай, — Акечи поднял руки. — Я избрал тех, кто, по моему мнению, никогда не воспользуется полученной информацией во вред.       — Что ты имеешь в виду? — уставился на него Акихико.       Акечи положил руку на подбородок.       — Считайте это профессиональным чутьём, но я не думаю, что кто-то из них, если, не дай бог, решится на убийство, изберёт своим орудием яд.       Его слова вызвали огромный интерес у присутствующих, с одной стороны, а с другой — звучали невероятно холодным напоминанием об их судьбе.       Марти лениво поинтересовался, отставив чашку в сторону:       — И что это должно значить?       Акечи поднял глаза к потолку.       — Возможно, я ошибаюсь, но Хицугири Дэймон-сан не выглядит как человек, который способен на что-то настолько подлое, как отравление. А ведь медпункт — кладезь для настоящего преступника. Надо ли вам напоминать, что Агата-сан, прежде чем профессионально занялась детективами, долгое время была простым аптекарем?       Дэймон покачал головой.       — Опуская тот факт, что я бы никогда не прибегнул к убийству… При чём тут моя сестра? — прохладно поинтересовался Мечник.       Акечи пожал плечами.       — Яд — оружие тех, кто предпочитает не марать руки. Ваша же сестра… — он почесал подбородок. — Нет, я в принципе не верю, что она способна на убийство, уж простите, если сочтёте это оскорблением, Хицугири-сан.       Хитаги склонила голову набок и смерила его долгим задумчивым взглядом, но в итоге ничего не сказала.       Тем временем Марти продолжал смотреть на принца-детектива. Тот посмотрел на Марти.       —…что же говорить за вас, Флай-сан, вы бы, возможно, и выбрали в качестве оружия яд. Вы мне кажитесь таким типом человека.       Джен с изумлением посмотрела на Акечи.       — Да, Марти… он бы никогда ничего такого не!.. — растерянно пролепетала она. Затем она покраснела и, потряся головой, возмущённо потребовала: — Заберите свои слова обратно, Акечи-сан!       Марти проигнорировал защиту Джен и поднял брови.       — О, не значит ли это, что вы посылаете волка в курятник? — издевательски ухмыльнулся тот.       Марибель, вздрогнув, сжала руку Ренко. Акихико нахмурил брови, глядя на Барабанщика.       Дженнифер повернулась к кузену и тихо прошипела:       — Ты чего творишь, Марти?! Тебя на пустом месте обвинили!       Акечи покачал головой.       — Мисс Брайтон, не сочтите за грубость…       Та зло покосилась на принца-детектива.       —…но это моя работа — всех подозревать здесь. Фурудо-сан, думаю, занимается тем же самым.       Эрика не отреагировала на ремарку в свой адрес, продолжая слушать.       — И именно поэтому вас, мистер Флай, и стоит вас туда послать — если случится… не дай бог, конечно, отравление — вы ведь не позволите себе столь очевидно попасться, не так ли?..       Во взгляде Марти мелькнуло что-то опасное. Но он продолжал сидеть молча. Акечи повернулся к остальным.       — И поэтому я верю, что, несмотря на такую роскошную возможность, именно им хватит деликатности не использовать это во вред. И последнее… — Акечи широко-широко улыбнулся, — вы мне кажетесь теми, кто подойдёт к задаче со всей серьёзностью!       Эрика фыркнула.       — Пытаетесь оправдать то, что выбрали их вслепую?       Акечи покачал головой.       — Нет, ни капли. Ещё со вчерашнего вечера я размышлял, кому можно было бы поручить такую сложную задачу… — он зевнул, прикрыв рот. — Простите.       Марти прикрыл глаза. Затем поднялся и посмотрел на Акечи, с ледяной интонацией произнёс:       — Первый и последний раз, когда я для тебя что-то делаю, Блин. Запомни.       Акечи кивнул.       — Мне этого достаточно, Мистер Флай.              …собственно, с того самого момента прошло около полутора часов. За это время успело как выясниться, так и измениться многое. Начать с того, что первые полчаса самой активной и работоспособной была Хитаги, которая с невероятным энтузиазмом рылась во всём предложенном ей богатстве, таскала это брату, изучала этикетки. Потом интерес слегка поугас, а к текущему моменту превратился в невообразимо вязкую скуку.       Или вот Марти, который, что выяснилось по чистой случайности, был не так хорош в японском, как он пытался показать. В частности, кандзи вызывали у него священный ужас и трепет, особенно те, которые использовались для лекарств. Этот постыдный секрет (по мнению самого Барабанщика) Хитаги и Дэймон торжественно поклялись унести в могилу. И то Марти, судя по его мрачному виду, не был особо тому рад. Впрочем, его рост был невероятным подспорьем.       По-своему, их трио обладало некой внутренней гармонией и балансом, где каждый мог прикрыть недостатки другого. Интересно, так получилось случайно, или этот «Дегустатор» действительно так долго размышлял над составом?       Но как бы оно ни было, за эти полтора часа они медленно и верно сатанели в закрытом пространстве. Количество лекарств же, словно бы, вовсе не уменьшалось! Обезболивающие, замороженные пакеты с кровью, два ингалятора, несколько банок медицинского спирта, дефибриллятор — кажется, даже тех листов бумаги, которые им выдал Акечи, будет недостаточно.       — Но вообще, я про чай не просто так завёл разговор, — внезапно произнёс Марти, потягиваясь.       Хицугири перевели на него взгляд.       — Может, послать кого-нибудь на кухню? В конце концов… — Марти с неудовольствием взглянул на полки. — Я слегка запарился, если честно.       Хитаги задумалась. Покачнулась на стуле. Мечник открыл рот:       — Было бы логично послать вас, Флай-сан — кто как не вы знает секрет отличного чая?       Но прежде, чем Марти успел сказать что-то в ответ, поднялась со стула Хитаги.       — Я схожу.       Дэймон покосился на сестру.       — Сестра…       — В конце концов, ничего же плохого не случится, если я просто схожу до кухни?       Мечник вздохнул.       — Но только быстро, ладно?       Хитаги кивнула, затем покинула помещение. Марти провожал её взглядом, опуская глаза ниже, чем следовало бы приличному человеку. Дэймон с неодобрением посмотрел на Барабанщика. Затем всё же сказал:       — Вы мне не нравитесь, Флай-сан, — скрестил руки на груди Мечник.       Марти нагло улыбнулся и ответил:       — Жаль, что не могу ответить взаимностью. Хотя не вы первый и не вы последний.              — Спасибо, что вызвался помочь мне, Акира, — вдумчиво сказал Акечи, устанавливая ноутбук на стол и подводя к нему зарядное устройство от розетки.       Акира кивнул, затаскивая внутрь небольшой столик из столовой. Дверь, разумеется, сама собой за ним захлопнулась. Оба парня остались, своего рода, наедине. Акечи тем временем возился с настольной лампой. Провода не хватало, чтобы поставить её так, как он хотел, — прямо возле ноутбука.       — В этой академии, при всех её достоинствах, очень не хватает каких-то элементарных вещей, — устало проговорил Акечи, усаживаясь на стул и откидываясь на спинке. — Тех же удлинителей, например.       — Кроу, — серьёзно произнёс Акира, сложив руки на груди.       Акечи перевёл взгляд, не меняя позы.       — Да, Джокер?       — Что ты обо всём этом думаешь?       Лица Акечи коснулась задумчивость.       — «Что думаю», говоришь… Честно — я в замешательстве.       Акира кивнул и установил стол по самому центру.       — Слишком много… всего. У меня голова идёт кругом, — принц-детектив смотрел в потолок. — Кукла-директор, множество камер по всей академии, решётки, а также полное отсутствие теней.       Акира продолжал внимательно слушать, положив руку на подбородок.       — И это не говоря о самих «учениках», — произнёс Акечи, с особым акцентом на слове «ученики». — Боксёр, который может на цельнометаллической бункерной двери оставить вмятину после удара? Вот уж с кем бы я точно не хотел бы повстречаться в тёмном переулке! — он устало и шумно выдохнул. — Детектив, от которой у меня мурашки по коже? Горничная, которая не может запомнить даже имени? Загадочный «Повелитель персон», который ест за четверых? — Акечи изнемождённо посмотрел на товарища. — Как я устал, Джокер. И это только начало…       Акира кивнул.       — Кажется, твой план даёт плоды.       Акечи чуть улыбнулся.       — Лишь это меня и радует, Джокер. Я надеюсь, что после допросов ситуация хоть немного, но прояснится.       Акира пожал плечами.       — Я не думаю, Кроу, что они будут откровенны.       Акечи вздохнул.       — Вот для этого мне и нужен ты.       — Э? — Акира моргнул. Склонил голову набок и поднял бровь.       — Как бы мне это ни было обидно признавать, но ты вызываешь больше доверия, — фраза из уст принца-детектива прозвучала с нотами горечи.       Бариста пожал плечами.       — Не обращал внимания.       Акечи глухо рассмеялся.       — Вот именно поэтому люди и склонны тебе верить. Я знаю, о чём я говорю, Джокер, — он заглянул товарищу прямо в глаза. — Ты можешь этого не замечать, но все фантомные воры собрались вместе только из-за тебя. Если бы тебя не было… — он хлопнул в ладоши. — Они бы рассыпались, как карточный домик.       — Даже ты, Кроу?       Тот задумался. Прикрыл глаза. Помолчал с минуту.       — И даже я. Даже я…              — Кишинума Ёшики-сан, пройдите, пожалуйста, внутрь, — Акечи наконец распахнул дверь, позволяя заглянуть внутрь его комнаты.       Кишинума вздохнул, расправил плечи, спину и гордо вошёл внутрь. Принц-детектив сделал шаг в сторону, пропуская Хулигана мимо себя. Затем Акечи поглядел на небольшую толпу, собравшуюся перед его дверью.       — Моришиге Сакутаро-сан готовится. Но, я думаю, не меньше часа. А то и больше. Прошу не беспокоить на время проведения беседы. Благодарю за понимание! — он отпустил ручку, позволяя двери закрыться.       Внутри комнаты Акечи было пустовато: стандартная кровать, комод рядом с ней, гардероб и письменный стол с ящиками отделениями, который развернули на 180 градусов и за которым сейчас находился Акира, уставившись в экран ноутбука и положив руку на сенсорную панель (мышь лежала рядом, но она была рассчитана на левшу). Пожалуй, единственным, что хоть как-то отличало эту комнату от прочих, было наличие огромного ксерокса, стоявшего сейчас на тумбе возле кровати и включенного.       И, конечно же, перед письменным столом стоял белый столик из столовой вместе со стулом. Кишинума довольно уверенно и по-хозяйски уселся на него и сразу же начал качаться. Будь его воля, кажется, он бы вообще ноги закинул на стол. Акечи поморщился.       — Маленькая просьба, Кишинума-сан: не качайтесь, после вас ещё много кто будет. Хорошо?       Тот фыркнул, но послушался. Уселся прямо. Акечи встал перед подопечным, спиной к Акире.       — Итак, Кишинума-сан, для начала вы получите от меня список вопросов, на которые вы должны ответить письменно. По их результатам я у вас спрошу ещё несколько вещей. Как я и говорил, вы имеете право на любой вопрос, письменный или устный, ответить молчанием (в случае письма вы ставите прочерк), — Акечи остановился и перевёл дыхание. — Вам всё понятно?       Кишинума кивнул. Акечи достал со стола несколько листов с распечатанным текстом.       — Отвечайте, пожалуйста, — помимо них он перед Хулиганом положил ещё и ручку с красной литерой «А». — Вы не ограничены по времени, но помните: помимо вас ещё много кто будет. Надеюсь на ваше содействие и понимание.       Он посмотрел на наручные часы.       — Точное местное время: одиннадцать часов и тринадцать минут. Допрос Кишинумы Ёшики объявляю открытым!       Джокер, едва услышав команду, быстро занёс это в компьютер. Промахнувшись по клавишам, он быстро что-то стёр, вбил снова.       Акечи никак не отреагировал, наблюдая за Кишинумой, который, вчитываясь в вопросы, что-то писал рядом с ними. Его почерк нельзя было хотя бы едва ли охарактеризовать как «каллиграфический»; рабочей рукой была левая.       Хулиган поморщился.       — Можно хотя бы над душой не стоять, а?       Акечи пожал плечами.       — Как пожелаете, Кишинума-сан.       Он отошёл в сторону, встав возле своего «секретаря». Заглянул в экран.       — Карасу-сан, вы куда файл сохранили?       — На рабочий стол.       Акечи вздохнул.       — Сделайте отдельную папку «Ученики академии “Пик Надежды”» — на диске «Д», где потом создадите отдельную папку под каждого ученика. Чего мне вас всему учить надо, Карасу-сан?       Тот пожал плечами.       — Я всё-таки не Супер Секретарь, Акечи-сан.       Кишинума громко фыркнул. Акечи взглянул на него, но промолчал.              Спустя двадцать минут, когда Кишинума возвестил о том, что он закончил, Акечи собрал у того бумаги, пробежался по ним глазами, затем подошёл к ксероксу и откопировал оригинал, после чего отдал тот Акире, оставив себе копию. Бариста начал вбивать данные в компьютер.       Повернулся на Кишинуму.       — Сейчас я вам снова задам некоторые из тех вопросов, на которые вы ответили здесь, а вы снова ответите на них максимально честно, хорошо?       Тот хмыкнул.       — Валяйте. Мне скрывать нечего.       Акечи кивнул.       — Итак, согласно написанному, вас зовут «Кишинума Ёшики»-сан. Всё верно?       — Да, так меня зовут.       — Полных лет вам семнадцать, обучались вы до этого в некой «Академии Кисараги», всё верно?       — Да, именно так.       — Как вы можете охарактеризовать своё обучение там?       Кишинума напрягся.       — А какое это имеет отношение?..       Акечи развёл руками.       — Не поймите меня неправильно: я всего лишь пытаюсь понять, что могло вас привести сюда.       Хулиган цокнул языком.       — Так бы и сказал, легавый.       Акечи зацепился за эту маленькую фразу на конце:       — У вас были проблемы с законом, Кишинума-сан? И тем более, — принц-детектив прошёлся мимо стола допрашиваемого, — с чего вы взяли, что я из полиции?       Хулиган расплылся в ухмылке.       — А меня когда в участок замели — точно также мурыжили. Я вашу породу издалека чую.       Акечи рассмеялся.       — Вы меня подловили — я не совсем «работаю» в полиции, но скорее близко сотрудничаю с ней. Это так чувствуется? — он хитро посмотрел на допрашиваемого.       — Ещё бы, — расслабился немного Кишинума на своём стуле.       — Так что за что вас «замели», как вы сказали, Кишинума-сан?       Тот вздрогнул и недовольно покосился на Акечи.       — Можно я не буду на это отвечать, а?       Принц-детектив развёл руками.       — Ваше право, ваше право. А вот мне интересно: ваш талант, «Супер Хулиган»… как вы думаете, что он в себя включает? Что вы вообще умеете?       Кишинума почесал голову.       — Чёрт… вам это точно надо, Акечи-сан?       Тот кивнул. Хулиган выдохнул, сжал кулаки.       — Взламывать замки я умею. Немного по слесарному делу, а так — не сказал бы, что у меня какие-то там «таланты», как у местных.       — Значит, вас «замели», как вы сказали, за кражу со взломом?       Кишинума вздрогнул и побледнел.       — Всё не совсем…       — А как тогда? — Акечи склонил голову на бок.       Хулиган зарычал.       — Да подрался я, понятно! Разбил пару рыл в школе, там скандал был! Но они этого заслужили, сучары!       На губы Акечи медленно наползла улыбка. Довольно зловещая, надо сказать.       — О, то есть у вас было довольно много проблем в школе, не так ли, Кишинума-сан?       Кишинума вздрогнул от зловещего тона, которым это было озвучено. Когда он поднял голову и встретился взглядами с принцем-детективом… то вот, несмотря на улыбку, добрую улыбку, которая была у того на устах, он почему-то отчётливо ощутил себя лягушкой, которую собираются вскрыть на уроке биологии и уже вполне закрепили на прозекторском столе. Он съёжился, чувствуя подступающий липкий страх. У него создалось впечатление, что все его маленькие «хитрости» и попытки скрыть что-то обречены на совершенный провал, — его точно бы видели насквозь неведомым рентгеновским зрением. Его дыхание участилось, а ладони быстро вспотели.       Словно загипнотизированный, он кивнул.       — Не расскажите ли тогда о вашей учёбе в Кисараги, Кишинума-сан?       Хулиган, чувствуя дрожь, открыл рот…              Спустя час, когда допрос окончился, пошатывающийся и бледноватый Кишинума поднялся с кресла с полностью промокшей рубашкой. Его всего колотило, как от холода, он с трудом отвесил прощальный поклон, после чего кое-как покинул комнату, не с первого раза открыв дверь.       Акечи потянулся, после чего подошёл к Акире. Заглянул в компьютер.       — Ну как, всё записали, Карасу-сан?       На лице Акиры возникло замешательство. Он покачал головой, точно бы говоря «Ну…». Акечи медленно нахмурился.       — Карасу-сан. Так что именно вы записали?..       Тот просто развернул экран. Принц-детектив наклонился и быстро пробежался по тексту. Тяжело вздохнул. Посмотрел на Бариста.       — Ты безнадёжен, ты знаешь это?       — Я никогда этим не занимался, Кроу, — Акира даже не пытался хотя бы немного выглядеть виноватым или оправдываться — он просто констатировал факт.       Акечи снова вздохнул.       — Хорошо. Если с компьютером всё так плохо — я надеюсь, хоть пишешь-то ты быстро?       Акира улыбнулся.       — Вполне.       Акечи с подозрением посмотрел на Бариста, словно бы пытался что-то прочесть на его бесстыдном лице.       — Следующего пишешь вручную.       Акечи подошёл к двери, после чего открыл её. Снаружи снова собралась небольшая стайка — включавшая в себя Мами, Хитаги, Эрику и Джен, которые облепили Кишинуму и что-то активно спрашивали у него. Заметив Акечи, они вздрогнули. Хулиган выглядел невероятно несчастным.       — Девчат, дайте человеку отдохнуть, хорошо? — Акечи улыбнулся им. Нашёл взглядом Моришиге.       — Господин Моришиге Сакутаро, прошу вас проходить внутрь.       Тот поправил очки, после чего спокойно прошёл в помещение. Акечи бросил изучающий взгляд на Хитаги.       — Хицугири-сан, вы разве не должны быть в медпункте?       Та смущённо улыбнулась.       — Акечи-сан, вы понимаете… Нашим рядам нужна гуманитарная помощь!       Акечи моргнул. Второй раз. Третий.       Хитаги, насладившись эффектом, продолжила:       — Да на кухню я, чая приготовить для мальчиков! — она хихикнула. — А то это, знаете ли, непростое дело — несколько часов кряду записывать лекарства для вас, Акечи-сан! — в её голосе прозвучало шутливое возмущение. — Пожалейте хотя бы моего брата!       Акечи фыркнул.       — А за мистера Флая, значит, не просите?       Хитаги улыбнулась шире и возвела глаза к потолку:       — А тот, язва, не заслужил.       На этой ноте Акечи отпустил дверь и позволил той закрыться.       — Что ж, тогда начнём, Моришиге-сан?       Второй допрос должен был начаться.