жара

— Тэмин?! Только не говори, что влюбилась в лучшего друга. Сола опускает глаза, и взгляд топит где-то в стакане с лимонадом. Мозги застывают от четырёх кубиков льда, но это как раз то, что нужно в такую жару. Хваса наматывает прядь чёрных волос на палец, задумчиво рассматривая подругу, выглядевшую ну совершенно потерянно, а затем выдает: — И что ты делать собираешься? Сола вздрагивает, дергаясь от громкого голоса Хвасы, как от пощечины, и вжимает голову в плечи. Хочет спрятаться. А что делать? Ежу же понятно, что тут что не предпринимай - дружбу точно потеряешь. Солнце пробивается сквозь дырку в потрепаном навесе и бьёт лучами прямо в лицо, заставляя Солу жмуриться. Липкий лимонад испаряется с губ меньше чем за пару секунд, оставляя покалывающий кислый привкус на языке, и создаёт иллюзию того, что стало легче. — Не будь это именно он, я бы призналась и не жалела. — девушка закусывает пластиковую трубочку из стаканчика и вздыхает. — Думаешь, он не поймёт? Брось, Со, вы же с пелёнок вместе, из одной тарелки ели, в заливе голышом купались. — В том-то и дело, что с пелёнок вместе, — Сола ещё раз вздыхает, потирая виски, и допивает лимонад. — И что делать сейчас, я просто не представляю. Момент, когда она влюбилась в лучшего друга, Сола, как обычно, опять пропустила. Просто это лето как будто по-особенному началось. Да не то, чтобы прям по-особенному, а с Ли Тэмина. Он заявился к ней аккурат первого июня и с утра потащил купаться. Такой знакомый, от пальцев ног до родинки за ухом, и одновременно почему-то Соле показалось, что он очень изменился. На два размера больше оранжевая рубашка с рисунком коричневых пальм, волосы, уже успевшие выгореть до карамели, растрепанные. Рука сама потянулась их пригладить. Пригладила — и растаяла. Почти точно так же, как те девчонки, которые бегали за ним со школы и до второго курса университета. Влюбилась как семиклассница, как девчонка. "И как дура" — думает Сола. Угораздило же так. Они и дружили-то в основном благодаря тому, что были как брат с сестрой, и между ними никогда не возникало чего-то большего. Может не суждено было, а может они сами просто не позволяли. А теперь она понимает, что уже не может усмирить бешеного колотящегося сердца при виде лучшего-вашу-мать друга. Это пугает и даже раздражает, но улыбка Тэмина как назло прочно отпечаталась на подкорке головного мозга, и как бы Сола не старалась, выкинуть его из головы совершенно не выходит. Девушка прижимает ладонь к щеке, почему-то очень холодной, несмотря на палящее солнце, и зажмуривается. Горячий ветер бьёт пылью и песком с пляжа ей прямо в лицо, заставляя отфыркиваться. — Чувствую, до дома мы так не доберёмся, — вздыхает Хваса. — Меня достала эта жара, я звоню Минхо. Точно, Минхо, вот с кем надо посоветоваться. Их общая палочка-выручалочка, решение всех проблем. Он-то точно знает, что делать. —  Звони, - Сола осматривается. — Скажи, мы у его любимой кафешки. И мне нужно поговорить с ним, очень срочно. Хваса в ответ подмигивает и набирает номер старшего. *** — Рассказывайте, куда вы опять влипли. — Минхо выруливает с улицы на дорогу, и перекатывая за щекой леденец с ментолом. Сола даже с заднего сидения чувствует этот запах, и он отрезвляет и успокаивает, создаёт видимость того, что Минхо-то уж обязательно поможет все решить. В машине играет что-то из армстронгского, на языке все ещё стоит привкус лимонада, уже больше сладкий, чем кислый. Сола завязывает светлые волосы в неаккуратный хвост, закусывая губу и выдыхая: — Мне нравится Тэмин. Лицо Минхо в зеркале заднего вида удивлённо вытягивается. — Наш Тэмин? Сола кивает и съеживается на сидении, пряча взгляд и пытаясь скрыть смущение. — Твою ж... Минхо вскидывает руку, в растерянности запуская пальцы в тёмные волосы и устраивая в них беспорядок, и даже немного сбавляет скорость. — Только не говори ему, пожалуйста, я не представляю, что мне делать вообще. — Тараторит Сола и испускает мученический стон, падая головой на спинку водительского кресла, заставляя Хвасу чуть ли не подпрыгнуть на месте из-за неожиданно громкого звука. — Как мне теперь ему в глаза смотреть? Она хлопает себя по щекам и делает глубокий вдох, шумно потом выдыхая. — Нет, ну я разве виновата, что он этим летом какой-то другой? — Закрывает лицо руками. — Какой? — Красивый, Минхо. И вообще, у меня крыша едет, когда я на него смотрю, ещё не было такого. Тем более с Тэмином, это же как брат с сестрой, боже. Сола прячет лицо в ладонях и пытается успокоиться. Но не выходит. Как назло перед глазами встаёт тэминовское "Лала, искупаемся?", и щеки тут же заливает предательская краска. Хваса закатывает глаза и оборачивается. — Вот только вспомни, сколько тебе лет, и возьми себя в руки. — Фыркает. — Ведёшь себя сейчас как школьница-отаку.  Да у тебя мужиков было, больше чем у Тэмина баб, сейчас-то тебя что смущает? — Ничего. Сола комкает в ладонях подол летнего платья, опуская глаза, и кусает губу. — Просто он особенный. Минхо  как нарочно громко вздыхает и тормозит машину. — Значит так, сейчас я звоню Тэмину, и ты ему все рассказываешь. — Что?! — Сола испуганно подрывается с сидения. — Но я не могу... Это же Тэмин, как я вообще- — Ничего, не умрёшь, подруга. Хваса громко цокает языком, закидывая ноги в коротких красных шортах на бардачок, заставляя Минхо сглотнуть, и достаёт из сумочки персиковый блеск для губ, кидая его девушке. — Пока не засосешь его, не приходите. Сола не успевает ничего понять, на автомате ловя тюбик с блеском, как тут же оказывается вытолкнута Хвасой из машины прямо под палящее солнце. — Да чтоб вас! Закусывает губу, топчась у машины, и с ужасом видит, как Минхо набирает чей-то номер на телефоне. Подскакивает, пытаясь отобрать телефон через открытое окошко, но ей это не удаётся. — Алло, Тэмин-а, это твой хён. — Отчётливо произносит Минхо, и Сола понимает, что все, это позор. Не слышит всего остального, раздражённо направляясь с дороги куда-то в сторону пляжей, по пути скидывая с ног босоножки. Ступни тонут в горячем песке, а навстречу  снова бьёт ветер, взъерошивая и без того растрепанные светлые волосы. Сола распускает хвост, плюхаясь на песок, и подставляет лицо солнцу, стараясь посильнее сжать губы. Кажется, сейчас расплачется. Кусает губу изнутри и даже даже ковыряет ногтем коленку, как в детстве, чтобы прогнать чёртову влагу с глаз. Злиться на друзей сил нет совершенно, потому что не за что. И Хваса права, и Минхо, с этим его "И ты все рассказываешь". Сола уже не маленькая девочка, понимает, что в том, что она признается, ничего плохого не будет. Но ведь это Тэмин. Ли чёртов Тэмин, с которым они исписали все стены в подъезде, с которым слушали музыку в наушниках на двоих, с которым плавали наперегонки до дальних буйков и помогали друг другу первый раз признаваться в любви. Сола усмехается сама про себя. Тогда она тренировались в признании Джонхёну на Тэмине, а Тэмин в это же время пытался подобрать слова для Хвиин, стоя напротив Солы. Тогда это было так комично, и они оба несколько раз не могли довести дело до конца, потому что смеялись. А сейчас уже не смешно. Потому что ладони потеют, кровь постоянно приливает к щекам и под коленками такая слабость приятно-неприятная. Соле страшно. Страшно потерять друга, страшно стать отвергнутой, одной из тех, кому он отказал. Одной из множества, такой же как и все остальные. — Минхо сказал, ты поговорить хотела, Лала, — приземляется Тэмин рядом, и Сола вздрагивает от неожиданности, засматриваясь на губы парня и подвисая на пару секунд. — А, да, хотела. Тут же опускает глаза, закусывая губу. Вот теперь, когда он зовёт её детским прозвищем, сердце в груди начинает колотиться в разы сильнее. Это нечестный приём, совершенно. Обезоруживающий. — Что-то случилось? Ладонь Тэмина опускается на плечо девушки, медленно поглаживая его кончиками пальцев. Сола старается не издать ни звука, но все равно шумно выдыхает. Прикосновение лучшего друга, раньше такое привычное, а сейчас волнительное, выносит из головы последние остатки здравого смысла. Она плавится под этой широкой ладонью, как разогретая карамель. Да так, что язык даже поворачиваться поначалу отказывается. — Случилось, Тэмин-а, — кивает она и почему-то чувствует, как во рту все препротивно пересыхает. Тэмин молчит, а Сола поворачивается, упираясь взглядом в ту самую оранжевую рубашку и делает глубокий вдох. Слишком сладко и близко. Глаза опускаются чуть ниже, к поясу, Сола сглатывает. Она всегда знала, что Тэмин занимается спортом и танцами, и видела его тело не один десяток раз. Они даже, купались без одежды, как недавно напоминала Хваса.  И почему-то раньше такого чувства никогда не возникало. А сейчас Сола чувствует, как при виде этого человека у неё все внутренности внизу живота в тугой узел завязываются и сердце грозится выпрыгнуть из груди. Она неосознанно подаётся ближе и шепчет, не поднимая глаз: — Ты... Ты случился. Я кажется влюбилась в тебя. — Кажется? — раздаётся тихий шёпот прямо надо ухом, и Сола непроизвольно распахивает глаза до предела. Когда он успел оказаться так близко? Приходится даже задержать дыхание, кивнуть. —  А вот мне не кажется, — холодный нос Тэмина касается края уха, а по телу девушки как будто табун мурашек пропускают. — Сам не знаю, когда меня стало так привлекать то, что моя лучшая подруга носит очень короткие платья. И как я мог не заметить за эти двадцать лет, что ты такая красивая? Сола ошарашена, дезориентирована. Вцепляется пальцами в рубашку Тэмина, медленно поднимая голову и сталкиваясь взглядом с абсолютно чёрными глазами напротив. Ладонь парня, лежащая на плече, скользит ниже, давя на лопатку и вынуждая Солу придвинуться ближе. Тэмина много от слова "совсем". В каждом годе её жизни, и в этом лете, яркого, с выгоревшими волосами, в которые она так кстати сейчас запускает пальцы. И почему-то это не кажется неправильным. — Я думала, ты не поймёшь, — шепчет Сола куда-то в подбородок. — Вот же дурочка... Тэмин наклоняется как можно ближе, оставляя между их лицами каких-то считанные два миллиметра и шепчет в губы: — Лала, я люблю тебя. Девушка шумно выдыхает, опуская глаза на губы напротив. — Хваса сказала, что не пустит нас обратно, пока мы не поцелуемся. — Думаю, это не проблема. — Шепчет Тэмин прямо в губы, целуя так настойчиво и жадно, что Сола думает, что сейчас сгорит. Обвивает руками шею парня, тут же отвечая на поцелуй, и нечаянно мажет языком по нижней губе. Усмехается в поцелуй и чуть не задыхается, когда старший углубляет поцелуй и прижимает так близко, как это возможно. Весь воздух из лёгких тут же вышибается. — Какие же у тебя губы классные, — бесстыдно выдыхает она и расслабляется, позволяя себе до одурения выцеловывать рот лучшего друга, совершенно не боясь того, что её оттолкнут.