Игра с отчаянием: Life Will Change

             — Марти Флай, прошу проходить внутрь!       Марти нагло ухмыльнулся, покуда его кузина, вся улыбчивая, вышла из комнаты. Даже не так: не вышла —выпорхнула.       Марти прищурился. Затем, не думая дважды, он всё-таки зашёл в допросную.       Акечи поприветствовал его кивком, сидя на краю стола и попивая чай из кружки термоса. Позади него стояла лампа, чей свет бил прямо в лицо по отношению к входящему. Его секретарь не сидел без дела, полностью погружённый в работу с бумагами и компьютером.       — Добро пожаловать, Мистер Флай, — лицо Акечи так и дышало самодовольством, чуть ли не радостью.       По какой-то причине Марти захотелось плюнуть тому в лицо.       — О, ваш японский так хорош, мисс Брайтон! Вы, наверное, очень умны!       Дженнифер залилась краской и засмеялась.       — Да ладно вам, Акечи-сан, льстите!       — Что ж, Мистер Флай, присаживайтесь. В ногах правды нет, как говорят…       Марти фыркнул и приземлил свою пятую точку.       — Итак, для начала вы получите от меня список вопросов…       Марти оборвал его на полуслове:       — Мистер Акечи, не тратьте моё время — оно дорого стоит.       Глаза Акечи прищурились, покуда с лица не сходила… улыбка. Эта улыбка напрягла Марти больше, чем что-либо другое.       — Как скажете, Мистер Флай.       Получив бумаги и бегло просмотрев их, Марти довольно быстро начал их заполнять (в большинстве граф он попросту ставил прочерк).       — Моришиге-сан, запишите время начала допроса… — Акечи поднял правую руку и посмотрел на часы. — десять часов и тридцать одна минута ровно. Допрашиваемый: Марти Флай, Супер Барабанщик.       Джен почесала голову. На её лице отразилось страдание. Затем она вздохнула и повернула листок к Акечи.       — Акечи-сан, вы не поможете? Я эти кандзи совсем не помню!       Акечи и Моришиге переглянулись.       — А разговорный японский у вас очень хорош, — с сомнением протянул принц-детектив.       Дженнифер рассмеялась.       — Ну так разговорный японский — это разговорный, а кандзи — это кандзи!       — Если у вас есть какие-то трудности с пониманием текста, я могу вам объяснить, Мистер Флай.       На мгновение — буквально на мгновение — в глазах Марти промелькнуло что-то злое, даже зубы обнажились. Впрочем, он сохранил спокойствие.       — Не стоит, Мистер Акечи, мой японский лучше, чем вы думаете.       «И хуже, чем думал я…» — мрачно пронеслось у него в голове, когда он покосился на распечатку, содержавшую довольно стандартные вопросы. Проблема была даже не столько в том, чтобы прочитать их, сколько в том… чтобы ответить. Даже если Марти помнил, как это сказать, он мог забыть, как это написать. И это бесило, как бесили в своё время школьные тесты.       Акечи развёл руками.       — Как знаете, — затем кивнул на термос. — Может быть, вам чаю? Или кофе? — Акечи вёл себя как настоящий радушный хозяин.       Марти покачал головой.       — Нет, воздержусь.              Наконец, бумаги были заполнены. Акечи откопировал их, отдал оригинал секретарю, бегло пробежался взглядом по содержимому. На его лице снова возникла довольная улыбка.       — А вы не очень многословны, не так ли, Мистер Флай?       Марти напрягся. И хотя в самой фразе не было ничего подозрительного, говоря «Мистер Флай», Акечи словно бы слегка насмехался над ним. На лбу Марти выступил пот. Но внешне он сохранил всё то же ленивое спокойствие.       — О, так значит вы знакомы с вашим кузеном практически с самого раннего детства?       Дженнифер, улыбаясь, кивнула. В её руке была кружка с кофе.       — Он был таким извращенцем, сколько его я помню! Даже Рэм и Уилли иногда на него не могли спасу найти!       Акечи улыбнулся уголками губ.       — О, так у нашего Барабанщика есть брат и сестра?       Дженнифер резко погрустнела. Вздохнула.       — Они лежат в коме, уже пять лет.       — Вот оно как. Я вам соболезную, мисс Брайтон, — Акечи положил руки на сердце и кивнул. — И сильно это ударило по… мистеру Флаю?       Дженнифер кивнула и тяжело выдохнула, чуть дрожа.       — Он словно бы стал другим человеком.       — Итак, теперь я задам часть вопросов устно, а вы, как и на письме, можете… — заметив, как Марти начал громко постукивать пальцами по столу, оборвал себя на полуслове. — Итак, полных лет вам семнадцать, правильно?       Марти кивнул, а затем зевнул, не забыв прикрыть рот ладонью.       — Написано, что в Японии вы живёте уже два года. Что же вас заставило покинуть вашу родную Англию, Мистер Флай?       Марти ухмыльнулся.       — Мне с детства нравилось аниме и Япония, вот я и решил, что хочу осуществить свою детскую мечту.       Акечи положил руку на подбородок.       — Интересно… а не расскажите нам с Моришиге-саном, как она там, Япония в 2041 году?       Марти чуть не подскочил на месте. «ДЖЕН!»       — Две тысячи… сорок первый?.. — в неверии прошептал Моришиге, у которого от волнения начали трястись руки.       Акечи тоже выглядел… поражённым. Во всяком случае, впервые можно было видеть, чтобы настолько.       Дженнифер кивнула.       — Да, меня тоже удивило, когда я вчера услышала, что здесь есть те, кто оказался здесь прямиком из 2008. Это такая несусветная древность, наверное!       Акечи издал нервный смешок.       Марти быстро вернул себе самообладание. Его лицо превратилось в холодную застывшую маску.       — Не комментирую.       Акечи пожал плечами.       — Как пожелаете, Мистер Флай.       Марти снова ощутил это же противное липкое чувство, которое его преследовало с того момента, как он вошёл в комнату. Акечи был спокоен — но в этом спокойствии было… знание. «Знание… он знает!» — словно вспышка мелькнуло у Марти в голове. Впервые он ощутил страх — что именно его тупоголовая кузина могла сказать этому индюку?!       Акечи снова заглянул в бумаги. Чему-то кивнул, отложил копию в сторону. Налил себе чая из термоса. Глубоко вдохнул носом, втягивая ноздрями аромат, затем сделал глоток.       — Мистер Флай, позвольте быть откровенным, — наконец повернулся на него Акечи, прищурив глаза.       Марти встретил его жест насмешкой. Даже закинул руки за спину и развалился на стуле.       — У вас есть некая тайна. Тайна, которая может быть вашей личной тайной, что мне ни капли не интересно… — Акечи снова отпил чая. — Либо же она может как-то помочь общему делу. И в этом случае её скрывать — преступно. Вы меня понимаете?       — А разве вы не говорили, Мистер Акечи, что не будете лезть, куда вас не просят? — несмотря на улыбку, голос Марти звучал глухо и угрожающе.       Акечи вздохнул.       — К сожалению, иногда это мой долг. Сбросим маски, мистер Фебфлауэр Марти? — он заглянул ему прямо в глаза.       Что-то внутри Марти оборвалось в этот момент.       — О так, мистер Флай на самом деле мистер Фебфлауэр! — Акечи, не выпуская чашку из рук, подложил кулак под щёку.       Дженнифер пожала плечами.       — Мне стоило большого труда его отыскать, Акечи-сан! Он после смерти отца как с цепи сорвался: исчез, матери не звонит, не пишет — вообще как будто бы хочет забыть про существование своей семьи!       — Понимаю вас, Мисс Брайтон. Вам, наверное, тяжело пришлось.       Дженнифер покачала головой и даже стукнула кулаком по столу (тот еле-еле выдержал, издав жалобный треск):       — Я-то ладно, но его мать! Да она как привидение стала! Она лишилась всего!       Марти ощутил нечто, что поднималось из самых глубин его души. Какой-то внутренний страх, внутренний… нечто, от чего он пытался убежать уже очень долго. Его сил только хватило на то, чтобы замереть на месте, сжав кулаки добела. Против своей воли он уставился в сторону.       — Даже не посмотришь на меня? — иронично интересуется хозяин кабинета.       Марти вздрогнул и заозирался по сторонам, услышав этот голос наяву.       Акечи же продолжал, постукивая каблуком по полу:       — Позвольте я сделаю маленькое предположение: итак, в далёком 2036 году в одной семье разразилось невероятное несчастье: брат и сестра, чьи имена мы опустим, оба оказались в коме.        Ты входишь в палату. Белая, белая… точно бы платье невесты, точно бы первый зимний снег… точно бы лица Рэм и Уилла, которые лежат на кроватях.       — Нет… — прошептал Марти. — Нет…       —…После этого единственный сын семейства, который остался… в сознании, срывается с цепей и пытается… — Акечи поморщил лоб. — Забыться?.. Утопить горе в разврате и алкоголе?       — И всё-таки твоё поведение вызывает беспокойство как у меня, так и у мамы, — продолжает твой отец. — Мы действительно волнуемся, Марти. Ты связался с мутной компанией, гробишь своё здоровье — явно ведь по выходным с ними не чаи гоняете? — перечёркиваешь будущее, чудом избежал недавно проблем с полицией, всегда ходишь то с синяками, то с царапинами, оценки в школе по многим предметам упали, потому что ты просто ничего не делаешь, несмотря на свои способности...       Против своей воли на лицо Марти наползла улыбка. Только вот эта улыбка — улыбка обезумевшего зверя. Акечи же, увлечённый монологом, продолжал:       — Спустя какое-то время умирает и отец семейства… Робин, кажется?       Марти вздрогнул, точно бы от пистолетного выстрела.       Ты большими шагами пересекаешь коридор в направлении выхода, который уже рядом, в зоне досягаемости, и хочешь открыть дверь, когда слышишь из-за спины короткий громкий звук.       — И этот самый сын внезапно разрывает все связи с родными, берёт псевдоним, а потом делает всё, чтобы стать самым лучшим барабанщиком всей Японии…       — Они просто знают, что без меня им популярности не видать, — небрежно бросаешь ты. — О мировом турне и говорить нечего.       — И всё лишь ради того, чтобы поступить в эту академию…       В этот момент Акечи поднял взгляд на Марти, который молчал, почти не двигался, едва ли дышал. Принц-детектив поднял бровь. Пожал плечами.       — Если смотреть это в разрезе простого подросткового бунта — многие вещи смотрятся странно и не совсем понятно. Но это только если не предположить, что некая… академия, да, которая принимает только талантливых, имеет… непосредственное отношение к произошедшему.       Моришиге покосился на Марти.       — Акечи… сан…       Тот проигнорировал замечание секретаря.       — И поэтому вот моя теория: вы не только знаете что-то важное про эту академию, но ещё и имеете к ней какое-то отношение. Какое — я не могу судить, Мистер Фебфлауэр.       Заметив, что Марти не реагирует, Акечи сделал глоток чая, затем усмехнулся:       — Молчишь, значит? Что ж, твоё право. И всё же я рад, что нам наконец-то удалось пересечься. В последние два года ты совсем редко бываешь дома, Марти.       Глаза Марти налились кровью. В следующее мгновение он не понимал, что делает, но стол каким-то образом полетел прямо в Акечи. За ним пошёл и стул. Принц-детектив обтёк направление атаки, но только лишь для того, чтобы в следующий момент Марти опрокинул его на землю, держа шариковую ручку в руке, точно бы нож.       — Флай-сан!..       Только в ужасе успел прокричать Моришиге, а события уже понеслись вскачь: оседлав Акечи, Марти, улыбаясь как маньяк, прошептал:       — I’ll smash you to pieces, motherfucker*!       — Флай-сан, придите в себя! — рявкнул Акечи, пытаясь не дать воткнуть себе ручку в глаз. — Если вы не остановитесь, я буду вынужден!..       Акечи ощутил, что проигрывает борьбу. Его лицо переменилось. В следующее мгновение он умудрился перевернуть ситуацию и оказаться сверху, после чего, разорвав захват, последовательно и очень быстро нанёс ряд ударов: под солнечное сплетение, под грудь и под живот. Марти кашлянул кровью… после чего, извернувшись с силой вогнал ручку в район груди Акечи, отчего тот зарычал от боли, когда она проткнула костюм и вонзилась в плоть. В этот же момент принц-детектив опять оказался снизу, но вот этот раз ему почти сжали гор…       Неизвестно, чем бы закончилась эта борьба, если бы в этот момент, издав вопль раненого бабуина, Моришиге не разбил стул об Марти. Барабанщик дёрнулся, после чего обмяк.       Акечи, тяжело дыша, пробормотал:       — Псих какой-то…              Марти молча стоял возле двери, держась за макушку. В его голове остались только сумбур, смятение и злость. Он скосил взгляд: Акечи, держа в руках зеркало, приводил внешний вид в порядок — даже успел переодеться. Заметил взгляд Барабанщика. Улыбнулся.       — Не беспокойтесь, Мистер Флай… это инцидент останется между нами, — он натянуто улыбнулся.       Марти ничего не ответил, а только потянул ручку на себя и покинул помещение.       Улыбка Акечи погасла, заместо того уступив отвращению.       — Падаль, — прошептал он тому в спину. Затем, сделав нормальное лицо, обернулся назад. — Моришиге, этот допрос не должен стать достоянием общественности, ты меня понял?       Бледноватый Актёр только кивнул. Акечи снова посмотрел вслед Барабанщику.       — И всё-таки… что на него такое нашло?..              Дженнифер как раз в этот момент шла вместе со своей новой подругой (Мами) в сторону спортзала. И не успели они переступить порог, отделяющий учебную зону от жилой, как их настиг Марти. Мрачный, бледный, а также невероятно решительный. Его взгляд был чётко зафиксирован на Джен.       — Нам надо поговорить, Джен, — тут же сказал Марти, едва-едва он поравнялся с девушками.       Дженнифер, не отпуская доску, подняла бровь.       — Поговорить?..       Мами сделала шажок в сторону и отвернулась, будто бы она была здесь не при чём. Вид у Марти был… растрёпанный, даже больше, чем обычно.       — Да, конечно… мы можем это сделать здесь?       Марти скрипнул зубами и закатил глаза.       — Джен, не тупи, это наши семейные дела, — на этом слове он сделал особый акцент, точно бы намекая на что-то.       Джен намёк не уловила. На её лице была растерянность.       Марти что-то пробурчал под нос, затем сделал шаг вперёд и навис над Дженнифер.       — Нам. Надо. Поговорить. Наедине. Ясно?!       От его тона Дженнифер ощутила волну мурашек по телу. Она судорожно закивала. Затем заозиралась по сторонам, в поисках Мами. Та обнаружилась в некотором отдалении. Заметив взгляд Джен, она помахала рукой.       — Мисс Брайтон, я в ваши дела не лезу. Всего доброго!       В это же время из столовой показался Бариста, который тащил на себе стул и поднос с кофейником. Мами тут же посмотрела в сторону парня.       — Карасу-сан, давайте я вам помогу!       Акира благодарно кивнул, принимая помощь.       Марти, тем временем, грубо взял Дженнифер за локоть и потащил за собой. Та только и успела ойкнуть.       «Да что на него нашло?!» — возмущённо подумалось ей.       Локоть она потом вырвала, после чего молча следовала за кузеном.              Марти пинком распахнул дверь, ведущую в класс, зашёл внутрь, огляделся, после этого встал напротив, постукивая ногой и ожидая Дженнифер. И хотя она была человеком тренированным, даже ей было трудно поспевать за кузеном, у которого точно бы выросли крылья за спиной.       — Да подожди ты, Марти! — выдохнула Джен, когда она подошла к двери. — Куда ты так торопишься?       Взгляд, которым её наградил Марти, был красноречивей тысячи слов. В нём было всё: злость, презрение, даже какая-то усталость. Она опять ощутила это же леденящее чувство опасности. Она молча прошла внутрь. И как только она это сделала — Марти тут же захлопнул за ней дверь резким ударом, после чего пошёл в сторону окна в самый дальний угол. Дверь, жалобно скрипнув, чуть приоткрылась, правда, никто не придал этому значения.       Дженнифер огляделась. Жёлтая классная комната, одна из двух. С жутковатой надписью «Нет надежды», точно бы вырезанной чем-то на доске. Она поторопилась за кузеном, стараясь держать дыхание, которое норовило сбиться. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что доску для скейтборда она могла бы где-нибудь и оставить… Подумав, она прислонила её к одной из парт и подошла ближе к кузену.       Никто из них двоих, ясное дело, не мог видеть, как одна фигура, наблюдая за происходящим издали, подошла к двери и прислонила ухо прямо к щели.       Между тем события внутри уже развивались полным ходом. Дженнифер, подойдя к кузену, притопнула ногой.       — И что это должно значить, Марти?       — Это я тебя должен спрашивать, Дженни, — в каждой его фразе так и сквозил яд. И да — он перешёл на родной язык.       Глаза Дженнифер расширились. От возмущения она взорвалась на английском:       — В смысле?! — она махнула руками. — Ты требуешь со мной разговора, потом чуть ли не силком тащишь сюда — и всё, что ты говоришь: «Это я должен спрашивать?!»       В этот момент она получила пощёчину. Дженнифер, с широко распахнутыми глазами, не веря, взялась за щёку. Её рот сам собой открывался и закрывался, как у рыбки.       Марти же был спокоен. Настолько спокоен, что его спокойствие обжигало холодом наяву.       — Ну что, мозги не прочистились?       Дженнифер, с распахнутым ртом, часто-часто моргала.       — А-а… — вырвалось из неё.       Марти опёрся спиной на стену. Наконец, произнёс:       — Как же хорошо, что ты не моя сестра.       — Что?.. — не веря произнесла Дженнифер.       Марти продолжал сверлить её взглядом.       — В твою маленькую, пробитую спортом головку не приходит мыслей?.. — в этот момент Марти закашлялся, схватившись одной рукой за грудь, а второй прикрыв лицо. Когда он её убрал от него, на ней осталось немного крови.       — Ма… эй, с тобой всё в порядке?!       Марти часто-часто дышал.       — О, это подарок от Мистера Акечи, — ядовито оскалившись, произнёс Марти.       Дженнифер помотала головой. Нахмурилась.       — Марти, я тебя не пойму, если ты не объяснишь всё по-нормальному!       Марти вздохнул.       — Джен, ты ведь умнее, чем выглядишь, не так ли? — Марти сжал кулаки. — Тогда объясни мне, пожалуйста, — на этом слове он сделал акцент, — как назвать тварь, которая предала интересы семьи?       Дженнифер шумно вдохнула воздух полной грудью. На её лице отразилось возмущение.       — И ты всю эту сцену устраиваешь из-за того, что я ответила на пару вопросов мистера Акечи?! — Дженнифер топнула ногой. — Да ты с катушек слетел, что ли?!       Теперь ноздри вздулись у Марти. Он сделал шаг вперёд.       — «Пару вопросов», да? Пару вопросов! — он взмахнул руками. — «Пара вопросов» и слить всё прошлое в унитаз — есть, разница, Джен, или нет?!       — Хо-о, какие мы чувствительные стали! И это мне говорит человек, который наплевал на свои связи и прошлое! Да твоя мать!..       — Не смей говорить о том, о чём не имеешь права! — Марти врезал кулаком об стену с этими словами.       — Не смей говорить о том, о чём ты не имеешь права! — Дженнифер, в ярости, казалось даже стала больше. — Мистер Акечи, между прочим, заботится об общем благе, в отличие от некоторых!       — Да ты долбанулась, дура?! — Марти окончательно сорвался на крик. — Блядский Блин меня чуть не изнасиловал там своим интеллектом!       Дженнифер моргнула.       — Что? Ты вообще о чём говоришь, Марти? Ты в своём уме?!       — В своём уме?! — Марти схватил Дженнифер за грудки. — Это ты в своём уме или нет?! Да эта сука ещё наши трупы на чипсы порубит и будет жрать их!       — Отпусти меня! — Дженнифер начала грубо вырываться. В этот момент она ощутила, что Марти замер. — Э? — она повернула голову вслед за взглядом Марти. И тоже замерла, распахнув рот.       На парте (животом вниз) лежала Тау, которая, подложив ручки под голову, очень внимательно смотрела на них. Рядом с ней лежало ведёрко попкорна. Заметив, что её обнаружили, она надула губы.       — Вы это, продолжайте, чем занимались. Я, как директор, категорически одобряю такое поведение!       Дженнифер и Марти сами не поняли, как они отпрыгнули друг от друга.       На лице Тау появилось разочарование.       — Ну вот, а я только надеялась, что мои бесполезные ученички взялись за ум и наконец-то — наконец-то! — откроют счёт убийств. — Она покачала головой. — Я вами разочарована, господа Барабанщик и Скейтбордистка.       Только в этот момент Джен обратила внимания, что кукла спокойно говорит на английском без акцента. «Она знает!» — промелькнула у неё запоздалая мысль.       Тау погрузила руку в ведро с попкорном и зачерпнула оттуда горсть.       — Что? Продолжайте, мне особенно понравилась ваша фраза, мистер Барабанщик, про «Порубит на чипсы и будет жрать их», — Тау мечтательно закатила глаза и поелозила на животе. — Моё сердце бьётся чаще, когда я слышу музыку для моих ушей!       Марти холодно посмотрел на неё, сунув руки в карманы.       — Fuck. Off*.       Тау надулась.       — Нет, ну это возмутительно! Сначала, значит, осуществляете акт полового сношения с господином Дегустатором, теперь, значит, хотите и меня в свои сети разврата утянуть?! Моё бедное сердечко этого не выдержит! — она положила руки на грудь и показательно зарыдала, точно бы ей только что разбили сердце.       У Марти дёрнулся глаз. Между тем, Тау резко успокоилась. Прыжком оказалась на ногах и сложила руки на груди.       — Мистер Барабанщик, знаете, что я вам скажу?       Марти ухмыльнулся.       — И что же?       — То, что вы не один такой умный здесь. — Тау зловеще улыбнулась.       Марти прищурился.       — И что это должно значить?       — Ничего, mister Fly… — Тау старательно раскрыла рот, изображая эту «Ай». Рывком спрыгнула со стола. — И вообще! Если планируете заниматься инцестом — делайте это где-нибудь, где я вас не увижу! — Тау изобразила серьёзность на лице. — В конце концов, должна же я заботиться о моральном облике моих учеников!       В следующее мгновение она точно бы испарилась.       Дженнифер покосилась на Марти. Тот в ответ на неё. Молчание.       — Я… — Дженнифер склонила голову.       Марти покачал головой.       — Джен, иди к чёрту, — отвернувшись, Марти пошёл в сторону выхода. Затем он остановился на полпути. — Касательно того, почему я отговаривал тебя сюда ехать… — Он обернулся. — Здесь люди дохнут. Здесь, в этом самом месте, — Марти обвёл руками пространство вокруг себя. — А кто-то хотел вроде жить нормальной жизнью, да?       С этими словами он направился в сторону двери.              Впервые, пожалуй, Мами чувствовала себя на своём месте. И это раздражало: она не для того уехала с Роккенджимы, чтобы, попав в элитную академию, снова вспоминать свои будни горничной. И тем не менее, эти навыки ей пригодились сейчас, чтобы, не пролив и капли, донести поднос с кофейником, сливками, сахаром и чашками до логовища Дегустатора, где, собственно, и происходят допросы.       Разве что её слегка напрягала… покладистость Бариста: тот просто как Канон был готов по первому слову бросить все дела, и, виляя хвостиком, нести вкусности и исполнять капризы Акечи. Интересно, что такого сделал Акечи, чтобы так выдрессировать свою ручную собачонку?       Между тем, Мами зашла внутрь где, элегантно поклонившись и не менее очаровательно поставив поднос, она улыбнувшись, уже собиралась наружу — в конце концов, не её же очередь была?       Хм. А в помещении-то кавардак. Вещи разбросаны по полу, какие-то обломки, мусор…       — М-м, значит, Карасу-сан, вы не нашли Ууджиму-сана?       Бариста покачал головой.       — Как сквозь землю провалился, Акечи-сан.       Акечи, кстати, выглядел… усталым, да. Вроде, и ничего такого, но этот особенный блеск в глазах, который появляется у людей, борющихся с усталостью на последнем издыхании, у него явно присутствовал. Хм, неужели эти двое из Англии его так утомили?.. А ведь Флай явно не комплименты своей кузине говорить вышел: на агрессию у Мами было чутьё. И оно ей подсказало: он был в бешенстве.       И поэтому она сама не заметила, как замерла возле двери, всё пытаясь её открыть. К несчастью, для этого мало того, что требовалось усилие, нужно ещё было задуматься, а что именно ты делаешь. И потому Мами уже с полминуты, не думая, дёргала за ручку, вместо того чтобы потянуть и отжать.       — Может быть, тогда перерыв, Акечи-сан? — Моришиге, откинувшись на своём месте, промокнул лоб салфеткой.       Акечи скосил взгляд на Мами, которая всё ещё грела уши.       — Ямагава-сан, а вы не против, если мы сейчас с вами поговорим?       Мами моргнула, возвращаясь в мир реальный. И поняла, что прослушала, что от неё хотели. Она скосила взгляд на Акечи. Потом на его секретаря.       — Да?.. — осторожно произнесла она, проверяя реакции.       Акечи хлопнул в ладоши и радостно кивнул.       — Что ж, тогда присаживайтесь! — повернулся на Бариста. — Отдельная благодарность вам, Карасу-сан, что принесли с кухни стул. Я вам признателен!       Мами, всё ещё неуверенная в том, что ей делать, так и замерла у порога. Между тем, мимо неё прошмыгнул Бариста.       — Удачи вам, Ямагава-сан, — бросил он перед тем, как открыть дверь и тут же захлопнуть её за собой, не давая Мами уйти за ним следом.       На лице её возникло возмущение, впрочем, быстро исчезнувшее. Нехотя, она уселась на допросный стул.              Акечи собрал бумаги и пробежался по ним взглядом. Мами, попивая кофе, сидела в совершенно расслабленной позе. Да, внезапно. А она-то уже думала, этот Акечи устроит «допрос по всем правилам», а тут какие-то вопросы, довольно обычные… Мами предпочла поставить во многих позициях пропуск — просто потому, что ей было или нечего сказать, или это была тайна, которая принадлежала не ей.       Акечи кивнул. Сделал копию, отдал секретарю оригинал, сам ещё вгляделся.       — Значит, вас зовут Ямагава Мами, верно?       Мами чуть склонила голову в ленивой неге.       — Сказано, что до переезда в академию вы работали на некоем острове. Что за остров, Ямагава-сан?       Мами ухмыльнулась уголками губ. «Конечно, держишь меня за дурочку?» — подумала она, чувствуя превосходство.       — Я не буду отвечать на этот вопрос.       Акечи молча принял этот выпад.       — Что ж, следующий вопрос: в графе «школа» у вас стоит прочерк. Что это значит, Ямагава-сан? Вы даже не получили… — Акечи поджал губы, обдумывая вопрос.       Мами улыбнулась только шире. Почему-то ей доставляло удовольствие отказывать ему и оставлять его ни с чем. Кажется, это называется «садизм», да? Что ж, такой «садизм» ей даже был по духу.       — Я не буду отвечать на этот вопрос.       Акечи прикрыл глаза. Затем потянулся к термосу, налил себе кружку. Отпил немного. Выдохнул.       — Ладно, следующий вопрос: ваш талант «Супер Счетовод» — что за ним подразумевается?       Мами снова хотела послать принца-детектива куда подальше… но решила, что это была та тайна, которой можно было поступиться.       — У меня… есть особый дар, Акечи-сан.       Акечи, видимо, ожидавший отказа, оживился.       — О-о?       — Я могу… считать.       — Считать? — переспросил со своего места Моришиге.       Мами кивнула.       — Я могу мгновенно считать в уме практически любые числа. Деление, умножение, вычитание, извлечение корня… интегралы, дискриминанты и производные считаю хуже.       Акечи поднял бровь. Глотнул чая.       — И почему с такими талантами вы не пошли, например, в математики?       Мами пожала плечами.       — Я… плохо считаю буквы, если так можно сказать.       — Буквы? — Акечи сморщил лоб.       — И у меня… есть трудности с абстрактным мышлением. Зато очень хорошо с пространственным!       Акечи переглянулся со своим секретарём. Мами завертела головой… пока её взгляд не упёрся в самого Акечи.       — Вот например, я могу сказать, что ваш рост — сто семьдесят восемь сантиметров и два миллиметра. Ваш секретарь вас выше на два миллиметра.       Акечи чуть не подавился чаем. Моришиге… тоже выглядел растерянным.       — И… вы… серьёзно… — принц-детектив не мог найти слов.       Мами продолжала:       — Расстояние между моим стулом и вами, Акечи-сан, составляет ровно сто тридцать четыре сантиметра. У вас на пиджаке — ровно двенадцать пуговиц, из которых только девять служат основной цели, а три — декоративные, — на одном дыхании выпалила она.       Акечи нервно рассмеялся.       — Да, и вы, значит, всё можете так на глаз посчитать и измерить, Ямагава-сан?       Мами, подумав, кивнула.       — В какой-то мере. Но по-настоящему я сильна в том, чтобы считать деньги!       — Деньги? — хором спросили и принц-детектив, и Актёр.       Глаза Мами в этот момент загорелись.       — Я была настолько хороша в подсчёте баланса, ухода, расхода, чистой прибыли, ведения двойной или тройной бухгалтери… — она оборвала себя на полуслове. — Мне достаточно всего лишь один раз посмотреть на любое количество денег и я сразу скажу, сколько их там!..       — Какой… любопытный у вас талант, Ямагава-сан, — Акечи сделал новый глоток чая. — Вы как… калькулятор.       Мами фыркнула.       — Эти примитивные вычислительные машинки? Не смешите меня, я могу гораздо быстрее и лучше!       Акечи расплылся в улыбке.       — Может быть в вашем времени калькуляторы и были уделом немногих, но в моё время даже самая примитивная машинка способна делать то, что вы умеете, и… — Акечи покачал головой из стороны в сторону. — Быстрее. Лучше.       Мами подарила ему сердитый взгляд, фыркнула и вздёрнула нос. Между тем, принца-детектива заинтересовало кое-что другое…       — Ямагава-сан, так что вы там говорили про «двойную» и «тройную» бухгалтерию? Неужели вы укрывались от уплаты налогов? — притворно изумился Акечи.       Мами посмотрела на него как на идиота.       — Акечи-сан, я не собираюсь отвечать на этот вопрос. И вообще — я могу идти?       Акечи поморщился.       — Видите ли, Ямагава-сан…       Мами фыркнула.       — О, так вы собираетесь нарушить собственные правила? Как вы сделали, например, с мистером Флаем? — по тому, как Акечи скривился, Мами поняла, что она попала в точку. — Я даже не знаю, что же такое здесь могло произойти… М-м… — в этот момент она показательно осмотрела помещение.       Акечи почесал грудь.       — Ямагава-сан, не поймите меня неправильно…       — И вообще, Акечи-сан, вы тот ещё любитель.       Акечи смолк и очень внимательно посмотрел на Мами. Его глаза прищурились.       — Любитель?..       Мами хмыкнула.       — Да, я ведь прекрасно знаю, что в полиции обязательно допрашивают двое. Так называемый «плохой» и «добрый» полицейский. Из вас отвратительный «добрый» полицейский, — Мами сделала глоток кофе. — У меня от вашей лести начинают уши вянуть.       Она в этот момент смотрела в чашку, поэтому не могла видеть, как улыбка на лице Акечи медленно исчезла, уступив место хмурому взгляду и поджатым губам. Глаза превратились в две щёлки. Он обернулся на секретаря.       — Как видите, Моришиге-сан, любители считают, что полиция настолько примитивна, что выработала за долгие годы только одну методику допроса.       Моришиге вздрогнул, уловив в голосе Акечи нотки, которые у него были, когда он выводил Флая на чистую воду.       — Но если Ямагава-сан так просит, то я вам продемонстрирую небольшую модификацию данной техники, которая требует всего одного человека в воплощении…       — О, и что же вы…       Мами подняла взгляд и замерла. Против воли сглотнула.       Лицо Акечи превратилось в каменную маску. Оно практически не изменилось, даже точно бы улыбалось… но вот глаза. Его красновато-карие глаза сейчас казались натурально залитыми кровью. И взгляд… взгляд… Мами ощутила себя кроликом, по незнанию попавшемуся на глаза голодному волку.       Это был взгляд матёрого убийцы. Мами не знала, как она это поняла, но одно она могла сказать точно: руки этого человека не просыхали от крови.       — Ямагава Мами-сан, так где вы работали?       Против своей воли, она пересеклась с ним взглядом и тут же дёрнулась, как от разряда тока, отведя его в сторону. Её дыхание участилось, а голос дрогнул:       — Р-р… Роккен… джима, А… кечи-сан.       Моришиге, не видя и не понимая, что происходит, переводил взгляд с побледневшей Мами и на спину Акечи. Тот прищурил глаза и обернулся.       — Как видите, методика довольно эффективная, хотя и может вызвать у допрашиваемого желание… умереть от сердечного приступа на месте. Люди бывают такими нервными, да, Ямагава-сан?       Когда он снова посмотрел на неё, а Мами опять встретилась с ним взглядом, она поняла: отвечать надо честно, полно, не увиливать. Ибо эти карие глаза…       Дальнейшие полчаса её было не заткнуть.