цикличности

Тэхён сжимает в руках газету, не в силах отвести взгляд от человека, который когда-то широко улыбался в объектив камеры. Старший инспектор Чон Чонгук. Ким роняет голову на столик в студенческом кафетерии, желая расшибить свой лоб. Боже, он влюбился. Влюбился, как последний дурак в человека, которому сейчас, наверное, около восьмидесяти лет. Уму непостижимо. «28 сентября 1973 года старший инспектор Чон Чонгук награждается внеочередным званием суперинтенданта за доблестную службу в полиции на благо корейского народа». Тэхён знает, что мужчина провел успешную операцию по задержанию опасной банды, которая терроризировала один из районов Сеула. Это было резонансное дело. Очень опасное и важное. У Тэхёна сердце стучит в груди как заведённое, когда он смотрит на этого смелого человека. Он стонет, в очередной раз опуская свой многострадальный лоб на столешницу. Два года назад он уехал из своего родного города, растворившись в потоке студентов, толком и не зная, правильный ли путь он выбрал. Он вечно сомневается в своих поступках, поэтому обладает довольно скрытным характером. Конечно, у него есть друзья. Но они не спасают от того, что внутри у него какая-то странная мешанина чувств, с которыми так просто не разобраться. До тех пор, пока его не заносит в студенческий Клуб. Ким учится далеко не на историческом факультете, но их Клуб так затягивает, что практически все вечера теперь принадлежат ему. И суперинтенданту Чон Чонгуку. Это сумасшествие какое-то. Тэхён рассматривает чужое улыбающееся лицо, статную фигуру, одетую в полицейскую форму и тяжело вздыхает. Он не знает, правильно ли поступает, но уходит с головой в поиски этого человека, пытаясь выяснить, где тот может быть сейчас. И у него кое-что выходит. Тэхён находит крупицу информации о последнем местонахождении. Перерывает просто гору ненужных фактов, пока не напарывается на действительно важное. Лишь название улицы, но уже хоть что-то. Ехать туда двадцать минут на автобусе, и он не может больше ждать. Ким притопывает ногой, прокручивая в голове варианты начала разговора. И всё кажется каким-то несуразным. — Но это так и есть, — со стоном выдыхает Тэхён. Он понятия не имеет, как будет искать Чон Чонгука. Новых фотографий нет, только старая газетная вырезка, на которой тот ещё молодой и такой притягательный, что Тэхёну больно становится. Он тяжело сглатывает, рассматривая дорогу перед собой. Множество домов, и в каком из них могут хотя бы слышать что-нибудь о Чон Чонгуке Ким не знает. Он зарывается пятернёй в свои непослушные каштановые волосы, приводя их в бардак. В такой же бардак, в какой пришло и его глупое сердце, так опрометчиво влюбившееся в незнакомца. Тэхён видит палатку, в которой продают уличную еду. Он всё ещё думает, что это плохая идея, но сил больше нет. Он должен покончить с этим наваждением. — Здравствуйте, аджума, — здоровается он с пожилой женщиной. — Подскажите мне, пожалуйста, возможно вы знаете что-нибудь об этом человеке? Знаю, фотография старая, но… Женщина щурится, фокусируя старческое зрение. — А-а-а, — тянет она. — Это же Чон Чонгук. Он у меня часто токпокки покупает, стервец. Тэхён быстро-быстро моргает, не ожидая того, что его авантюра может быть удачной. — А где он живёт? Вы понимаете, мне нужно с ним увидеться, — бормочет он нервным срывающимся голосом. — Я состою в университетском историческом Клубе и очень хотел бы с ним пообщаться. — Вот в том доме, видишь? С зелёным забором. Тэхён смотрит в указанном направлении, чувствуя, как начинают дрожать губы. Он тяжело сглатывает, прочищая горло. — Положите мне, пожалуйста, немного токпокки. Через десять минут Ким стоит на пороге чужого дома, гипнотизируя дверной звонок. Это всё так странно. А он, должно быть, больной на всю голову. Чтобы заставить себя поднять руку, Тэхёну приходится напомнить себе, что нужно быть смелее, если уж он проделал такой долгий путь. Он жмёт на кнопку звонка, слыша, как в доме раздаётся громкое протяжное дзыньканье. Тэхён начинает топтаться на месте, чувствуя себя дурак-дураком в этой рубашке, классических брюках и с пакетом токпокки в руках. Разоделся, как павлин, ей богу. — Добрый день, — каркающим голосом здоровается он, кланяясь, когда видит перед собой миловидную женщину. — Я… Меня зовут Ким Тэхён. Я состою в университетском историческом Клубе и ищу Чон Чонгука. — Чонгук-и? — удивляется женщина. — Он не говорил, что интересуется историей. Тэхён мигает глазами, находя странным то, как назвала уже пожилого мужчину эта женщина. — Мама?.. — звучит внезапно за его спиной. Тэхён оборачивается, невольно отшатываясь, потому что перед ним стоит Чон Чонгук. Тот самый Чон Чонгук. Со смоляными волосами, пронзительным взглядом и нахмуренными бровями. — Этот парень ищет… — говорит женщина, и Чонгук вдруг срывается вперёд. Тэхён пугается, видя, насколько перекосилось его лицо из-за чистого концентрированного бешенства. Он пытается выдавить из себя хотя бы слово, но не успевает даже моргнуть, как его нос обжигает сильный точный удар, который приходится на переносицу. Ким теряет равновесие, приваливаясь к стене дома, чувствуя шероховатую поверхность под своими пальцами. Всё рябит, он машет головой, желая согнать пляшущие перед глазами белые точки. У Чон Чонгука хорошо поставлен удар. Тэхён слышит отрывистый разговор, хотя и не понимает, о чём он. Лишь пытается выровняться, но ноги не слушаются, и он, словно перебравший алкоголя, шатается из стороны в сторону, хватаясь за свою переносицу. — Топай, давай, — слышит Ким, а потом чувствует сильную хватку на своём предплечье. Проходит несколько минут, прежде чем его валят на что-то мягкое. Тэхён промаргивается, видя над собой сосредоточенное лицо. — Что тебе нужно от нас? Ким смотрит на Чон Чонгука. На того самого Чон Чонгука. И, всё-таки, неуловимо на него непохожего. — Чонгук-и, успокойся. Этот парень пришёл из-за студенческого Клуба. — Из-за какого ещё клуба? — сужает глаза Чон, не отводя взгляда от растерянного Тэхёна, который не знает, куда деть руки, осознавая себя сидящим на диване в чужой гостиной. — Исторического, — бормочет он. — Я… Ким лезет в карман, чтобы вытащить вырезку из газеты, с которой в последнее время практически не расстаётся. За ним следят таким взглядом, будто ожидают того, что у него там спрятано оружие массового поражения. — Вот, — выдыхает он, тыча под нос чужую пожелтевшую фотографию, напечатанную на измятой ветхой странице газеты. — Зачем тебе дед? Он умер двадцать лет назад. Тэхён замирает, даже дышать переставая. Внутри него будто ослабевает натянутая пружина. Трещит, ударяя по нервам не хуже этого парня, что нависает, прожигая чернильно-чёрными глазами. Ким не выдерживает. Он скукоживается, сжимается, кривит губы, пытаясь сдержаться, но наружу всё равно вырывается громкий всхлип. Боже… Ему и в голову не приходило, что суперинтенданта Чона уже так давно нет в живых. И как только первая слезинка скатывается с уголка его глаза вниз по щеке, терпение лопается. Тэхён горько плачет, пряча лицо в ладонях. Он умер. Целых двадцать лет назад. Целых двадцать. Киму тогда было только три года. А его уже не стало. Не стало. И теперь с ним не поговорить, не увидеть хотя бы одним глазочком. Тэхён не слушает, что там ему говорят, но прилежно поднимается, когда перехватывают за плечи, потянув наверх. Наверное, сейчас его выкинут из дома. Выставят за порог, к тем токпокки, которые теперь никому не нужны. И никогда не были. Ким плачет ещё горше. — Мама, перестань! — слышит он. — Ему просто нужно успокоиться. Тэхёна вновь заставляют куда-то усесться. Он желает спрятаться от всего мира, но ему не дают. Отводят руки от лица и хватают за щёки, сильно их сжимая. — Что происходит? — спрашивает Чон Чонгук. Тот самый и совершенно другой. И Тэхён, сам не понимая того, вываливает на него всё то, чем он жил последние несколько месяцев. Рассказывает о многочисленных, совсем крошечных вырезках. О своём расследовании. И своей любви. — Пей, — говорят ему, впихивая в руки чашку. Тэхён всхлипывает, растирая по щекам слёзы. Боже, выглядит настоящим психом, наверное. Он делает маленький глоточек, несмело бросая взгляд на парня, что уселся рядом с ним. — Прости за удар. Думал папашкины кредиторы опять кого-то прислали, — внезапно извиняется тот, запуская пятерню в волосы. — Хочешь, расскажу что-нибудь про деда? — Да, — вырывается изо рта Кима, прежде, чем он успевает переварить информацию. Чон Чонгук улыбается. Он рассказывает долго и с энтузиазмом. Взмахивает руками, активно жестикулируя. Тэхён наблюдает за ним, слушая истории о его доблестном дедушке, которого Ким ни разу не видел, но чувствует странную близость к этому человеку из другого временного отрезка. — Хён, дашь номер телефона? — спрашивает Чонгук, когда за окном гаснет солнце и приходится включить в комнате свет. В комнате Чона, в которой все стены обвешаны плакатами борцов ММА, где есть кровать, компьютерный стол и подвесной шкафчик, заставленный наградами за успехи в боксе. Теперь понятно, почему у этого парня так хорошо поставлен удар. Тэхён протягивает ему свой телефон, глядя на то, как Чонгук быстро набирает в нём череду цифр. Потом нажимает на кнопку вызова и где-то начинает играть музыка. — Мне пора домой, — говорит Тэхён, неловко поднимаясь на ноги. Чонгук улыбается. Тот самый Чон Чонгук и совершенно другой. Все последующие дни Тэхён скучает. Он скучает по занятости, по некой загадке. По тому чувству, что заставляло его двигаться вперёд. Он знает, что его симпатия похожа на ту, что испытывают фанаты к знаменитостям. Влюбляются в людей, которых, на самом деле, совершенно не знают. Приписывают им черты характера, которые им не принадлежат. Додумывают истории из жизни, мечтая о несбыточном. Влюбляются в людей, которые созданы в их воображении. В миражи. Его немного отпускает, но всё равно недостаточно. Тэхён начинает наверстывать упущенное. Он просел по многим предметам, а ведь совсем скоро начнётся сессия. И как-то раз, сидя за учебником, натянув на нос очки, потому что без них буквы перед глазами начинают плясать, Ким получает сообщение. «Встретимся, хён?» Он смотрит в экран своего телефона, как зачарованный. Водит пальцем по переносице, чувствуя внезапную фантомную боль. Это заставляет усмехнуться. «Хорошо», — отвечает он. «Где и когда?» Чон Чонгук оказывается хорошим малым. Увлекается борьбой, отличник-выпускник, занимающий первые места в рейтинге школы. Восемнадцатилетка, учится последний год, а потом собирается поступать в университет. Возможно в тот, в котором учится Тэхён. Чон Чонгук любит компьютерные игры. Втягивает в них и Кима, раз за разом выигрывая у него. Смеётся громко и очень заразительно. Тэхён никогда не может сдержаться, всегда улыбается в ответ. А ещё он красивый. Хорошо сложенный, с огромными тёмно-карими глазами, острыми скулами и полоской розоватых губ. У него одна рука толщиной с две Тэхёна. Он частенько валится поверх него, если вдруг Ким перестаёт обращать на него внимание. И бухтит что-то недовольно себе под нос, говоря о хёнах, витающих в облаках. И как-то спрашивает: — Хочешь навестить деда? У Тэхёна тогда сердце в пятки уходит. Он деревенеет всем телом, отмирая только тогда, когда Чон обнимает его, встряхивая. — Нет, — тяжело сглотнув, выдавливает из себя он. — Понимаешь… Твой дед как будто жив ещё для меня. Это может показаться безумием, но это так. — Ладно, хён, — довольно легко принимает сказанное Чонгук. — Но, как только ты будешь готовым, мы можем проведать его. Тэхён, с благодарностью, обнимает его в ответ, укладывая подбородок на его плечо. Ким всё ещё любит слушать истории про его деда. Про громкие аресты и погони за отъявленными преступниками. О том, что Чонгука назвали в его честь, и что он на него просто невозможно похож. Будто и так не видно. В такие моменты глаза парня горят каким-то потусторонним огнём, и Тэхён думает: чёрт возьми. Он попал. — Чонгук-и, — выдыхает он, перебивая парня, который красочно описывает очередную полуправдивую историю. — Кажется, я тебя люблю. Чон моргает, растерянно застыв с открытым ртом. Смотрит на Тэхёна круглыми глазами, и тот думает, что явно перегнул палку. Что ведёт себя, как обделённый умом человек. Как псих. Но Чонгук вдруг подаётся вперёд, укладывая ладони на его плечи. Вглядывается в немного испуганного Кима, изучая его обескураженное лицо, каштановые волосы, футболку, что слегка задралась, открывая взгляду полоску кожи на животе. — Ты пиздец какой странный, хён, — выдыхает Чонгук. — Но очень классный. Тэхён вжимается спиной в стенку, потому, что Чон нападает на его губы, крепко прижимаясь к ним своими. Стоит только приоткрыть рот, как внутрь тут же ныряет влажный горячий язык, углубляя поцелуй. У Кима голова кружится. — Тебе точно я нравлюсь, хён? Может быть, опять что-то выдумал? Тэхён шутливо трескает его по плечу, вырывая изо рта смешок. У Чона глаза блестят и губы слегка распухли. — Точно, Чонгук-и. Ты мне нравишься. Очень. — Сейчас проверим, — выдаёт тот, вновь припадая к его губам. И сердце, что скачет в груди, не даст соврать: да, это правда. И нет никаких сомнений.